Г.Р.О.М. (СИ)

Срисовывает мои приметы, многие менты так смотрят на людей. Ну и пусть, мне это не помешает, я придумал хороший повод, почему пришёл сюда.
— А я по утопленнику, который всплыл недавно на реке, — сказал я, зная, что здесь не рискую совершенно. — Говорят, дело у вас, и вы ищите свидетелей, вот я и пришёл…
— Да не у нас это дело! — вскричал Михеев, моментально становясь злым. — Это у оперов в Железнодорожном районе! Это их территория! Туда идите!
  
— А я думал, что у вас…
— Нет, туда идите!
У них так много работы, что даже простой намёк на то, что нужно сделать работу, положенную оперу из соседнего района, сразу вызывает у них отторжение и злость.
Ещё бы, они скорее труп перетащат к соседям, чем сами будут с ним возиться, у них своих клиентов — полный морг.
Мне же проще. Теперь главное, ради чего я здесь. Я прошёл дальше по коридору и добрался до кабинета, где сидел Зиновьев. Лысый опер в свитере как раз лаялся с кем-то по телефону.
— А за чё его повязали? — спрашивал он у кого-то. — А я чё сделаю? Это вообще не моя тема, в прокуратуре… стой… Да ладно… короче… так, стой, нет, не ори. Этих вообще рубоповцы повязали. Да я… да погоди…
Кто-то выяснял у него, почему Зиновьев не выполняет свои обязательства? Барыг задерживают, с которых он сам и деньги рубит, так чего мент сидит и ничего с этим не делает? Вот и ругаются.
— Не могу говорить, — опер заметил меня. — Я… да стой ты… б**! Подожди за дверь! — рявкнул он мне.
Нет уж, так не пойдёт. Пользуясь тем, что он в кабинете один, я прошёл туда и положил руку на рычажок телефона. Вид у Зиновьева стал свирепый, по взгляду видно, что сейчас ударит. Он такую наглость стерпеть бы не смог.
Но ничего сделать не успел.
— Подставили тебя, — объявил я. — Валить тебе надо из города.
— Чё? Ты кто такой ваще? — продажный мент сразу набычился, но охота драться у него пропала.
— Короче, кто-то спалил гэбэшнику, что дозу, от которой его пацан коньки отбросил, ему притаранил Мажор, — я говорил с блатной интонацией, да и смотрел нагло. Ещё сигарету в рот вставил, но не курил. — И образец дури чекисту прислали, всё сверили, заключение уже есть, один в один, та партия. Мажора, короче, в прокуратуру увезли колоть, а всех остальных хватают за компашку, потому что это всё под контролем у чекистов. А они ментам сказали — любой беспредел творить можно, прикроют. Поэтому и зверствуют.
— Ты кто? — спросил он, но уверенность в его голосе куда-то испарилась.
— Не допёр? — я усмехнулся. — Ты хоть и мент, но нам полезен, мы ещё с тобой поработаем. Но в блудняк тебя вписали в конкретный, сам уж крутись.
— Дяде Ване привет, — медленно проговорил Зиновьев. — Не ожидал, что поможет.
У него ещё и с блатными дела? Впрочем, я не особо удивился. «Синие» давно уже ведут бизнес с кем угодно, даже с ментами.
— Короче, мы в курсах, что дозу тому пацанчику продал Чапа, а не Мажор. Но Наум с Беляшом на измене сидят, ссатся, что чекисты к ним придут. Вот и сдали Мажора, чтобы гэбэшники через него на тебя вышли. Обложили тебе со всех сторон, дядя.
— Вот гандоны, — с чувством произнёс мент. — И чё делать?
— Чё делать, — я презрительно фыркнул. — Сам решай, чё делать. Мы тебя предупредили, а дальше как хочешь.
— Понял. Благодарен, — он скрипнул зубами. — Ну ничего, эти падлы ещё попляшут.
Зиновьев поднялся, напялил кобуру со стволом, накинул сверху жилетку из кожзама и вышел из кабинета.
Нет, из города он пока не свалит. Где-то у него есть крупная сумма наличными, которую он захочет забрать с собой. А ещё он жадный, может напоследок выбить пару долгов. И мстительный, поэтому может захотеть отомстить напоследок Беляшу и Науму.
А вот эти его денежки было бы неплохо заполучить себе.
Так, ладно, пора валить. Я знаю трёх ключевых участников этой схемы с наркотой, причём ключевых — поставщик Беляш, организатор Наум и крыша — Зиновьев.
Беляш боится Зиновьева, Зиновьев теперь ненавидит Белякова и Наума, а вот Наум пока никак у меня не задействован.
А мне надо торопиться. Когда полковнику Иванову из ФСБ будет доведена вся информация, на орехи достанется всей бригаде Наума, включая Ярика… разве что если Наума не будет в живых. Учитывая, что и распространитель по прозвищу Чапа уже готов, тогда месть чекиста попадёт на оставшихся участников, то есть на Зиновьева и Белякова.
Поэтому говорить Иванову об этом опасно. Но придётся говорить и выкручиваться. Потому что этот Наум мне не понравился, хитёр гад. Если ему не удалось подставить моего брата ночью, он не будет сидеть без дела и подготовит новую подлянку.
Вот и мне надо к этому готовиться, и если не опередить, то подготовить мощный удар против него, чтобы не оправился.
Ведь я чуял, что этот Наум — самый опасный для нас среди всех.
* * *
В это же время
Грязная зелёная девятка с тонированными в ноль окнами медленно ехала по улице Ленина, держась у тротуара. Водитель в тёмных очках откинулся в кресле, одну рукой держал сигарету, а второй рулил. Пассажир впереди крутил магнитолу.
— Городские встречи, старый мотив, подмосковный вечер, спальный массив, — запел Наговицын на радио.
— Это из-за той тёлки вчера Шмель огрёб? — спросил сидящий на заднем сиденье широкий браток по прозвищу Стасян, показывая вперёд.
— Угу, — водитель Ерёма заржал. — Сам его морду видел, ему в натуре прилетело, будто молотком мочили.
— Но это Наум прикололся, драчку устроил, — сказал сидящий впереди Гусь, оставив магнитолу в покое. — Он так-то на эту соску давно глаз положил. Ещё когда она с Погодаем ездила, так и хотел себе, мол, нахрена такая тёлка такому лоху нужна? А сейчас она вообще с каким-то пацаном непонятным ходит.
А девушка в белой майке и джинсовой юбке шла впереди, в руке она несла пакет с продуктами и лекарствами. Ветерок трепал её волосы. Шла быстро, торопилась, заглядывала, не идёт ли автобус. Вскоре она добралась до остановки и встала там, с беспокойством глядя в сторону дороги. Судя по толпе у дороги, автобус задерживался.
— Не каким-то пацаном, а братом Коршуна, — сказал Ерёма.
— Да чё тебе этот Коршун? — начал нервничать Гусь, — Наум базарит, что Коршунов раньше за пацанов стоял, а сейчас непонятно в какую сторону дышит. Он с него даже спросить хочет, типа чё ты пацанов подводишь, за кого вообще, за нас или за ментов? Брат-то его говорят, с мусорами связывается. И Шмеля, говорит, Коршун, огорчил, тот недоволен остался.
— Наум всех ментами обзывает, — недовольно пробурчал Стасян сзади. — Мне чё-то кажется, что он Коршуна невзлюбил, вот и хочет через девку брательника его самого как-то спровоцировать, чтобы он…
— Ты не нам это говори, а Науму, если чё не нравится.
— А мне-то чё, моё дело маленькое. Да и Коршун мне никто. Раньше он него толк был, когда чеченские в бригаде ещё были, да их уж не осталось никого. Ну чё, начали? Точно эту девку забирать надо?
— Точно. Наум на эту тёлку запал, к нему сказал приволочь, вот и берём её быстренько. А потом брата Коршуна тоже привезти надо к Науму на базу, вопросы к нему есть.
Гусь достал из кармана вязаную маску, надел её на голову и раскатал до самого подбородка. Остальные сделали так же. А номеров на машине не было, их тщательно залепили грязью.
— А с тёлкой чё потом? — с надеждой спросил Стасян, поправляя маску.
— Да как обычно, Науму надоест — по кругу скажет пустить. Первый раз, что ли?
— О, ништяк!
— Да ты смотри сколько народа, — показал Ерёма. — Давай лучше…
— Кончай тупить, нас уже увидели. Тормози! — приказал Гусь.
  
Машина заехала на тротуар, разогнав людей на остановке. Братки выскочили и рванули за девушкой. Но слишком много людей стояла на их пути. Почти все сразу уступали им дорогу, думая про себя, что лишь бы не их, кого-то братки, отпихивали, но всё равно, время прошло.
Юля от неожиданности выронила сумку. Хлеб выпал, бутылка разбилась, молоко брызнуло во все стороны. Но девушка не замерла, а развернулась и побежала назад, в сторону парка.