Г.Р.О.М. (СИ)

Но всё же сдалась и уступила, сняла плёнку с кассеты и вставила её в магнитофон.
— Во, Лёха, долго жить будешь, хах! — Димка меня заметил. — Только что тебя вспоминал, братан. А я тут репертуар на вечер изучаю. Ну чё там? — он посмотрел внутрь киоска. — Скоро ещё? Пу-пу-пу…
Из колонки, выставленной из киоска на улицу, раздался треск, шум, а потом Михаил Круг запел:
— Что ж ты фраер сдал назад? Не по масти я тебе…
  
— Это искал? — продавщица вырубила звук.
— Возьму! — воскликнул Димка. — И кассету возьму, и тебя в жёны возьму, красавица!
— Не надо мне такого счастья, — пробурчала продавщица и подала ему кассету с шансоном.
Он протянул ей десять тысяч старыми одной смятой купюрой и добавил горсточку новой мелочи, а потом с торжествующим видом посмотрел на меня.
— Будет, что исполнять в концерте по заявкам! — объявил Димка и вытер шею. — Пф-ф, ну и жарко тут.
— Пошли пообедаем, — позвал я. — Сегодня угощаю. Вечером сегодня в кафе играть будешь?
— Угу! В центре, братву веселить буду. Шансон петь, но платят хоть неплохо, — он отряхнул рубашку. — Правда, уже вспотел весь, рано так вырядился. Жарко, ух!
Димку я тоже буду звать к себе, когда будет, куда именно. Но его надо подключать к внешней стороне деятельности, к самой фирме, о которой будут знать все. Думаю, для него там найдётся какая-нибудь работа, парень неглупый и старательный, хотя любит подурачиться и пошутить.
— Даже не знал, что тут шашлыки есть, — удивился он, когда мы дошли до нужного места. — Я теперь сюда всех буду звать на обед. Как заработаю, конечно, хы!
Хозяин меня узнал, поприветствовал кивком, сразу наложил две порции мяса в разные тарелки. Сегодня здесь мало посетителей, только мы и какой-то браток в тёмных очках и чёрной майке, с мощными татуированными плеча, и золотой цепью на бычьей шее. Перед ним на тарелке высилась целая гора шашлыка, а рядом стояла целая упаковка пивных банок. Половину он уже выдул. А туалет-то далеко, замучается бегать.
— Значит, хату ты для себя искал? — спросил Димка с набитым ртом. — А я вот всё на первом курсе мечтал, что будет отдельное жильё, буду туда всяких девок звать развратных. Теперь-то никак не выходит. Я уж забыл, когда в последний раз с кем-то мутил.
— Сходи в общагу, где я жил, — в шутку предложил я. — С тушёнкой, макаронами и пивом, тебя в любую комнату зазывать будут. И до утра не выпустят. И Машке ещё хлеб должны, помнишь?
— О, в натуре! Предложение века! В тот раз у тебя были с Юлькой, когда ты с лестницы свалился, и я слышал, как там в соседней комнатке кто-то билеты учил! Пф-ф, аж кровать чуть не развалилась, скрипела, об стенку билась. Во все лопатки учились, хе!
— Не выдумывай, днём уж точно такого не бывает. А то вся общага прибежит, советами замучают.
— Ха-ха! Точняк! — он захохотал и закашлялся от смеха.
Я доел свою порцию и оглянулся в поисках хозяина, чтобы заказать ещё порцию, но увидел cреди идущих к шашлычной пацанов знакомое лицо.
— Это брат твой? — я кивнул в ту сторону.
— О, Олежа, — Димка повернулся. — Вот это он у меня сигаретки приватизировал! А я их всё утро искал. Вот и расплата пришла.
Идущий в шашлычную прямо с сигаретой во рту подросток сначала выглядел уверенно, будто бывал тут каждый день, но увидев старшего брата, растерялся и замер на месте.
Его друзья бочком-бочком удалились, а Димка без всяких церемоний взял брата за воротник старой джинсовой куртки, в которой когда-то ходил сам, и подвёл пацана к нашему столу.
— И чё ты тут делаешь? — спросил он строго, но с усмешкой. — И чего сигареты мои тащишь?
— Да я тебе новые куплю, — оправдывался Олег. — Блог целый, «Мальборо» синий! Отвечаю за базар!
— А деньги у тебя на это откуда? — Димка веселился, глядя, как смущается брат. — Ещё скажи, отработал их у кого-то, пацанов угощать пришёл. Кхах! Рассказывай!
— Да просто шашлыка решили…
— У тебя жопа с шашлыков не слипнется? Ладно, у меня уши пухнут, — Димка полез в нагрудный карман джинсовки брата. — Давай мои сиги назад и вали уже.
— Да куда ты…
Тут младший начал яростно сопротивляться, не давал лезть в карман. Накачанный браток в майке, сидящий неподалёку, покосился на них и продолжил есть.
Старший брат оказался сильнее. Пачка, как пуля, вылетела из кармана и упала на стол. И тут-то я охренел…
Пачка была открытая, и, кроме сигарет, оттуда выпал тонкий бумажный свёрток. Травку курит, поганец. Ну Димка щас ему устроит. Я подтянул свёрток к себе, глянул… и тут же закрыл его ладонью.
— Ты чё, Олежа? — прошептал обескураженный Димка, тоже увидев это. — Ты чё творишь-то?
— Да это не моё, — оправдывался Олег. — Мне тут просто дали… да я не употребляю! Просто, он дал…
— Кто? Говори! — Дима повысил голос.
Качок на нас обернулся, но снова ничего не сказал. Мы с Димкой переглянулись.
В пакетике был белый порошок, и это явно не стиральный. И что хуже — в пачке были ещё такие, всего три маленьких свёртка. На целую статью хватит столько дури.
— Да он просто мне дал, — у Олега аж лицо покраснело. — Говорит, зацени, а я в отказ, чё я, дурной что ли? Он тогда базарит — типа, заработать хочешь? Три штуки бери, раздай, говорит, пацанам в школе. Если кто ещё захочет, типа, чтобы к нему отправлял! А он за каждого, кто придёт, будет мне по десять баксов давать! И пять баксов сразу дал!
— Ой ты дурак! — протянул Димка. — Чё же ты такой дурак-то малолетний, Олег? Чё мне с тобой делать-то?
Он закрыл глаза, тяжело сглотнул, и него мелко затряслись руки. Похоже, на грани срыва. Это явно не в первый раз, когда брат устраивает что-то подобное, видно, что Димку это достало.
— Погоди, — сказал я. — Ты, Димон, покури, а мы тут с Олежей обсудим, что это за кадр, бизнесмен хренов, ещё новую бизнес-модель пробует, покупателей новых привлекает, подсаживает на это дело. Козёл.
— Я тебя придушу, — пообещал Димка младшему брату. — Я тебя…
— Покури, — произнёс я настойчивее. — А мы пообщаемся спокойно, — я глянул на Олега. — Лучше мне скажи, что это за гад. А я там дальше посмотрю, что и как.
  
Глава 10
 
Димка с нервным видом отошёл покурить, а я осторожно сложил дозы и убрал в карман. Тут надо подумать, что с ними делать. Вроде и доказательство убедительное, но если попадёшься с таким — присядешь надолго.
— Кому-то уже давал это? — спросил я у Димкиного брата.
— Да никому я не давал! — с жаром воскликнул Олег. — Я просто…
— Просто не бывает. Знаешь, почему барыга с тобой связался? Потому что тебе — тринадцать, а уголовка за распространение дури с четырнадцати идёт. Но если думаешь, что тебя из-за этого оставят в покое — ошибаешься. Всплывёт — поедете с сестрой в детдом, а Димка из-за вас проблем огребёт на всю жизнь.
— Чё сразу детдом-то? — пробурчал подросток.
— Потому что башкой своей думать надо, — Димка к нам вернулся, сигарету, оказывается, сломал случайно. — А у тебя там насрано в башке. Вот ты догадался, Олег, вот ты…
— Тише, Димон, — я остановил его. — Говорим пока.
— Батя вот ремень из рук не выпускал, — он покачал головой. — Я порой неделю сидеть не мог, если что-нибудь косячил. А я вот с вами мягко обхожусь, жалею. Зря.
— Кто тебе это дал? — спросил я, глядя на Олега.
— Э, я чё, стукач, что ли? — насупился он. — Сдавать кого-то ещё буду, щас. Не по понятиям! Да я…
— Ты мне не рассказывай про понятия, — прервал его я. — Хрен этот тебя подставил, а сам зарабатывать на тебе хотел. У него таких как ты пацанов — полно, и огребать будете вы все, а не он.
Димка усадил брата за стол, а я навис над ним. Снова почувствовал себя следаком, опять будто увещеваю трудного подростка в присутствии инспектора по делам несовершеннолетних. Бывало и такое. Такие задачи никто не любил, а если ещё ошибёшься в чём-то — в полку рецидивистов будет прибавление, многие же с малолетства вязли в таких делах.