Г.Р.О.М. (СИ)

— Ты же песни поёшь? — спросил я, хмуря лоб.
— Ну надо же, вспомнил, пф! Пою! В кафешку ещё одну хожу иногда вечером выступать, а там братва сидит атамановская, — торопливо рассказывал он, — им всё «Мурку» да «Владимирский Централ» подавай, и эту ещё на добавку… — Димка откашлялся и нарочито фальшиво пропел: — Братва, не стреляйте друг в друга! Кха-ха, — он засмеялся и откашлялся, — задолбали, одно и то же всем надо.
  
Димка работает в локомотивном депо посменно, а на выходных лабает на гитаре в парке и поёт. У него неплохо получается, люди кидают денежку. И в кафешках иногда выступает, правда, там собирается другая публика. Но куда чаще ему приходится вкалывать грузчиком, он хоть и тощий, но выносливый, таскать тяжести может долго.
— А брат с сестрой что вечером делают в это время? — спросила у него Юля.
— А чё им, дома сидят, ящик смотрят, чё ещё делать? — Димка нахмурился. — Им не скучно, хм. А ты чё, Лёха, не ешь? В большой семье, как говорится… ну, ты знаешь, — он покосился на Юлю.
Я уже начал есть. Даже не знал, что такой голодный. Но организм молодой, желудок я ещё не посадил, и жареное могу есть, не глотая после этого таблетки горстями. В таком возрасте даже гвозди переваривать можно. Так что ел быстро и много.
Ел и думал. А что дальше? Я не помню, какие планы у меня были тогда. Работы постоянной не было, перебивался случайными заработками, часто работал грузчиком. Бывало, что ходил с Димкой, когда тот выступал, можно сказать, был его «крышей».
Пока он выступал с гитарой в парке или кафешках, я отгонял мелких гопников, чтобы не отбирали деньги, потому что боксом я занимался и драться умел. Но если кто серьёзный приходил, тут ничего поделать мы не могли.
А осенью я договорился со старым знакомым отца в РОВД Атамановского района, чтобы устроиться на работу. Вот так и началась карьера будущего следователя по особо важным делам…
Сковородку мы приговорили быстро. Теперь надо собираться. Не помню толком, кто мои соседи, но парни делились всем, что было, так что взял у кого-то дезодорант и расчёску. Нашёл в шкафу свою старую джинсовку, а в учебнике по криминальной психологии — заначку.
Не так уж и много у меня было денег. Одна купюра в пятьдесят тысяч, а другая — точно такая же, но уже в пятьдесят рублей. Точно, ввели же новые деньги, но старые ещё ходили несколько лет.
Мелочь тоже вся спутанная, старая и новая: монеты и по сто рублей, и по пятьдесят, и есть нового образца по рубль, два и пять. И даже копейки были, они, страшно подумать, принимаются к расчёту. Помню, в институтской столовке были пирожки, но если кто-то брал их с собой и просил пакет, чтобы завернуть, надо было доплатить пятнадцать копеек.
— Лёха, а у тебя сто баксов случаем нет? — спросил Димка, глядя на мои приготовления. — Край сегодня-завтра надо. А я тебе на неделе отдам, зуб даю! — он поцокал ногтем по зубу.
— Нет и не предвидится.
— У меня есть пятьдесят, — Юля полезла в сумку.
— Ох, ну ты и молодец, Юлька, я на тебе точно женюсь. Хех!
— Да ну тебя, — она отмахнулась. — Только верни, пожалуйста, на следующей неделе нужны очень будут.
— Скоро отдам, — парень убрал деньги и взял в руки чехол с гитарой. — В кафешке скоро поиграю, там хорошо бабло кидают. Выучу только этот «Владимирский централ».
Так, всё ещё сложно уложить происходящее в голове. Полежать бы и подумать, но я привык действовать быстро. Надо понять, что с братом. Если он жив, как я смогу на него повлиять?
И опять-таки, Димка с Юлей, они же не далёкие для меня люди. Родителей-то у нас с Яриком не стало давно, и вот только они и помогали как могли, пока у самих не накопился ворох проблем.
Надо разобраться, что тогда случилось с ними, и лучше с этим не затягивать.
В коридоре нас караулили, открылась одна дверь, оттуда выглянула рыжая девушка в майке. Одна бретелька сползла с плеча.
— Вы чё, без нас жрали? — с возмущением спросила она, дерзко глядя на нас. — А мы вам хлеб давали.
— Всё вернём, — пообещал я. — И даже накормим.
Рыжая… Маша вроде бы если не путаю, одобрительно подняла большой палец, надула и лопнула пузырь жвачки, а потом подмигнула мне и хмыкнула, когда Юля начала тянуть меня к выходу. За спиной Маши я успел увидеть комнату с кроватью, заваленным шмотками, над которой на стене висели плакаты: один с фильмом «Титаник», другой — с какой-то молодёжной мальчиковой группой.
Пожилая вахтёрша на входе пробурчала, не отвлекаясь от вязания, что, мол, ходют и ходют всякие, кому не положено, и мы, наконец, вышли на улицу.
И там-то начались проблемы.
— Бабки где⁈ — молодой бритоголовый парень в кожанке и спортивных штанах бросился нам навстречу. — Ты чё, оборзел, на?
— Да я верну, — Димка сделал шаг назад, упираясь в дверь общаги. — Половина есть, остальное скоро отдам. Завтра же срок, договаривались же.
— Бабки гони!
Вот те на, ядрёный корень, как говорил мой дядька.
Этот парень, который быстрым шагом к нам, сейчас весил на пятьдесят кило меньше, чем во время последней нашей встречи в будущем, не отрастил огромное пивное пузо и двойной подбородок. Но взгляд уже такой же наглый.
Басмач, ещё не пахан, а мелкая шестёрка в банде, каким он был в девяностые. Это потом он поднимется, навредит многим моим знакомым и брату и станет авторитетом. А потом легализуется, подастся в бизнес и политику, но останется всё таким же бандитом, пока я его не пристрелю.
Вот так встреча. А что я понял за годы своей работы — бандитов проще душить, пока они маленькие и ещё не заработали авторитет и связи.
В той жизни всё было кончено, но в этой всё только начинается.
— Разберусь, Димон, — я отодвинул парня в сторону и шагнул навстречу Басмачу. — Стой спокойно, дальше я сам.
  
Глава 2
 
И когда Димка успел занять денег у бандита? Не, вряд ли он занимал именно у Басмача, Димон хоть и часто шутит так, что все думали, будто он дебил, но на самом деле он совсем не дурак. Скорее всего, он занял у кого-то другого, а тот обратился к мелкому бандиту, чтобы выбить долги.
И обратился заранее.
— Завтра же срок, — промямлил Димка. — Ты чё? Завтра и…
— Я тя на счётчик поставлю! — негодовал Басманов. — Понял, на⁈
А ему уже дали погремуху «Басмач» или ещё нет? Возможно, до собственной клички он ещё не дорос, но, скорее всего, его пока могли называть иначе. В дворовых бандах прозвища были у всех, и бывает, что они обидные.
Но такие подробности биографии бандита я не знал, но был в курсе, что пошёл он по этой скользкой тропке ещё с подросткового возраста, отжимая у ровесников мелочь.
Басмач уже подскочил ближе, но я встал у него на пути. Тот гневно выдохнул через ноздри и надулся, как петух перед атакой.
— Что за беспредел? — грубо спросил я, пока он не открыл рот. — Срок завтра, а ты чего сегодня начал бабки тянуть? Ещё на счётчик ставишь, это вообще не по понятиям.
— А ты чё, предъявить мне чё-то хочешь за понятия? — окрысился Басмач. — Крыша ты его или чё?
— А ты узнай, с кем базаришь, а то пальцы гнёшь по беспонту. Сам-то кто по жизни?
Он немного приосадился, сдулся, замолчал ненадолго.
Не скажу, что я хорошо понимаю уличную манеру общения, я всё же следак, а не матёрый опер. Но часто приходилось допрашивать всяких блатных, «синих», урок и бывших зеков, ну и «спортсменов», конечно — то есть братков старой и новой формации, хотя со временем они смешались между собой. Ну и прочих криминальных элементов было полно в моей работе.
Вот и нахватался кое-чего со временем. Да и на улице я рос, чего говорить, а когда был следаком, то не только просиживал штаны в кабинете, но и в «полях» вкалывал.
  
Была единственная проблема — на пацана из его среды я не тянул: и одет не так, и причёска слишком вольная. И вид не особо боевой, вроде обычный студент, как я тогда выглядел. Это потом уже будет профдеформация, что хрен отличишь от бандита. Хотя такое чаще бывает у матёрых ментов, а не у следаков.