Г.Р.О.М. (СИ)

Оба сели по краям от него, один нагло пихал его в плечо. Со злостью пихал, похоже, решили оторваться на нём, раз на мне не рискнули. Подошёл кто-то третий, явно их знакомый, ещё и похожий на них, как родной брат. У него даже спортивная куртка такой же расцветки, полосочек столько же. Ржали все трое.
— Вот козлы, — я поднялся.
— Лёша, они какие-то стрёмные, — Юля взяла меня за предплечье. — До всех докапываются, осторожнее.
  
— Разберусь.
Левитан поднялся, будто хотел уйти, всё так же держал голову опущенной. Осмелевший гопник шлёпнул его по лицу. Шлёпок сильный, очки с заклеенной правой линзой слетели. Второй заржал, первый снова поднял руку, чтобы шлёпнуть…
Но ничего сделать не успел. Секунда — и гопник лежал на асфальте, вереща от боли и держась за плечо, парень только швырнул его вниз одним неуловимо быстрым броском. Второй растерялся, но решил драться, он обхватил Левитана сзади.
Тот резко наступил сопернику пяткой на пальцы ног, легко высвободился из захвата, не глядя ударил его локтем в солнечное сплетенье и обернулся, чтобы врезать ещё раз, посильнее.
Не вышло, третий атаковал его кулаком справа. И этого Левитан не заметил, правый глаз же слепой. Он пошатнулся, из кармана выпало что-то тяжёлое. Гопник ударил его в живот коленом, поднял бутылку с земли и замахнулся, целясь ему в голову…
Я на бегу врезался в гопаря плечом! Он потерял равновесие, уронил бутылку и сел задницей на скамейку, я добавил ещё раз по морде…
— Стоять, бляха-муха! — раздался резкий крик.
— Ну-ка стоять! Милиция!
Два ппсника бежали к нам, расчехлив дубинки. Гопники, не сговариваясь, рванули по сторонам. Но пэпсы начало драки не видели и разбираться не будут. Будут мочить дубинками того, кто попадётся под горячую руку первым, а потом ещё и в обезьянник увезут. Им — палка за административку, нам — синяки, ссадины, пятнадцать суток и штраф.
А мне-то не резон убегать, Юлька ведь рядом, ещё и ей прилетит. Да и попадёт Левитану, ему и так досталось, всё-то скрюченный…
Глаз скользнул вниз… Мать его! Ëпрст, это ствол! Это пистолет выпал у него из кармана! В промасленной тряпке, но самый краешек узнаваемой рукоятки ПМ торчит, я видел… если и менты увидят…
Я наступил на оружие и повернулся. Надо как-то их отвлечь, причём быстро и надёжно. В голову пришло только одно.
— Вы чего, мужики, это же внук Ерёмина! — вскричал я. — Не узнали? Тимофей Палыча!
Ппсники остановились как вкопанные и переглянулись друг с другом. Но фамилию и имя-отчество вредного и мелочного городского прокурора они знали хорошо. И я её помнил, пять лет с ним работал.
— Он если узнает, что его внука гопота побила, а ещё и вы на него накинулись… — продолжил я и поцокал языком. — Я за ним присмотрю, в скорую позвоню, а вы за ними тогда. Пока не ушли.
— А ты кто ещё? — с сомнением спросил рыжий пэпс, а второй нахмурил белёсые брови.
— Помощник Ерёмина, в прокуратуре работаю, — нашёлся я. — Эй, да я вас знаю, — я присмотрелся к лицам. Одного я видел в первой жизни, вот этого рыжего точно, он потом опером стал. — Ты же Фёдоров, а ты…
— Да всё-всё, за ними идём, — бросил белобрысый. — Пока не ушли.
Пэпсы торопливо свалили, правда, вряд ли они собирались преследовать гопников, раз двинули к выходу. Не особо они удивились, помощников прокурора мало кто из ментов знают, они же с ними мало взаимодействуют, тем более ппсники.
Ну а я отодвинул пистолет под скамейку, а Юля подобрала пыльные очки.
— Тут царапина на лбу, — она посмотрела на Левитана и достала платок. — Вытереть надо.
— Ерунда, — тихо сказал он, водя пальцами в воздухе, будто пытался ими что-то схватить. — До с-с-свадьбы заживёт.
Разглядел его получше. Ему лет двадцать пять — двадцать семь на вид. Правый глаз закрыт, на лбу и щеке справа старые глубокие шрамы. Светлые волосы упрямо торчали во все стороны, как солома. Он снова напялил капюшон и сразу выдохнул так, будто ему стало проще.
— Очки вот, — Юля подала ему их.
— Н-н-не н-нужны особо, — медленно проговорил он, осмотрев погнутую душку. — С-село зрение после к-к-контузии тогда, н-немножко. В-врачи говорят, вос-с-сстановится ещё, — Левитан вдруг издал смешок. — Вот т-т-только глаз-то один т-т-точно заново не вы-вы-вы-вырастет. Извините. Юмор т-такой у меня.
— Да не за что извинятся, — сказал я, похлопал его по плечу. — Главное, что ты…
— Чё-то я не знаю такого помощника прокурора, — раздался насмешливый голос за спиной. — А я в прокуратуру почти каждый день хожу, и Тимофея Палыча хорошо знаю. Нет у него таких помощников.
— Ну, плохо смотришь, значит, — отозвался я, оборачиваясь. — Вы, опера, нас вообще не запоминаете.
Сказал наудачу, но угадал, что он опер. Этого парня-блондина лет двадцати пяти в серой ветровке с кожаными вставками я где-то видел, но где — убей, не помню.
Точно, что в первой жизни как-то пересекались, раз я сразу понял, что это опер, но вместе мы с ним точно не работали. Да и на мента он не особо похож, хотя слишком молодой ещё. И всё же, где я его видел?
— Да, что есть, то есть, — хмыкнул блондин, — Но сказал и ладно, главное, что отстали, а то я бы не успел их остановить, — он отмахнулся и внимательно посмотрел на Левитана. — Ты как, Костя?
— Н-н-нормально… б-бывало и хуже… т-т-тогда жёстче было, п-п-п-п… — он скрипнул зубами, злясь, что не может договорить.
— Помню, — парень кивнул с серьёзным видом. — Не, так-то ты, брат, хорошо придумал, — он глянул на меня. — А то бы по голове его огрели, и всё, пропало, пишите письма. Вот же падальщики, сука. Но ничего, я их знаю, найду. А ты откуда Ерёмина знаешь? — парень подозрительно сощурил глаза. — На практике в прокуратуре работал?
— Вроде того.
— Ладно. Ты, Костян, — он посмотрел на Левитана. — Домой идти, а то они вернутся, а мне идти пора, не могу караулить. Вечерком зайду. И это, — парень повернулся ко мне. — Спасибо. Другой бы в сторонке постоял, а ты помог. Мало кто на такое способен.
Странно, чего он меня благодарит. Родственники они или друзья? Но молодой опер ушёл, а Левитан украдкой, вроде как завязывает шнурки, нагнулся, подобрал запылившийся свёрток с оружием, на который я перестал наступать, и сел на скамейку. Юлька сделала вид, что этого не заметила.
— С-с-пасибо, — медленно сказал Костя, чуть улыбаясь нам с Юлькой. — А п-п-п-пе-пе… — он закрыл глаза, на лбу появилась испарина.
— Димка пока занят, — догадался я, поняв, что тот спрашивает, будут ли сегодня петь. — Но, может, к вечеру придёт с гитарой.
Тот кивнул и снова опустил голову, после закряхтел, поднялся и ушёл. Но интересно, пока его не ударили, действовал он быстро и жёстко, даже отбился бы, только слепой глаз подвёл.
И пистолет откуда-то взялся. Он уже в банде? Если он военный, то вполне могли взять в любую группировку. На работу с такой травмой и контузией не возьмут никуда, но братки к таким вопросам относятся проще, лишь бы стрелять умел. И он с моим братом не в одной банде, раз Ярик звал его к себе. Или он не знал, что этот Костя уже с кем-то?
А мне бы люди с такими навыками пригодились бы. У него есть знакомые? Ладно, надо в следующий раз пообщаться с ним плотнее, парень-то дружелюбный.
Может, как-то вытащить его из группировки? Ему явно досталось дерьма в жизни, и его вполне может засосать туда ещё глубже. Сколько таких пацанов со сломанными судьба вокруг…
Вскоре, как и было договорено, в парк пришёл Димка.
— У вас такой вид, будто что-то произошло, хе! — он засмеялся и подал мне ключи. — Готово! На Речной улице двушка, большая, адрес вот, на бумажке, адрес хозяйки тоже. За три сотки в месяц, хозяйка бабушка — божий одуванчик, чаем с вареньем угостила. Оглядел — всё чётко! — Димка поднял большой палец. — Телефон, холодос, балкон — всё на месте!
  
— Спасибо, Дим, выручил.
— А я побежал, — он начал копаться в карманах. — В школу вызывают, Олежа опять там чё-то учудил. Заманал уже.
Умчался так же быстро, как пришёл, я даже не успел пригласить его на новоселье, но успел позвать туда Юльку. Правда, пока разбирались со всем, время начало поджимать. Я довёл её до столовки, где она работала, и после этого двинул на квартиру.