Г.Р.О.М. (СИ)

Если что скажу, будто проводил Юлю, посидел у неё, попил чай, потом уехал на маршрутке, но пересесть на троллейбус до общаги не успел, опоздал на последний. Поэтому пошёл к знакомому, где и оставлю доказательства своего пребывания. Могу сказать и про сдачу, которую водитель маршрутки давал с пятиста рублей, такие детали всегда убеждают. И если даже найдут водилу, он подтвердит, сразу вспомнит.
  
А к дяде Юре не пойду, он честный, так и брякнет, что я вернулся ночью, мокрый от дождя. И не в общагу, потому что в общаге обязательно скажут, что я вернулся ночью, если не вахтёрша, которую можно обойти, то соседи.
Я прошёл ещё пару кварталов до жёлтого двухэтажного дома, где не горел свет, зашёл во второй подъезд, достал ключ из-за электросчётчика в потайном месте и вошёл в квартиру на втором этаже.
Ох, ну тут и пили порой, каждый день бухают. Запах — ни с чем не спутать. Здесь жил одногруппник отца Васька Емельянов, бухал он как не в себя, что мне пригодится.
Мужик-то он неплохой на самом деле, помогал нам с братом одно время. Раньше работал в депо, потом уволили за пьянку, и он вдруг решил уйти в монастырь. Но долго там не продержался, ведь пить монахам запрещают. Так-то он отзывчивый, часто пускает к себе пожить, у него даже комната приспособлена для этих целей.
Этим он и зарабатывал, сдавая комнату студентам. Этой весной, как я помнил, у него уже никто не жил, но заселятся ближе к осени. Так что на постороннего не наткнусь.
Мне приходилось здесь бывать. Больше я сюда ходил не потому, что нравилось выпивать со старым алкашом или что снимал комнату, а по другой причине, более подходящей для молодого парня — своей жилплощади у меня не было, в общагу кого-то привести сложно, а природа настойчиво требовала своего.
Вот и приводил какую-нибудь девчонку, которая не падала в обморок от здешней обстановки, покупал Ваське пузырь, и ночью могли с ней веселиться в отдельной комнате, а он отрубался быстро.
Весело я проводил молодость, чего уж говорить. Зато знакомых завёл много, и это пригодилось в работе.
И у Василия была черта, которая, с одной стороны, мне поможет, с другой — усложнит. У него была очень плохая память — последствия старой производственной травмы ещё с депо. Ещё он пил, что здоровью точно не помогало.
Но использовать эту особенность можно.
Сейчас он был в квартире один, храпел на диване в зале. Перед ним стоял стол, в центре которого стояла сковородка с пережаренной картошкой с луком, в тарелке лежал нарезанный большими кусками засохший хлеб, луковица, и половина маринованного огурца, а недоеденная банка шпрот использовалась в качестве пепельницы. Но куда больше здесь было бутылок, целые батареи. Свет был только от телевизора, где показывали «белый снег».
Ну, начнём. Я выключил ящик, сел за стол на шатающуюся табуретку и поставил перед собой купленный по дороге пузырь.
— Дядь Вась, я за вторым сходил, — сказал я пьяным голосом. — Давай вмажем!
Храп стих, Васька открыл глаза. Опухший лысый мужик с отросшей неряшливой бородой медленно опустил ноги на пол и сел.
— Ты хто? — он уставился на меня и выдохнул.
— Я — белый орёл, — ответил я, как в рекламе этой водки, и показал бутылку, где на этикетке был нарисован орёл. — Харэ гнать, опять всё забыл, старый? Сам же меня за вторым пузырём отправил, весь вымок, видишь? — я потряс мокрую футболку с Юрой Хоем. — Дождь там льёт как из ведра!
— А, это ты, Лёша, — узнал меня Васька и хитро заулыбался. — Чё, девчонку привёл?
— Да ну её, ломается только вечно, — я открыл крышку бутылки. — Домой её проводил, потом к тебе зашёл, о жизни побазарить, ты же давно живёшь, всё знаешь. Вот и раздавили с тобой один, я за вторым пошёл, а ты вырубился.
— А, так я с тобой пил? — он почесал затылок и задумался. — Ну, значица, так оно и есть. Давай, чё, вмажем. Будем!
— Переночую у тебя в той комнате?
— Да, конечно, чё спрашиваешь? Там никого пока.
Я себе даже не налил, только ему, Васька этого даже не заметил. Если ему зададут вопрос, пил ли он с кем-то, он точно скажет что да, но не вспомнит, с кем именно. Если назовут меня, подтвердит, да и соседи меня здесь иногда видели. Ещё утром покажусь перед соседскими бабушками, они-то точно вспомнят.
Но главное — другое. Он открыл мне вторую, ту самую «студенческую» комнату, и пошёл продолжать добивать бутылку. Комнатка небольшая, из мебели там солдатская кровать, старый канцелярский стол и шкаф с провисшей дверцей, там же натянута бельевая верёвка. На неё я и повесил мокрую футболку.
Утром, когда высохнет, повешу её в шкаф. Там я её «забуду», уйду без неё, всё равно никто пока не возьмёт. А она узнаваемая, в ней меня многие вчера видели… разве что рядом с домом Ювелира я застегнулся, чтобы её там не заметили.
Так что если кто-то решит проверить моё алиби, будет ещё одно подтверждение. Вряд ли на меня выйдут, я в это не верил, но лучше подготовить пути отступления заранее, чтобы не придумывать их потом.
Потому что деятельность у меня с этого дня будет совсем другая, более опасная.
Перед сном я проверил трофеи от Ювелира, те деньги, что я забрал у него. Пачка слиплась, я осторожно их разделил, чтобы не порвать. Неплохой улов: три сотки баксов, несколько двадцаток, и пачка рублей дореформенными стотысячными купюрами с разорванной лентой. Тут явно не десять миллионов старых деревянных, но всё равно пара-тройка крупных зарплат есть. Хотя бы на первое время хватит на бытовые расходы, но потом надо искать источник денег намного крупнее. Дело с этим не открыть.
После этого я разлёгся на скрипящей кровати, не расстилая ей, немного подумал о своих планах и быстро заснул.
* * *
С утра убрал высохшую футболку в шкаф, накинул ещё влажную джинсовую куртку на голый торс и застегнул её до горла, чтобы никто этого не заметил. Поздоровался с соседками внизу, чтобы они точно меня запомнили, и отправился в общагу переодеться и собрать вещи.
Снова не застал соседей, все уже на парах. Так, собираться мне недолго, у меня здесь только бельё, футболки, джинсы и рубашка на выход. Учебники мне не нужны, оставлю соседям, а всё ценное и так уже хранится у дяди Юры. За продуктами тоже не пойду, только выложил тушёнку на столе, пусть студенты питаются и набираются сил перед сессией.
А сегодня я буду переезжать, сначала в съёмное жильё, потом как получится. Но сначала — в магазин. Я помню самое начало 90-х, когда продуктов одно время не было, потом их стало слишком много, но на них уже не было денег. Но хоть сейчас они были. Особо роскошных угощений я не покупал, так, чай попить, чтобы не идти в гости с пустыми руками. Ко всем вчера сходил, а к лучшему другу загляну только сегодня.
А когда выходил из магазина, у самого крыльца я вдруг увидел знакомый серый Мерседес. Коммерсанта Погодаева я не увидел, а вот его печальный телохранитель Гена сидел, положив руки на руль, и глядел перед собой. Через дорогу был банк, но там вся парковка была занята, вот водила и встал здесь.
— Настроения нет? — спросил я, проходя мимо.
— У шефа нет — ни у кого нет, — отозвался Гена, покосившись на меня. — А всё из-за баб.
— Из-за вчерашнего?
Ë-моё, а он разговорчивый оказался, потому что вдруг начал было рассказывать, в чём дело.
— Нет. Да. Ну, короче, там он бухал в кабаке с одним типом, — Гена вдруг замер, сообразил, что болтает лишнего, и глянул через дорогу, вдруг хозяин идёт.
— Братан, да ты не парься, — я заулыбался и начал на него наседать: — Слушай, я-то на тебя не зол. Это он на тебя проблему с девчонкой спихнул, а ты-то и не при делах, но виноват оказался. Но если думаешь, что лучше промолчать — ну, само собой, не говори.
  
— Да не в этом дело. Тут…
— Смотри сам. Кстати, а много платят?
— Да когда как, — доверчивый Гена отмахнулся, шумно выдохнул через нос и решил пожаловаться: — Просто с этими бабами… вот с твоей девчонкой одно, а вечером он другую нашёл. И там хрясь, в том кабаке вчера — один бугор из золотореченских её увидал, сначала на танец пригласил, за жопу давать лапал и сиськи, а потом с собой потащил, а та и рада.