Г.Р.О.М. (СИ)

— Здрасьте, дядя Лёша, — сказал я. — Давно к вам не заходил.
Он очень внимательно посмотрел на меня и отвёл глаза. Взгляд усталый, но ясный, трезвый и умный. Я проследил, куда он так устало смотрит, и догадался.
— На другой канал переключить? — спросил я.
Ответа не было. Но когда я переключил с «Аншлага» на ОРТ, как тогда назывался Первый канал, в глазах мужика появилось оживление. Там показывали новости, но ему хватило и этого.
  
Заметил, что в левой руке, которая худо-бедно могла работать, дядя Лёша сжимал эспандер, ещё старый советский, который когда-то был красным, но уже сильно потемнел. Эспандер мягкий, но тот сжимал его с трудом, сил осталось мало.
Но воли ему явно не занимать, он всё равно хочет побыстрее вернуться к обычной жизни и помочь детям. Есть за что уважать.
— Лёша, тебе яичницу пожарить? — крикнула Юля с кухни. — Или лапшу китайскую заварить?
— Нет, только чай, — отозвался я, покрутив в руках толстый учебник анатомии. — Надо в общагу вернуться до одиннадцати.
Будет трудно успеть вовремя, потому что у меня осталось ещё одно дело. Хотя жильё стоит поменять, в общаге жить я не хотел, надо что-то более подходящее…
— Поняла, — произнесла она. — Но ты всё равно…
— Завтра позвоню, — пообещал я. — Кстати, меня тут на шашлыки приглашали в воскресенье. Поехали.
— Ну я…
— Да поехали, — немного настоял я, и Юля, помявшись для вида, согласилась.
Обратно я отправился на маршрутке, которая стоила дороже, чем трамваи и троллейбусы. У нас один из немногих городов, где расплачивались после поездки, а не до, вот на одной из остановок куча людей устроила затор у выхода. Кто-то сунул водителю купюру в 500 рублей, тот и ругался, отсчитывая сдачу, а остальные ждали.
Я глянул в окно, посмотреть, что это за здание через дорогу так ярко светится, как новогодняя ёлка. Ещё и окна во всю стену, ну а вывеска гласила, что это спортивный клуб «Восток». Уже открытый? И ещё не сожгли?
Угу, понял. Цель у этого клуба на первый взгляд была вполне себе благородная — чтобы дети из детских домов или неблагополучных семей занимались спортом и единоборствами, а не бродили по подворотням и не нюхали клей.
Вот только был нюанс. Держал это место Дядя Ваня и совсем не с целью помочь детям и подросткам. Он — интриган, и явно хотел оказаться в местной криминальной иерархии на ступеньку выше, а то и поселиться на самом верху. Уже подгаживал своему пахану, и так уже порядком задвинул его в тень.
А ещё он набирал и воспитывал себе бойцов заранее, смотрел, кто из пацанов самый способный, и брал под своё крыло. Нужна ему пехота, вот и готовит её себе сам. Далеко же он смотрел. И я знаю, как высоко он может забраться.
Но пока мне не до него, среди моих врагов он ещё не числится, и всему своё время. Я ехал и вспоминал, что мне известно про Ювелира. А известно многое, я же готовил материалы в суд, сам вёл его серию, и в итоге убийцу закрыли надолго. Правда, в последние годы, я опасался, что он всё-таки выйдет и сразу вернётся к своему делу. Будто перевоспитается он, как же.
Он начал свою серию в конце 1997-го, сначала наглел и нападал часто, особо не шифруясь, потом затих и стал намного осторожнее, ёпрст. Некоторые из серийный убийц расслабляются, а этот, наоборот, с каждым новым нападением учился.
Это не сексуальный маньяк и не садист. По сути, это просто грабитель, у которого не было тормозов, но было много жестокости, хитрости и осторожности, да и удачи, чего говорить, уж очень гаду везло.
Он не ставил себе цель убить жертву, и он никогда не пытался их насиловать. Он просто подкрадывался к выбранной цели в темноте и бил молотком по затылку. Несколько раз, если требовалось, если не получалось «выключить» с первого раза.
Потом он быстро забирал всё ценное, в основном деньги и ювелирку, и скрывался, оставив жертву на улице. Некоторые выживали, дожидались помощи, но многие погибли. Нападал он всегда ночью, в дождь, и только на женщин. Хотя однажды ошибся и врезал молотком длинноволосому парню-неформалу, спутав его c девушкой, это уже было в нулевые, перед самым арестом. Зрение его начало подводить в те годы…
Серию увидели не сразу, потому что нападал он в разных районах города и пригородов и выходил на дело только в тёплое время года. Да и сколько таких грабежей было в 90-е и начале нулевых — полно, не сосчитаешь. В итоге количество темнух или, как их называют в ментовских сериалах, «глухарей» — росло.
Но однажды я перешёл в прокуратуру, начал расследовать несколько случаев нападений, увидел схожесть и начал душить прокурора, чтобы объединил все эти дела в одну серию.
И тогда мы начали работать быстро, ведь такая серия — это не хрен собачий, дело сразу уходит на контроль в Москву. Вот и взяли мы тогда несколько сотрудников милиции, выбрав тех парней, кто был худой и помоложе. Наряжали их во всякое, навешивали на них дешёвую китайскую бижутерию и пускали их по ночам в дождь в разных районах города ловить на живца.
Тогда-то чутьё и удача Ювелира его подвели, да и севшее с возрастом зрение тоже внесло свой вклад. Я никогда не забуду, как в очередную дождливую ночь низкорослый, но крепкий мужик в армейском дождевике кинулся на жертву с молотком. Только вместо хрупкой девушки на её месте оказался Валерка, молодой опер и КМС по вольной борьбе. Он и скрутил напавшего в одиночку, ловко швырнув на землю. Ржал тогда весь Центральный РОВД, жаль только, что не сняли это на видео, камера зажевала плёнку.
Вот после этого серийного убийцу с фамилией Дмитриев опознали, а журналисты нарекли его Ювелиром, хотя поначалу прозвали его Молотком. Он и правда был ювелиром, причём модным в городе и дорогим. К нему обращались жёны коммерсантов, братков и политиков, а он делал им качественные украшения из золота за большие деньги.
Никакими отклонениями он не выделялся, разве что слишком часто ходил по проституткам. Хотя зачем ему это было, непонятно, ведь несмотря на обычную заурядную внешность забулдыги, ещё и ростом в метр шестьдесят, он пользовался большим успехом у клиенток. С некоторыми он спал прямо у себя дома в мастерской.
В ремесле ювелира он понимал, производил действительно сложные изделия и оценивал это всё дорого. А в качестве сырья для украшений он брал то золото и камни, что забирал с жертв. Переплавлял золото и серебро, а камни вставлял в новые оправы, чтобы невозможно было найти хвосты.
Поначалу у него не было денег на материалы, и он уходил на улицу промышлять грабежом, а то, что при этом кто-то погибал, его не волновало. Потом он вполне себе начал зарабатывать, но слишком уж втянулся, почувствовал вкус и безнаказанность. Хотелось ему острых ощущений, не хватало их в жизни.
В итоге за время его деятельности погибло одиннадцать женщин в возрасте от семнадцати до пятидесяти пяти лет, ещё три получили инвалидность, ну а всего эпизодов нападений, о которых мы знали, было за три десятка. И сколько ещё не знали, где жертвы не обращались ни в больницу, ни в милицию.
Ну а начал он убивать с 1997-го, и к сегодняшнему дню у него уже есть несколько нападений и три убитых женщины.
В общем, с серийным убийцей надо разбираться. Для этого я к нему и еду. А готов я сам?
Ну, я помню, что это за тип и что будет дальше. И я знал одну из его жертв, мою соседку Катьку Игнашенко, улыбчивую и добрую кассиршу с вокзала, которую он забил в 1999-м, оставив её дочь сиротой. Ни за что, ни про что прикончил двадцатипятилетнюю молодую женщину. Утром она строила планы, а вечером её увезли в морг.
Но сейчас-то она ещё жива. И вопрос не о том, готов ли я к этому, на самом деле лежит в другой плоскости. Рука-то у меня на него поднимется, это сто процентов. Тут другое — я знаю, кто сейчас работает в милиции и городской прокуратуре, и не все там продажные или неумелые. Ещё остались опытные сыщики, опера старой закалки, которые могут меня вычислить в два счёта, если я не буду осторожен, да и среди следователей есть мои наставники, кто многому обучил меня в первой жизни. Так что надо хитрить.