Мать и Колыбель (СИ)
— Он же не просто барон и целитель, — последовал ответ. — Как бы мало ни ценили это все вокруг, он — наследник Атариатиса Рианора, великого царя древности.
— Что такое Атариатис Рианор сейчас, Густаво? — отозвался Дарон, обращая свои спокойные глаза в неведомые дали. — Тень прошлого. Лишь наша Провидица любит и почитает его. Я не верю в их Силу и полагаю, что их, неподготовленных, понапрасну послали на верную смерть. Я пытался втолковать это Арнилу, но он не захотел меня слушать. Более того, я уверен, что нет в них Силы их предка. Лишь сила наших армий сможет противостоять этому ужасу.
— Неужто Плио влюбилась так сильно, что отправилась за мужчиной, заранее зная о неудаче предприятия?.. — изумился Густаво.
— Полагаю, она уверена, что всё кончится победой.
— Ваше Величество!.. — ужасающим воплем прокатилось по саду.
К государю бежал гонец со свитком в руке. И Трен, и наследники тотчас поняли, что последние дни мира, на которые они уповали, разбились об этот отчаянный вопль.
— Ваше Величество! В Кунабуле землетрясения! Озеро Нергал вспенилось и забурлило!
— А вот и то, ради чего прошли мы одну половину Архея, — хмуро пробормотал Трен, разворачивая письмо, чувствуя нетерпение и что-то похожее на восторг.
Едва Беллона коснулся пасмурный рассвет, проснувшиеся жители нашли город опустевшим. Недалеко от врат выстроились войска Карнеоласа, герцогства Атии и беллонских рыцарей.
Сообщение о начавшихся беспорядках в Кунабуле были перехвачены сообщением о том, что к Керберре уже направилась армия Полнхольда, не дожидаясь никого из своих союзников. Это дало время для отдыха карнеоласских войск и на сборы рыцарей.
Трен не был доволен беллонцами: их тяжелейшие кирасы, поножи, наручи, шлемы, длинные копья, толстые, будто стволы деревьев, и огромные круглые щиты с трудом выдерживали самые крепкие и сильные кони Архея, тоже закованные в броню. Столь неповоротливое войско могло навредить всем остальным армиям.
— Не стоит недооценивать этих рыцарей, Ваше Величество, — прошелестел Густаво Акра, выезжая из Беллона рядом с дядюшкой, а не с отцом. — Они гораздо действеннее, чем ты можешь ожидать.
— Увидим на поле брани.
Распрощавшись с Беллоном, девятнадцатитысячная армия во главе с государями Карнеоласа, Нодрима, Сильвана, их Личными Гвардиями, главнокомандующими Жозелом Капуи и графом Мелеагром Эордеем торопливо двинулась на запад. Туда, где ждала их величайшая битва нескольких столетий.
— Полагаю, зрелище будет достойно вечной памяти, — улыбнулся Антистий Нирианийский, вместе со своими магистрами, присяжными и множеством зевак провожая взглядом несметное войско.
— Да поможет им Господь… — слышалось со всех сторон.
— Трен сильнее духом, чем кто-либо из тех монархов, коих мы доселе наблюдали, — заметил второй магистр.
— Трен груб, неосмотрителен и излишне романтичен, — фыркнул Верховный судья Фемистий. — Он считает, что положить жизнь свою на полях сражения — честь, в то время как государство его рискует остаться без наследника из-за его же слепоты. Я не желаю ему удачи. Если погибнут оба его сына, это будет ему уроком, которого бы я от души пожелал ему.
Но Великий магистр не знал, что Его Величество государь Трен испытывал к нему подобные же чувства.
[1] Город в Акидии.
[2] Город в Полнхольде. Второй центр Архея.
[3] Торговый центр Архея. Находится между Эрсавией, Нодримом и Сильваном.
[4] Столица воинской славы Карнеоласа.
[5] Столица Эрсавии.
[6] Река, которая берёт своё начало близ Орна, с Моринфом на левом берегу, с Броком на правом. Мимо Крета, Кибельмиды и Отдаленья.
Глава 24. Панихида
Следы вели на юг, вдоль русла Арниха к Коциту. Вернувшись к разорённому лагерю, путники собрали оставшиеся вещи, пока королевские разведчики, Гаральд и Авдий, изучали местность. Когда след был обнаружен, Гаральд Алистер, Авдий Веррес, Арнил Вальдеборг, Хельс и Руфин Кицвилан, оставив Лорену и Плио Буливида Торкьеля, умирающего Элая и большую часть провизии, начали свою неутомимую погоню.
Прошло не слишком много времени, чтобы похитители могли скрыться, даже спутав следы, и бдительные путники, будто гончие собаки, грозной и неотступной волной разгоняли по лесу мощь своего возмездия.
Гаральд слышал, как в звоне стали и грохоте бешеной скачки рушился его мир. Надежда его на величайшее счастье и радость бытия была унесена туда, откуда удавалось вырваться единицам, откуда ему предстояло её вернуть. Всё, что было прежде, — Кеос, многочисленные задания, даже самые кровавые из них, требовательность отца, неприязнь к королю, королевские дворы Архея, разведка, его эгоистичные страхи, — не имело более значения. Ему более не нужна была свобода, он нуждался в Акме, как задыхающийся нуждается в воздухе, как погибающий от жажды нуждается в воде.
«Ей ли умереть на алтаре Коцита? — в недоумении и с презрением думал Гаральд, и душа его сжималась, а рассудок мутился от горя. — Она послана, чтобы защитить Архей. Не её это конец. Она — источник Силы Лорена Рианора. Погибнуть в их плену? Что за вздор?!».
— Мы догоним их прежде, чем они успеют довезти её до одного из своих алтарей, Ваше Высочество, — желая успокоить принца, бледного, лютого от ужаса и гнева, проговорил Хельс.
Арнил промолчал. Зубы его были крепко стиснуты. Из ран, наспех перевязанных и обработанных, сочились капли крови, но он думал лишь о том, чтобы не опоздать.
«Я никогда не стоял у тебя на пути, Арнил, — думал Гаральд Алистер, пришпоривая коня, — служивший тебе не только как своему господину, но как любимому с детства другу. Я уступал тебе всех, кого ты только желал. Но, как только Акме Рин окажется на свободе, я никому более не позволю забрать её у меня».
— Она — защитница Лорена, ибо неспроста дана ей подобная мощь, — упрямо твердил Кицвилан. — Посему она не может умереть! Ей стоит только прийти в сознание.
— Огонь Лорена не действовал на них… — подал голос Арнил.
— Я не понимаю природу его Силы, — пробормотал Авдий. — Он будто неспособен никому причинить вреда. Но Акме дана Сила разрушения.
— Мы вернём её! — выдавил Гаральд сквозь яростно стиснутые зубы.
Никто не придал значения этому мучительному выкрику, лишь принц Арнил обернулся к нему, вскинул на него свои затуманенные горем глаза, долго буравил стеклянным взором друга детства, а после вновь начал следить за дорогой. По взгляду этому нельзя было понять, догадался ли принц о том, что и он, и его самый близкий друг влюблены в одну и ту же девушку, но то было Гаральду уже безразлично.
Порой им приходилось останавливаться, чтобы найти едва различимый след. Надвигающаяся ночь ещё более замедлила их продвижение и сделала его почти невозможным. Ни луна, ни звёзды не сопутствовали им сегодня, небо, покрытое агатами туч, отвернуло от них свою благодать.
Рассвет не принёс облегчения, ибо нашёл их там, где Кандох впадает в Арних. Вереницы следов разлетались в разные стороны: пересекали Арних и вели на запад, сворачивали на восток или устремлялись на юг к Коциту.
— Едва ли твари эти способны на хитрости, — фыркал Хельс.
— Нельзя их недооценивать, — монотонно говорил Авдий.
— Надо разделиться, — решительно проговорил Гаральд. — Им хватило ума подкрасться к Акме исподтишка и удерживать нас в лагере, хватит ума и на это.
— Нас всего пятеро, — неуверенно произнёс Хельс. — Нас могут поджидать целые колонны вооружённых до зубов дикарей, которые не боятся ни боли, ни смерти. Что сделают против них два или три человека?
— У нас нет времени, — раздражённо воскликнул Арнил. — Сначала будем действовать, думать — потом. Мы уже отбились от одного отряда, отобьёмся и от второго. Разделимся же наконец!
— Авдий? — позвал Хельс, увидев, как разведчик сел на карточки, поднял что-то с земли и начал внимательно это разглядывать.
— В тайне я порицал склонность Акме Рин к одежде ярких цветов, — задумчиво проговорил он, и в голосе его звучало довольство. — Скрытность, тень — залог нашего успеха. Но отныне я не посмею упрекнуть её ни в чём.