Мать и Колыбель (СИ)

— Акме… — выдохнул он, и Арнил, услышав его, всю ярость направил в свой меч.
— Мы задержим их! — крикнул Кицвилан. — Бегите за ней!
Сын герцога и сын короля прорвали плотное кольцо недруга и кинулись к реке, не останавливаясь, не оглядываясь.
Признаков погони не было слышно. Ветер оглушительно ревел в ушах, ибо скорость мужчин, переполненных отчаянием и страхом увидеть самые страшные картины, рождавшиеся в воображении, была сверхчеловечна. Тяжёлые ветви, нависшие у них на пути, с яростью отметались и звенели, будто тетива.
Гаральд, растерявший всю свою бдительность от ослепляющей горечи, скорее почувствовал, нежели заметил, что за ними наблюдали, а на плечи их легла смертельная угроза. Краем глаза увидел он наконечник вражеской стрелы неподалёку, рванул в сторону, оттолкнув Арнила, и услышал, как вскрикнул принц, повалившись на землю.
Невидимый Гаральду лучник был тотчас уничтожен арбалетными выстрелами Элая, следовавшего по пятам. Разведчик услышал, как бесперебойно и люто ругается королевский сын, будто последний мясник, и увидел, что стрела насквозь пронзила его руку.
Не церемонясь, Гаральд, слыша, как смертоносным ураганом приближается к ним озверелая орава дикарей, без предупреждения сломал стрелу, вытащил из руки Арнила, выслушивая его яростные проклятия. Сгрёб друга в охапку, поставил на ноги и зарычал сквозь зубы:
— Не оглядываться! Не падать! Не останавливаться! Вперёд!
И они, прикрываемые метким Элаем, продолжили свой стремительный полёт, выкрикивая сокровенное «Акме!». Но лишь рокот битвы и журчание дикого Арниха вторил их отчаянным призывам…
Гаральд кружил над берегом и рыскал в поисках следов, пытаясь унять дрожь в ногах. Лицо его, всегда невозмутимое и порой слегка насмешливое, ныне же было покрыто бисеринками пота, мертвенной бледностью и тёмными пятнами неуправляемой паники. Он перестал слышать шум приближающейся битвы. Безутешной тенью, вороном носился вдоль русла реки, пригибался к земле, трогал почву и вскидывал лихорадочно сверкающие глаза то на противоположный берег, то на древнюю стену леса, то на воду, будто проказницы-наяды забрали у него самое дорогое.
Гаральд помнил её на балу в Кеосе. Она танцевала в алом атласном платье, усыпанном чёрными турмалинами, с гранатовой россыпью в чёрных, будто агат, волосах. Среди яркой разряженной толпы послов, принцесс, графинь, баронесс она была самой красивой. Акме танцевала с Арнилом, и сжигающие волны ревности затапливали сердце молодого агента.
Её восхитительный румянец заставлял чёрные алмазы её глаз сиять ярче солнца. Он помнил час их первой встречи… вечер в королевском парке перед его отъездом… её дрожащий голос, тёплые улыбки и прикосновения. Он помнил всё и впервые в жизни смертельно испугался.
— Акме! — во всю силу лёгких надрывно и оглушительно заорал он, заглушая шум его погибающего мира.
Рассмотрев признаки борьбы дальше вдоль русла, разглядев примятые травинки, разрытую каблуками сапог землю и разводы на мокром песке, кинулся туда, куда уводили тающие следы, — в лес, в южном направлении.
Пронзительный крик Арнила вырастил перед Гаральдом каменную стену исполинских размеров. Он обернулся и увидел, что из той же руки принца торчала уже другая стрела, а противники нависли над ним, будто вороны.
Развернувшись, Гаральд неутомимо полетел обратно, пальцами покрутил метательным ножом, швырнул его в самого близкого к Арнилу противника, пробил ему грудь, другому отсёк голову мечом, третьему перерезал горло кинжалом. Вторым метательным ножом угодил четвёртому в глаз; пятого и шестого одним махом добил лавиной налетевший Руфин Кицвилан, во все стороны разбрызгивая вражескую кровь, устилая путь свой рубиновыми лужами и разрубленными телами.
Пронзённая стрелой рука Арнила отказывалась повиноваться, но принц силился не показывать боли.
— Что там у остальных? — крикнул Гаральд, размахивая разным оружием в боевом танце.
— Дьявол их разбери! — последовал ответ сильванца. — Они там все перемешались! Пора хватать нашу чертовку и бежать отсюда! Их слишком много! Где она?
 
Из леса вывалился Лорен Рин, отпугивая коцитцев то огнём, то мечом доставая их. За ним следовала Плио с перепачканной кровью светлой рубахой. Своим коротким мечом раздавала врагам смертоносные удары, как ангел боевой победы. Волосы её, выбившиеся из пучка, гранатовыми от крови волнами в золотой оправе обрамляли раскрасневшееся лицо. Как священник благословлял паству свою, так и Плио благословляла врагов на быструю смерть.
Буливид Торкьель с чудовищной невозмутимостью размахивал бесчеловечной палицей, пронзая её шипами черепа, проламывая кости и вырывая целые куски человеческой плоти. Окровавленные ошмётки тел покрывали места стоянки карнеоласского отряда, путь его отступления и то место на берегу, куда он пришёл, чтобы найти Акме.
— Луж этих вполне хватит их соплеменникам для жертвоприношений, — с отвращением проговорил Хельс, спотыкаясь о курганы трупов.
Через какое-то время немногочисленные остатки войска Коцита разбежались, либо более не имея резона удерживать их, либо спасая свои шкуры.
— Надо вытащить стрелу, — сказал целитель, хмуро оглядываясь.
Под протестующие вопли Арнила к принцу беззвучно подошёл Буливид, Хельс заключил его в стальные объятия, чтобы тот не дёргался. Через несколько мгновений всё было кончено, и Лорену оставалось лишь обработать раны, на что не оставалось времени.
— Где же Акме? — с отчаянием в голосе воскликнул целитель, беспомощно оглядываясь.
Авдий Веррес, хмурый и сосредоточенный, подошёл к Лорену и протянул крупный камушек на раскрытой ладони. То была красная шпинель.
— Я не понимаю… — севшим от ужаса голосом проговорил эрсавийский барон.
— Сегодня на ней были эти серьги… — прошептала Плио и поморщилась, закрыв рот ладонью.
— Где ты нашёл его? — монотонно выдохнул Гаральд, и по лицу его разлилась бледность почивавшего на смертном одре человека.
Авдий сделал примерно с два десятка шагов на юг вдоль Арниха и остановился. Гаральд вздрогнул — там, куда указал верный королевский агент, виднелась впитавшаяся в ненасытную землю маленькая лужица крови. Её крови?
На ватных ногах сын герцога, низко пригибаясь к земле, сделал несколько шагов и увидел россыпь крупных капель, которые вереницей тёмного мрамора, словно зловещие флажки, вели на юг. В сторону Коцита. Хорошо заметные следы нескольких пар ног уводили в ту же сторону.
— Они забрали её? — прошептал Арнил.
— Забрали, — гулко отозвался Авдий Веррес, выпрямляясь и не обращая внимания на Гаральда, который все ещё стоял к товарищам спиной, безутешно разглядывая чёрные стены лесов. — Полагаю, она была очень нужна им, если они пытались отвлечь нас и помешать нам прорваться к реке.
— Они не могли её забрать! — ожесточённо воскликнул Лорен. — Она бы смогла отбиться!
— А если они подкрались к ней сзади так, как они подкрались к нам? — возразил Авдий. — А если мощь её против них столь же бессильна, как и твоя мощь, целитель?
— Мы ещё успеем догнать их! Прошло не так уж много времени! — решительно и пугающе однозвучно проговорил Гаральд, направляясь к разрушенному лагерю.
— Что они могут сделать с ней? — услышал он звенящий шёпот Плио.
Хельс опасливо взглянул на Лорена, оценивая готовность его к тем ужасам, которые ему предстояло услышать.
— Ничего хорошего, — мрачно перебил его Руфин Кицвилан. — Возможно, они прознали о её Силе, посему желают показать её своему вождю…
Гаральд сжал руками голову, когда память нарисовала ему образы тех, кто сбежал из плена.
«Не уберёг», — набатом билась в голове устрашающая мысль.
Тут он резко остановился, увидев, как из-за деревьев выходит Буливид Торкьель, на руках неся бледного как смерть Элая, утыканного стрелами. Одна угодила ему в правое предплечье, вторая в бедро.
Лорен молча указал Буливиду на землю, мужчина положил Элая, и целитель навис над ним, разглядывая его, щупая пульс, открывая веки.