Мать и Колыбель (СИ)

Руки до плеч были обнажены и сверкали тонкими золотыми цепочками на запястьях. По обычаям Эрсавии незамужней девушке не пристало украшать пальцы рук кольцами. Но браслеты допускались.
Пока она спускалась к гостям по лестнице, Бейнардий Фронкс несколько мгновений внимательно оглядывал племянницу, после одобрительно кивнул и улыбнулся.
— Клянусь Небом, ты особенно хороша сегодня, — прошептал он и поцеловал её в лоб.
— Акме Рин! — воскликнул светловолосый здоровяк, близкий друг Бейна Фронкса. — Эта барышня — Акме Рин? Это та девчушка, которую я всё время щипал за ушко и за розовые щёчки? Это та малявка с коленками, вечно разбитыми после беготни за драными кошками?
Он весело и грубовато рассмеялся.
— Рада видеть вас, господин Карл, — с вежливой улыбкой произнесла Акме, плывя, как лебедь, а сама подумала: «Чтобы ты провалился! Зачем так громко?!».
— Герн! Герн! Иди сюда! Помнишь моего сына, Акме?
Герн — высокий и столь же светловолосый, как и отец, поцеловал руку Акме и со смесью восхищения и смущения оглядел её.
— Как можно забыть? — парировала та. — Мы постоянно дрались.
— Досадный факт, — пробормотал Герн, спотыкаясь от волнения на словах.
— Сестрица! — деланно ласковым голосом позвал Лорен, и она подошла к нему, прошептав: «Ты хорошо выглядишь, братец. Как много тут собралось незамужних девиц!».
— Уверен, мы надоели ему безумно. Он уже мечтает избавиться от нас. От обоих сразу.
— Дядя жалеет, что ты не можешь жениться на всех приглашённых девушках сразу, а я не могу выйти замуж за всех приглашённых молодых людей.
— А вот и Генрих, — пробормотал Лорен, взглядом указывая куда-то в сторону. — Как плотоядно он на тебя смотрит!..
Девушка безразлично посмотрела туда, куда указывал брат, и отвернулась — медленно и надменно. Молодой человек был сыном одного из многочисленных друзей Бейна Фронкса. Эгоистичен и скучен. Взгляд его был беспардонно пристален. Ей стало противно.
Акме была представлена многим друзьям и знакомым дяди, рассыпалась в лучезарных улыбках, выслушивала восхищения её красотой, блистала и очаровывала.
— Она чудесна, — услышала девушка и обернулась: неподалёку стоял Бейн Фронкс и беседовал с седым мужчиной. — Да и с образованием.
— Благодарю, Девлин, — суховато кивнул Бейн.
— Ты помнишь моего сына? Он гостит у моей сестры в Эдране. Он достойный молодой человек, ему двадцать два года… Твой Лорен талантлив и трудолюбив. Мой знакомый в Эдране даёт за свою дочь хорошее приданое…
— Благодарю, Девлин! …Гости, прошу к столу!
— Странные вещи творятся, — тихо сказал Карл, обращаясь к дяде Бейну, а Акме невольно прислушалась. — В Кибельмиду, одному Богу нужную, зачастили чужеземцы, до зубов вооружённые. Все вместе каждый вечер собираются в пабе «Огарок» — и шепчутся, шепчутся, будто плетут заговоры… Ты сам их видел. Они призраками скользят по глухим улицам Кибельмиды, что-то вынюхивают и исчезают. У меня есть связи в Эрсавийском Совете. Что-то готовится… Король самого Карнеоласа Трен Вальдеборг пригласил к себе глав всех государств. Съедутся через месяц. Такого не было со времён свадьбы Марка «Бешеного» Вальдеборга I, его отца.
— У тебя мания преследования, мой друг, — равнодушно бросил Бейн Фронкс, однако Акме заметила, что за маской безразличия сверкнула тревога.
— Акме, подойди, — позвал дядя, и девушка, любезно улыбаясь, выпорхнула из толпы и, приближаясь к целителю, увидела рядом с ним коренастого широкоплечего мужчину в модном колете, с крупными серыми глазами, густой копной ярко-рыжих кудрей и рыжей бородой и с весёлыми морщинками в уголках глаз.
— Хочу представить тебя одному старому другу из Карнеоласа. Он любезно согласился приехать из такой дали и навестить меня. Герин Дальн.
Акме сделала книксен и лучезарно улыбнулась, первый раз слыша, что у дяди имеются друзья в Карнеоласе.
— Хороша, нечего сказать, — пробасил карнеоласец, добродушно оглядев девушку. — Твой дядя, барышня, когда-то давно вытащил меня с того света, спас от жуткой лихорадки, когда я находился здесь по делам. Бейн, до чего чудесные у тебя племянники! Не жаль отдавать одну замуж, а другого — женить?..
 
— Да разве таких удержишь!.. — досадливо отмахнулся Бейн, властно поглядев на Акме.
— Едва ли я собираюсь покинуть дядю в ближайшее время ради подобного события, — ответила та.
— Ишь какая бойкая! — усмехнулся Герин Дальн. — Селѝм! Эй, Селим! А ну иди сюда! Поворкуй с барышней.
Он махнул кому-то в толпе, и к ним подошёл высокий молодой человек… который едва не сшиб Акме этим утром на улице. Девушка застыла, и челюсти сжались от негодования. Молодой человек же, казалось, вовсе не смутился. Он вежливо ей улыбнулся и поклонился, ничем не выдавая того, что узнал.
Он более не выглядел усталым. Глаза переливались таинственным огнём тёмных бесенят. Чёрное дорожное одеяние сменил на элегантный костюм. Бархатный тёмно-зелёный колет, расшитый серебряными нитями. На высокой сильной шее виднелась золотая цепочка, подвеска которой пряталась за воротником.
— Мой племянник, — Герин Дальн сиял, словно вычищенный казан. — Селим, познакомься с племянницей Бейнардия, Акме Рин.
— Здравствуйте, сударыня, — любезно произнёс Селим, во взгляде появился отсвет снисходительности и всё той же чёртовой насмешки. — Рад знакомству.
— Взаимно, сударь, — любезно отвечала девушка, стараясь долго не смотреть в эти зелёные как кибельмидский лес глаза. Или как высокогорные орнские луга.
Больше она не сказала ему ни слова. Из принципа.
— Надолго в наши края? — спросил дядя Бейн Селима, с некоторым удивлением глядя на племянницу.
— Я прибыл по просьбе дяди. Он уверяет, что ему уже тяжело справляться со своими обязанностями без меня.
— Вот сопляк! — шутливо возмутился Герин. — Да он ещё не смыслит в делах! А из Карнеоласа плёлся так долго, что я бы успел съездить в Нодрим да обратно за то же время!
— От Карнеоласа до Кибельмиды путь неблизок, — заметил целитель.
— Он привык к длительным переездам, — сказал Герин. — Сестра моя отчаянно ругает меня за то, что я заставляю его трудиться. Но если он желает унаследовать моё состояние, пусть поворачивается!..
— Вы как всегда любезны, дядя, — весело и беззлобно усмехнулся Селим. — Никогда не щадит, никогда не хвалит.
— Сюсюканья взрослому мужику ни к чему. Двадцать шестой год уже!
Акме старалась не глядеть на молодого мужчину, но глаза её вновь и вновь обращались к его улыбке, глазам, обрамлённым длинными тёмными ресницами. Закатное солнце, падающее на его лицо из окна, золотило ресницы и проникало в самую глубь смарагда глаз, освещая мрак, скрывающий его душу.
Вскоре к ним присоединился статный властно улыбавшийся Лорен, и Акме стало гораздо легче. Брат охотно познакомился с Селимом, украдкой оглядел молодого человека, недоверчиво и придирчиво, но завязал с ним довольно любезную беседу.
Селим и Лорен оказались в центре женского внимания. Целитель, привыкший к первенству, недовольно косился на нового конкурента. Акме, сидевшая далеко от нового знакомого, старалась не смотреть в его сторону, но порой взгляд её всё же срывался к нему и тотчас стремительно уходил в сторону, как только Селим поворачивался к ней. Девицы порхали кокетливыми голосами, хихикали, не отрывая восхищённых взглядов от этих молодых мужчин. Ни одна из них не сказала Акме ни слова, кроме приветствий и общих вежливых замечаний. А Акме старалась не обращать внимание на то, как девицы облепили Селима и сколь увлечённо тот с ними беседовал.
— Акме, — произнесла одна из гостий. — Когда-то мы уже слушали рассказ Лорена про Орн. Что же думаешь ты об этом месте?
— Скажу лишь, что едва ли во всём Архее найдётся место безопаснее и живописнее, — любезно отозвалась Акме. — Местоположение его чудесно — возвышенность, окружённая плотным кольцом скалистых лесов. По ущелью несёт свои воды шумный и кристально чистый О̀рникс. В озере полно рыбы. А луна и звёзды будто намного ближе. Мы просыпались ранним утром, молились, завтракали и отправлялись на занятия. По выходным ходили в церковь, собирались у костра, устраивали танцы или представления.