Соблазнить негодяя

Мерси улыбке не поверила.
— Однажды, в Париже, я уже помогла тебе. Не думаю, что смогу еще что-нибудь предложить.
Чудо чуть наклонила голову.
— Даже чаю?
Все у Мерси внутри напряглось. Чего ради она явилась сюда на самом деле? В ее власти было развеять в прах все, что она, Мерси, построила. Стараясь не показать волнения и умерить дрожь, она пересекла комнату и дернула за шнурок сонетки. Вскоре вошла служанка.
— Чаю, пожалуйста.
— И печенья, — сказала Чудо и, подняв руку и показав размер чего-то совсем маленького большим и указательным пальцами, прибавила: — И пирожных. Если они у вас имеются. — Когда девушка ушла, она посмотрела на Мерси. — Люблю сладости.
— Что именно тебе нужно?
Пропустив мимо ушей вопрос Мерси, Чудо взяла с каминной полки небольшие часы, осмотрела их со всех сторон и поставила обратно.
— У вас очень милый дом. Не думала я, что Стивен сможет так хорошо устроиться.
— Это дом Айнсли. Он разрешил нам здесь пожить и может в любую минуту потребовать покинуть его.
— Но не сделает этого. Он хороший брат. Он заботится об остальных двоих, хоть и младше их. Стивен недолюбливал своих братьев. Из-за их титулов, власти, из-за богатства Айнсли. Поэтому-то он так старался превзойти их хотя бы в постели. Он тебе рассказывал об этом?
— Какое это имеет значение? — нетерпеливо спросила она.
— А, вот и чай.
Мерси думала, что свихнется, пока наблюдала за тем, как неторопливо Чудо наливала себе чай. Сколько можно размешивать его? Она знала, что Чудо намеренно действует ей на нервы. Если бы не опасность лишиться столь многого, она бы велела ей катиться к черту.
Наконец Чудо уселась поудобнее в кресле и отпила из чашки.
— Восхитительно. — Она облизнула губы. — Я обдумала ситуацию.
Слова эти заставили Мерси нервно вздрогнуть.
— Какую ситуацию?
Чудо улыбнулась.
— У тебя есть то, что принадлежит мне.
— Джон не принадлежит тебе. Ты от него отказалась.
— Я обезумела, когда узнала, что его отец умер. У меня сердце разрывалось, когда я смотрела на Джона и видела его отца, зная, что он уже никогда не появится в моей жизни.
Каким-то образом Мерси удалось не закатить глаза.
— Думаешь, если станешь рассказывать эту историю, тебя кто-нибудь пожалеет?
— Пожалеют скорее меня, чем тебя. Ты обманывала, изворачивалась и еще использовала ребенка в своих корыстных целях.
— Нет. Ты была права вчера, когда сказала про сердце на ладошке. Я любила Стивена тогда, люблю его и сейчас. Мы счастливы. Мы трое: Джон, Стивен и я. Почему ты хочешь лишить этого нас?
— И ты готова заплатить любую цену за то, чтобы проводить ночи в постели Стивена?
— Ты за этим пришла? Для этого все эти намеки и вопросы? Тебе нужны деньги?
— Мерси, войди в мое положение.
Чудо взяла крошечное пирожное и положила себе в рот. Мерси мысленно пожелала ей подавиться. Когда они только познакомились, Мерси считала ее красивой. Какой обманчивой может быть внешность!
Чудо проглотила пирожное, запила его чаем… и продолжила дышать как ни в чем не бывало. Жаль.
— Я никогда не думала, что Стивен сможет сам о себе позаботиться, но с ним было весело. И у меня не было желания выходить за него. Мне хотелось мужчину, который сможет предложить мне… больше. Когда я поняла, что беременна, мое доброе сердце и страх не позволили мне избавиться от ребенка. Потом мои стремления не позволили оставить детку.
— Он не детка, Сара. Он ребенок.
— Ты говоришь, как настоящая мать. Но ты ведь знаешь, что брак, основанный на тайнах, рано или поздно развалится.
— Что, черт возьми, тебе нужно? — не выдержала Мерси.
— У меня в жизни всегда была одна цель — стать любовницей какого-нибудь лорда. Чтобы он меня баловал, обо мне заботился, а я бы согревала его постель. Так и появился лорд Дирборн. К сожалению, я не учла, что не все мужчины так талантливы в спальне, как твой муж. Большинство — неуклюжие увальни.
— Тогда оставь Дирборна и найди другого.
— После моего возвращения из Парижа он у меня третий. Я устала искать, а ты наверняка устала ждать, когда же я объясню, чего хочу. — Поставив чашку, она подалась вперед. Глаза ее решительно сверкнули. — Я много думала о нашей маленькой тайне и не сомневаюсь, что ты предпочтешь, чтобы она осталась между нами. Я хочу жить, ни в чем себе не отказывая и не завися от мужчины. Четырех тысяч в год будет достаточно.
  
Мерси не осмелилась вдуматься, каков истинный смысл услышанного, ибо он был слишком ужасен. Она заставила себя сохранять спокойствие и ничем не выдать своих подозрений. Нет-нет, не может быть, чтобы даже эта девица была способна на подобное.
— Зачем ты мне говоришь это?
— Какая же ты наивная, моя девочка! Я хочу, чтобы их дали мне вы.
— А ведь мы были подругами! Я вытирала пот у тебя со лба, когда тебя тошнило. Я помогала тебе рожать…
— Моего ребенка! — подхватила Чудо, дернув бровью.
Как она могла так ошибиться в этой женщине? Она приехала в Крым, чтобы работать сестрой милосердия. Она ухаживала за больными и ранеными. И Стивен был к ней неравнодушен. Как он мог иметь дело с такой подлой особой? Как могла Мерси с ней подружиться?
— У меня нет таких денег, — промолвила она. Во рту у нее вдруг сделалось так сухо, что язык поворачивался с трудом. — Приданого у меня не было. Мне выдают деньги на неделю, но совсем немного.
Ей этого хватало, и большего ей не нужно было. Потребности у нее были скромные, и это требование казалось ей безумным.
— Тебе наверняка выделяют деньги на хозяйство. Возьми оттуда. Продай серебро. Заложи украшения. Да мне наплевать, как ты это сделаешь. Сделай — и все. — Она встала с кресла, шурша шелками и атласом. — Я не рассчитываю сразу на всю сумму. Можешь выплачивать еженедельно, частями. Только смотри ничего не напутай! Я хочу получить всю суму. Или твой муж узнает, кто настоящая мать его сына.
«Я настоящая мать его сына!»
Эти слова жгли горло Мерси, но остались невысказанными.
Она торопливо шла через сад, и мысли ее путались. В природе, как и у нее на сердце, царил мрак. Черные тучи заволокли небо и скрыли солнце. Для нее это было как знак, что ее жизнь уже никогда не озарится ярким светом.
Что же делать? Четыре тысячи в год. Ей на удовольствия и развлечения выдавали пятнадцать фунтов в неделю. Можно было попросить двадцать. Стивен бы не отказал. Но этого все равно мало. Где взять эти проклятые деньги?
В доме имелось кое-какое серебро, которым почти не пользовались. Безделушки, которых никто не хватится. От этих мыслей она почувствовала себя так, будто предает Стивена, который признался, что любит ее.
Она и не мечтала, что завоюет его сердце, не надеялась услышать эти заветные слова из его уст. Его признание, произнесенное столь искренне, сбросило с нее остатки паутины ночных кошмаров, в которых она ползла по полю боя через изувеченные тела и оторванные конечности. Джон был на другой стороне. Ей нужно было во что бы то ни стало добраться до него. Спасти его. Но потом появлялся Стивен, поднимал его и уносил. Она звала их, кричала им вслед, но они не обращали на нее внимания. Оба. И она знала: после того, как они скроются во тьме, нависшей над полем, она их больше никогда не увидит.
Теперь же она боялась, что, если признается во всем Стивену, он на самом деле бросит ее. Это будет гораздо больнее, чем в мире снов. И он заберет с собой Джона. Своего сына.
— А, вот ты где!
Развернувшись, она с удивлением увидела шагающего к ней мужа. Унылость дня не смогла омрачить радости встречи. Ветер играл с его волосами. Наверное, шляпу он забыл дома. Выглядел он молодым и беззаботным. Счастливым.
— Как все прошло в Лондоне? — спросила она.
— Было ужасно скучно. Айнсли хотел проверить кое-какие счета. — Рука его обвила ее талию, он притянул ее к себе. — А у меня было одно желание: оказаться побыстрее в постели с женой.