Соблазнить негодяя
— С радостью. — Она снова повернулась к Линнфорду. — Я оставлю тебя?
— Конечно. Мне, пожалуй, пора. Анджеле наверняка не терпится узнать, как прошел день. — Он тоже взял ее руку и поцеловал пальцы.
Ей оставалось только надеяться, что Лео не заметил, как она затрепетала от охватившего ее желания. Однако ее удивило то, что желание это было не таким сильным, как когда-то. Возраст, решила она. Возраст и прошедшее время.
— Передавай ей мои наилучшие пожелания.
— Передам.
— И передай, что я скоро навещу ее. Договоримся, когда поедем на воды.
— Я знаю, она очень ждет встречи с тобой. — Он кивнул мужчине, державшему ее за другую руку. — Лео, прошу вас, позаботьтесь о ней.
— Я это делаю всегда. — В его голосе послышались собственнические нотки, и даже вызов, чего он обычно себе не позволял.
Когда Линнфорд ушел, она прижалась к Лео и с удовольствием позволила ему обнять себя. Подобное считалось непозволительным, но она славилась склонностью к непозволительному. Теперь было не то время, чтобы из-за этого переживать.
— Он гордится Стивеном.
Лео понял, что она на самом деле хотела сказать: он гордится сыном.
— Конечно, он гордится им, милая.
Она чуть отклонила назад голову, чтобы посмотреть ему в глаза.
— Думаешь, Стивен должен знать, кто его отец?
Наклонившись, он коснулся губами ее лба.
— Хочешь ему рассказать?
Она закрыла глаза.
— Не знаю. Что, если он после этого возненавидит меня?
— Значит, он не заслуживает такой матери.
Она улыбнулась.
— Ты всегда находишь правильные слова.
— Так могу я рассчитывать на танец?
Она позволила ему вывести себя в центр зала.
Ему всегда удавалось уменьшить груз, который она несла на своих плечах, но на этот раз легче ей не стало. Придется ей подумать, как сбросить с себя эту ношу. Но не сегодня. Сегодня был день Стивена, и ничто не должно было омрачить его счастье.
Когда мелодия отзвучала, Мерси отправилась искать Чудо. Обязательно нужно было ее найти и поговорить, прямо здесь, прямо сейчас. Долго искать не пришлось — она стояла у каких-то растений в горшках. Нервы Мерси натянулись, когда она подошла к ней.
— Не хочешь выйти на террасу подышать свежим воздухом?
— Конечно.
Выйдя из дома, они молча дошли до угла, где никто не мог их увидеть или услышать.
— Твой муж, похоже, без ума от тебя, — сказала женщина, родившая Джона.
— Я люблю его, Сара.
— Чудо. Сару я оставила в Париже.
Мерси кивнула.
— Джона ты тоже оставила. И меня. Не сказав ни слова. Я не знала, что делать. Не знала, собиралась ли ты вернуться.
— Я никогда не умела хорошо считать, но, наблюдая за вашим танцем, я все пыталась понять, как это вы успели завести с ним ребенка, если я последний раз видела тебя шесть месяцев назад. Еще я вспоминала наш с ним разговор и то, что не было сказано. Стивен знает, что не ты мать ребенка?
— Я мать Джона. В сердце. Я стала ею в ту секунду, когда ты отдала его мне…
— О, замечательно! Я прошла через боль и унижение, родив внебрачного ребенка, а ты пожинаешь плоды, выйдя замуж за его отца, рыцаря.
— Он не был рыцарем, когда я выходила за него. Ты не собиралась за него выходить. Помнишь, ты сама это сказала в Ускюдаре. К тому же ты ведь теперь помолвлена с маркизом…
Чудо рассмеялась, но это был нерадостный смех.
— Помолвлена? С чего ты взяла?
— Ты говорила, что теперь с ним.
— Я его любовница. Он мой покровитель.
Мерси не знала, что сказать на это. Как может женщина отказаться от Стивена ради того, чтобы стать чьей-то любовницей?
— Не смотри на меня так удивленно, — сказала Чудо. — Я внебрачная дочь герцога. Ни один мужчина, способный обеспечить меня так, как я хочу, не возьмет меня в жены. И ни одному мужчине не нужна любовница с ребенком. Мужчина должен быть уверен, что дама в моем положении знает, что делает и не наводнит мир ублюдками.
Мерси поразилась ее холодной расчетливости.
— Но ведь Стивена ты любила!
— Ну да, с ним было весело. Но не более. — Она беспечно рассмеялась. — Я вижу, ты все еще не понимаешь. Дорогая, на тебе ниточка жемчуга, а я усыпана бриллиантами.
«Но у меня есть Стивен, — подумала Мерси. — А он стоит гораздо больше любых побрякушек».
Чудо отвернулась от нее и посмотрела на освещенный сад.
— Как поживает мой сын?
— У Джона все замечательно.
— Поцелуй его сегодня на ночь от меня, хорошо?
— Да, конечно.
— Что ж, мне, пожалуй, пора возвращаться к Дирборну, — сказала Чудо, поворачиваясь к Мерси.
Мерси заметила какой-то особенный блеск в ее глазах, но Чудо быстро заморгала и Мерси не могла определить, что это.
— Право же, дорогая, нельзя быть такой — сердце на ладошке. Даже в Ускюдаре я знала, что творилось у тебя на душе.
— Зачем ты туда приехала?
— Из-за Стивена, разумеется. Я знала его в Лондоне, но еще не была готова его потерять. Да, я несколько преувеличила свой опыт и образование, чтобы произвести впечатление на мисс Найтингейл. Только представь мое удивление, когда выяснилось, что госпиталь, в котором нам предстояло работать, находился так далеко от тех мест, где сражались солдаты. Как ни рад был Стивен меня видеть, после его возвращения в полк надежда на дальнейшие встречи исчезла. Мне стало скучно. Потом, разумеется, мне пришлось уехать. — Она коснулась рукой в белой перчатке лица Мерси. — Кроме тебя, у меня никогда не было подруг. Я понимала: узнав, что это ребенок от Стивена, ты поедешь со мной в Париж. Но я недооценила тебя. Я не думала, что ты используешь ребенка, чтобы заполучить его отца.
— Я не собиралась этого делать, — откровенно призналась Мерси. — Я думала, что Стивен погиб. И я хотела, чтобы Джон рос в своей семье.
— Но ты сказала им, что это ты его мать. Зачем тебе понадобилось марать свое имя?
Мерси пристыжено опустила голову.
— Я полюбила Джона. Я боялась, что мне не разрешат с ним видеться, если станет известно, что он не мой. Ты же не расскажешь Стивену… правду, да?
— Что ты, конечно нет! Мы же подруги, верно?
И она ушла. Движения ее были такими плавными и чувственными, будто она плыла по воздуху, не касаясь ногами земли. Теперь уже Мерси повернулась лицом к саду. Почему данное ей обещание не успокоило ее? Почему она чувствовала себя так, будто стоит на краю пропасти, и, сделав, один-единственный неверный шаг, может низвергнуться ее в бездну, лишившись разом и Джона и Стивена?
Глава 19
Мерси, выкрикнув его имя, проснулась.
Стивена мучили собственные кошмары, терзали мысли о том, чего он не мог вспомнить — на этом месте зияла гнетущая пустота. Так что, когда ее вопль разорвал ночь, он не спал и осторожно водил пальцами по ее волосам, что всегда ее успокаивало. Она лежала в его объятиях после ночи страстной любви, которой они предались, как только вернулись из Лондона. И не имело значения, что час был поздний. Они поддразнивали и подзадоривали друг друга в карете, пока ехали домой. Удивительно, что они не начали срывать с себя одежды прямо в вестибюле, как только за ними закрылась дверь.
Теперь же она попыталась оттолкнуть его, но он лишь крепче прижал ее к себе.
— Мерси. Мерси. Милая. — Он ворковал, он нежно гладил ее по голове, но она ничего не замечала.
Она металась, ощущая себя во власти терзавших ее демонов. Уже несколько недель прошло с тех пор, как они в последний раз вторглись в ее сны, и Стивен начал думать, что ей удалось победить их. Она была такой сильной, такой решительной, что ему становилось стыдно, когда он сам не мог побороть ужасов прошлого.
Стивен не сомневался, что это он стал причиной ее ночных терзаний. Проклятое рыцарство вновь пробудило ее дремлющие воспоминания. Причины, по которым он удостоился этой чести, его поступки, объявленные геройством, — все это напомнило ей о прошлом. Масла в огонь подлила Чудо, да и сам он, когда расспрашивал о ней. Для него ее появление на балу, устроенном в его честь Клэр, стало полнейшей неожиданностью. Еще больше он был потрясен, узнав, что она была на востоке вместе с другими ангелами мисс Найтингейл. Прежде за ней не замечалась склонность помогать людям. Да, ее общество было ему приятно, но он всегда знал, что она ставит себя выше всех. У него не укладывалось в голове, что та женщина, которую он знал, и та женщина, о которой рассказывала Мерси, — это один и тот же человек. А то, что он донимал свою жену вопросами, несомненно заставило ее вспомнить все, что происходило тогда. Всех тех, кто умер у нее на глазах. Ее бессилие. Невозможность что-либо изменить.