Разрушь меня (ЛП)
Выражение лица Дмитрия смягчается. — С ней он другой. Спокойнее. Хотя он все еще суетиться над ней, как будто она может исчезнуть, если он моргнет.
— Не могу винить его после всего. — Я прижимаюсь к нему, и он обнимает меня. — Они подходят друг другу, ведь так? В их своеобразной напряженной манере.
— Как ты и я? — Его пальцы рисуют узоры на моем плече.
— Может быть, менее драматично, чем у нас. — Я улыбаюсь, уткнувшись ему в грудь. — Хотя, говоря о драме, как Алексей справляется с этим таинственным хакером? София упомянула, что он был более маниакален, чем обычно.
Дмитрий хихикает, я чувствую теплое урчание сквозь его свитер. — Он встретил достойную пару. Каждый раз, когда он думает, что близок, она ускользает. Я никогда не видел его таким расстроенным или заинтригованным.
— Она?
— Просто его теория. Говорит, что код обладает женской элегантностью. — Он качает головой. — Но наблюдение за тем, как он одержим идеей поймать ее, напоминает мне о том, каким я был с тобой.
— За исключением того, что я не пыталась активно разрушить ваши системы.
— Нет, вместо этого ты просто разрушила мои тщательно возведенные стены. — Его голос становится серьезным, нежным, какой мало кто когда-либо слышал. — Я никогда не думал, что у меня будет это, Таш. Кто-то, кто видит меня всего и все равно остается.
Я ставлю свой кофе, прежде чем повернуться к нему лицом. — Я люблю тебя всего. Даже те части, которые, по твоему мнению, я не должна.
Я снова потягиваюсь, неохотно покидая наше уютное гнездышко из простыней из египетского хлопка. — Ты не собираешься сказать мне, куда мы едем?
— Прими душ и оденься. — Глаза Дмитрия светятся любовью. — У меня распланирован весь день.
— Такой властный. — Я закатываю глаза, но не могу скрыть улыбку. — Некоторые вещи никогда не меняются.
— Ты хочешь чего-то другого? — Он наклоняется, чтобы поцеловать меня.
— Может, поменьше контроля? — Я поддразниваю.
Я направляюсь в отделанную мрамором ванную, где он уже разложил мои любимые продукты Jo Malone. Конечно, разложил. Горячая вода снимает напряжение, оставшееся после событий прошлой ночи, и я выхожу, завернувшись в пушистый халат, чтобы найти ожидающий меня пакет с одеждой.
— Ты и мне одежду выбирал?
— Dior, который идеально подойдет для того места, куда мы направляемся. — Дмитрий поправляет манжеты, наблюдая за тем, как я одеваюсь, горящими глазами.
Платье сидит так, словно было сшито специально для меня. Оно сделано из голубовато-серого шелка, который развевается, когда я двигаюсь. Я сочетаю его с жемчужными серьгами-капельками, которые он подарил мне на Рождество, отмечая его одобрительный кивок.
— Готова? — Он протягивает руку.
— Для всего, что ты запланировал. — Я беру его за руку, позволяя ему отвести меня туда, где его ждет водитель в сверкающем черном Mercedes.
Париж сверкает в утреннем свете, когда мы скользим по улицам, моя голова покоится на плече Дмитрия. Он расслаблен, каким его мало кто видит, одной рукой рисует узоры на моем колене, указывая на архитектурные детали со своими обычными энциклопедическими знаниями.
— Первая остановка? — Спрашиваю я, когда мы подъезжаем к знакомому двору.
— Терпение, куколка. — Он помогает мне выйти из машины, держа меня рядом, когда мы выходим на парижские улицы. — Твой день рождения только начался, — говорит он.
Я восхищаюсь каждой тщательно продуманной остановкой в туре Дмитрия. Он выбрал все мои любимые музеи, но начинает с уютного музея Marmottan Mone, где мы проводим час, любуясь самой большой коллекцией работ Моне. То, как Дмитрий наблюдает за тем, как я рассматриваю каждую картину, его рука собственнически лежит на моей пояснице, говорит мне, что он наслаждается моей реакцией не меньше, чем самим искусством.
Мы бродим по галереям импрессионистов в Музее д'Орсе, расположенном в великолепном здании бывшего железнодорожного вокзала. Дмитрий удивляет меня своими познаниями в истории искусств, хотя глубина его интересов меня больше не должна шокировать.
— Охрана здесь довольно впечатляющая, — говорит он, пока мы изучаем картину Дега, заставляя меня рассмеяться и хлопнуть его по руке.
— Можешь ли ты смотреть на что-либо, не анализируя при этом безопасность?
— Сила привычки. — Он притягивает меня ближе. — Хотя сейчас мне больше интересно наблюдать за тобой.
Лувр — наша последняя остановка в музее, где мы сосредоточились на менее известных залах, которые я всегда хотела осмотреть. Дмитрий организовал частный доступ в несколько обычно закрытых зон, и я стараюсь не думать о том, к каким услугам он прибегнул, чтобы это произошло.
С приближением вечера мы подъезжаем к Эйфелевой башне. Ресторан "Жюль Верн" сияет над Парижем, и Дмитрий ведет меня к отдельному столику с захватывающим видом на оживающие внизу огни города.
— Шеф-повар подготовил специальное дегустационное меню, — говорит Дмитрий, когда официант приносит шампанское к нашему столику. — Хотя я позаботился о том, чтобы включить лобстера, которого ты любишь.
Я любуюсь панорамным видом, уютной сервировкой стола и мужчиной, наблюдающим за мной своими напряженными глазами. — Это был самый прекрасный день.
— Ты заслуживаешь совершенства. — Он тянется через стол, чтобы взять меня за руку. — С днем рождения, любовь моя.
Официант убирает наши десертные тарелки, и Дмитрий подает знак принести еще шампанского. Огни Парижа мерцают под нами, ковер из звезд отражает настоящие звезды над головой. На протяжении всего ужина он становился все более напряженным, та знакомая сосредоточенная энергия, которую я научилась распознавать, когда он что-то планирует.
— Пройдешься со мной? — Он встает и протягивает руку.
Мы поднимаемся на частном лифте на смотровую площадку, загадочным образом пустую от других туристов. Конечно, он и это устроил. Ветер треплет мои волосы, когда мы смотрим на город.
— Я все спланировал, — говорит Дмитрий, поворачивая меня лицом к себе. — Ты изменила мою жизнь, так сильно, я никогда не думал, что смогу любить кого-то так, как я люблю тебя. — Его руки обхватывают мое лицо. — Но стоять здесь, смотреть на тебя в таком свете... слова кажутся недостаточными.
У меня перехватывает дыхание, когда он опускается на одно колено, вытаскивая черную бархатную коробочку.
— Ты видела каждую часть меня, Таш. Темноту, контроль, одержимость. И вместо того, чтобы бежать, ты бросила мне вызов. Ты сделала меня лучше. — Он открывает коробочку и показывает потрясающее кольцо в стиле ар-деко, бриллиант переливается в огнях башни. — Ты первый человек, который заставил меня захотеть быть достойной любви. Ты выйдешь за меня замуж?
Слезы застилают мне глаза, когда я смотрю сверху вниз на этого сильного, сложного мужчину, который привез меня в самый романтичный город в мире, чтобы задать этот вопрос. — Да, — шепчу я. — Да, Дмитрий.
Его руки слегка дрожат, когда он надевает кольцо мне на палец, — редкое проявление уязвимости, от которой сжимается мое сердце. Затем он встает и притягивает меня для поцелуя.
Когда мы отрываемся друг от друга, он прижимается своим лбом к моему. — Я люблю тебя, Наташа Блэквуд.
— Я тоже тебя люблю, — выдыхаю я ему в губы. — Даже когда ты до невозможности контролируешь ситуацию и устраиваешь все так, чтобы вся смотровая площадка была очищена только для предложения.
Он тихо смеется. — А ты ожидала чего-нибудь меньшего?
— Нет, — признаюсь я ему в губы. — Меньшего я от тебя и не ожидала.
Его поцелуй становится глубже, и я таю в нем, мои пальцы скользят по его идеально уложенным волосам. Кольцо переливается на свету, когда я двигаю рукой, и его вес кажется правильным — как принадлежность.
На такой высоте вокруг нас свистит ветер, но я едва замечаю это. Тепло Дмитрия окутывает меня, его знакомый аромат дорогого одеколона заглушает все остальное. Его руки собственнически сжимаются на моей талии, притягивая меня ближе, пока между нами не остается пространства.