Разрушь меня (ЛП)

— Тебя спасла паста, — говорю я, обмахивая раскрасневшееся лицо салфеткой.
— Временно. — Его хищная улыбка наполняет меня холодным ужасом. — У нас впереди вся ночь, куколка.
Паста готовится на пару, в идеальном состоянии аль денте и блестит от оливкового масла. У меня слюнки текут от аромата свежего базилика и чеснока. Я накручиваю лингвини на вилку, прекрасно осознавая, что Дмитрий следит за каждым моим движением.
  
— Это невероятно, — говорю я после того, как первый кусочек тает у меня на языке.
— Я же говорил тебе довериться мне. — В его голосе слышатся грубые нотки, от которых у меня мурашки бегут по коже.
Я ерзаю на своем сиденье, вспоминая, как он спал рядом со мной прошлой ночью, его тело излучало тепло, но так и не коснулось меня. Настоящая пытка. Сейчас, наблюдая, как он ест своими обычными точными движениями, я не могу перестать думать об этих руках на моей коже.
— Ты пялишься, — бормочет он, делая медленный глоток вина.
— Ты тоже. — Я намеренно слизываю соус с губ, удовлетворение охватывает меня, когда его глаза темнеют.
— Осторожнее, Наташа.
— Или что? — Я закидываю ногу на его ногу под столом. — Ты заставишь меня ждать дольше?
Его рука захватывает мою лодыжку, большой палец надавливает на чувствительное местечко за костью. — Я могу.
— Ты не сделаешь этого. — Вино и его прикосновения придают мне смелости. — Ты хочешь меня так же сильно.
— Всегда. — Он отпускает мою ногу, но жар в его взгляде обещает возмездие. — Доедай свой ужин.
Я откусываю еще кусочек, наслаждаясь идеальным балансом вкусов. Но даже невероятная стряпня Розы не может отвлечь меня от электричества, потрескивающего между нами. Каждое случайное прикосновение рук, тянущихся за хлебом, каждый обмен взглядами усиливают напряжение.
Все мое тело дрожит от предвкушения. После вчерашней разлуки мне нужны его руки на мне, его рот, его тело, прижатое к моему. По тому, как сжимается его челюсть, когда наши пальцы соприкасаются, когда он тянется за вином, я знаю, что он тоже это чувствует.
Паста божественна, но я едва могу сосредоточиться на еде. Я могу думать только о том, чтобы остаться с ним наедине, наконец-то удовлетворить эту жгучую потребность, которая нарастала весь день.
  
Глава 25
 
ДМИТРИЙ
Я едва могу сдерживаться, когда мы идем к парку, моя рука собственнически лежит на пояснице Таш. Шелк ее платья дразнит мою ладонь, а покачивание ее бедер сводит меня с ума. Я притягиваю ее ближе каждые несколько шагов, крадя поцелуи, от которых у нас обоих перехватывает дыхание.
— Кто-то нетерпеливый, — шепчет Таш мне на ухо, ее зубы задевают мочку моего уха.
Я веду ее по потайной тропинке, которую обнаружил много лет назад, подальше от главной улицы. Лунный свет просачивается сквозь деревья, отбрасывая таинственные тени на ее лицо. Секретный сад спрятан за стеной вьющихся роз, полностью скрыт от посторонних глаз.
Я прижимаю ее к прохладной каменной стене, заключая в объятия. — Ты дразнила меня весь ужин.
— Правда? — Ее пальцы скользят вниз по моей груди. — И что ты собираешься с этим делать?
Аромат роз смешивается с ее духами, когда я наклоняюсь ближе, мои губы касаются ее шеи. Моя рука скользит вверх по ее бедру, поднимая шелк выше. — Я собираюсь заставить тебя умолять.
— Здесь? — У нее перехватывает дыхание, когда мои пальцы вырисовывают узоры на внутренней стороне ее бедра. — Кто-нибудь может...
— Никто не приходит сюда так поздно. — Я завладеваю ее ртом в обжигающем поцелуе. — А если бы и пришел, то не посмели бы вмешиваться.
Руки Таш сжимают мою рубашку в кулаки. — Что ты планируешь сделать со мной в этом своем маленьком саду?
— Поглотить тебя, — рычу я в ее губы, заявляя права на них в яростном поцелуе, от которого у нас перехватывает дыхание.
Мои пальцы нащупывают нежный шелк под ее платьем, и я одним резким движением срываю тонкую ткань. Ее вздох эхом разносится по тихому саду, звук, от которого огонь разливается по моим венам. Лунный свет играет с румянцем на ее щеках, превращая ее в богиню тени и звездного света.
Я прижимаюсь ближе, удерживая ее между своим телом и прохладной каменной стеной. Ее руки сжимают мои плечи, ногти впиваются в рубашку. Боль только разжигает мой голод по ней.
Розы вокруг нас распространяют свой пьянящий аромат в ночном воздухе, смешиваясь с опьяняющим ароматом, который присущ только Наташе. С каждой секундой я все больше теряю контроль. Бережная маска, которую я ношу для всего мира, трескается и спадает под ее прикосновением.
Мои пальцы запутываются в ее волосах, откидывая ее голову назад, обнажая изгиб шеи. — Ты хоть представляешь, что ты со мной делаешь? — Я бормочу, уткнувшись в ее кожу. — Как ты заставляешь меня терять контроль?
Я поднимаю Таш, ее ноги обвиваются вокруг моей талии, когда я прижимаю ее к стене. Камень, должно быть, холодный для ее спины, но она не замечает и не заботится об этом. Ее пальцы впиваются в мои плечи, и я ловлю ртом ее вздох.
Мой контроль полностью исчезает. Тщательный фасад, который я поддерживаю, разбивается вдребезги, когда потребность переполняет меня. Ее шелковое платье колышется между нами, когда я меняю позу. Лунный свет ловит золотые искорки в ее глазах, делая их расплавленными.
— Дмитрий, — она выдыхает мое имя, как молитву.
Я заставляю ее замолчать еще одним сокрушительным поцелуем, вкладывая в него каждую каплю отчаяния. Мои руки сжимают ее бедра, удерживая ее ровно, пока я занимаю позицию. Розы вокруг нас исчезают, пока не остается ничего, кроме учащенного сердцебиения Таш у моей груди и ее дыхания, смешивающегося с моим.
Ее ногти впиваются в мою спину сквозь рубашку, подстегивая меня. Я не могу ни думать, ни дышать — есть только жгучая потребность заявить на нее права и отметить как свою. Тщательный контроль, который я поддерживал всю свою жизнь, растворяется под ее прикосновениями.
Я высвобождаю свой член из штанов, обезумев от желания. Между нами нарастает напряжение, когда я выравниваю наши тела. Ее голова откидывается к стене. Я провожу губами по ее шее, покусывая точку пульса.
— Пожалуйста, — шепчет она в ночной воздух.
Я подчиняюсь, не в силах ни в чем отказать ей в этот момент.
Пьянящий аромат роз наполняет мои чувства, когда я вхожу в нее. Она мягкая и горячая вокруг меня, и я не могу подойти достаточно близко. Ее ноги сжимаются вокруг моей талии, и она прерывисто дышит мне в шею.
— Тебе нравится грубо? — Я рычу, мой голос хриплый от желания.
— Да, — шипит она, впиваясь ногтями в мои плечи. — Сильнее, Дмитрий.
Я врезаюсь в нее снова и снова. Ее вздохи и стоны эхом разносятся по тихому саду, и я прикрываю ей рот рукой, чтобы приглушить звук. Ее язык скользит по моей ладони, и она прикусывает мой палец, втягивая его в рот.
— Черт возьми, Наташа. — Моя рука сжимается в ее волосах, откидывая ее голову назад. — Ты сведешь меня в могилу.
В лунном свете ее глаза искрятся вызовом. — Только если я отпущу тебя.
— Этого никогда не случится. — Я дергаю ее за волосы, заставляя посмотреть на меня. Ее глаза сверкают, как расплавленное золото в лунном свете, провоцируя меня на худшее.
— Ты моя. — Я трахаю ее жесткими, собственническими толчками. — Выхода нет.
Она прижимается ко мне, ее внутренние стенки сжимаются вокруг моего члена. — Пожалуйста, Дмитрий, сильнее.
Слышать свое имя из ее уст сводит меня с ума. Я сжимаю ее бедро, оставляя синяки, которые будут соответствовать тем, что на ее шее и груди. — Тебе нравится грубость, Наташа?
  
— Да. — Она выгибается мне навстречу, ее тело молит о большем. — Да, Дмитрий. Мне нужно больше.
Я даю ей то, чего она жаждет, погружаясь в нее сильными толчками. — Ты так крепко обнимаешь меня, моя идеальная маленькая шлюшка.
Ее ногти впиваются в мои плечи, царапая тонкую ткань рубашки. — Еще. Мне нужно еще.
— Ты хочешь мой член? — Я дразню ее, почти полностью выходя из нее, прежде чем снова наполнить. — Хочешь, я буду трахать тебя у этой стены, пока ты не сможешь этого выносить?