Разрушь меня (ЛП)

— Время было бы подходящим, — добавляет Эрик. — Отвлечь их, пока мы установим наблюдение за дочерью.
Николай обдумывает это, выражение его лица задумчивое. Через мгновение он кивает. — Согласен. Мы санкционируем ограниченные удары. Но ничего такого, что могло бы привести к нам. Ничего такого, что привело бы Катарину в состояние повышенной готовности.
Напряжение в комнате немного спадает. Все мы знаем ценность терпения в этой игре, но иногда показывать зубы необходимо. Игорю Лебедеву и его семье нужно еще раз усвоить этот урок.
  
Я пытаюсь сосредоточиться на отчете Виктора о поставках оружия, но мои мысли уносятся к Таш. То, как она бросала мне вызов на заседании совета музея, огонь в ее зеленых глазах.
—... усилена охрана в доках... — Голос Виктора сливается с фоновым шумом.
Я ерзаю на стуле, раздраженный отсутствием концентрации. Эта встреча имеет решающее значение, поскольку мы планируем военную стратегию. И все же все, о чем я могу думать, — это ощущение кожи Наташи под моими пальцами, тихий вздох, который она пыталась подавить, когда я...
— Дмитрий? — Резкий тон Николая заставляет меня замереть. — Что ты думаешь о новой ротации патрульных?
— График выглядит солидным, — спокойно говорю я, благодарный за годы практики сохранять маску. — Хотя нам следует подумать о добавлении вспомогательной команды во время пересменки.
Понимающий взгляд Николая говорит мне, что он видит меня насквозь. Конечно, он знает, потому что наблюдал, как я теряю свой легендарный контроль с тех пор, как мисс Блэквуд вошла в мою жизнь.
Иван бубнит о коррумпированных докерах, но я вспоминаю, как Таш запустила пресс-папье мне в голову. Такой восхитительный вызов. Никто другой не посмел бы. Кристалл пролетел мимо меня всего в нескольких дюймах, но все, чего я хотел, это прижать ее к стене и...
— Брат. — Алексей пинает мой стул, заслужив сердитый взгляд. — Ты упускаешь самое интересное.
Я выпрямляюсь, заставляя себя сосредоточиться на чертежах, разбросанных по столу. Мы обсуждаем тактические позиции, планы на случай непредвиденных обстоятельств и инфраструктуру нашей империи. Я должен быть полностью занят.
Вместо этого мне интересно, получила ли Таш мое сообщение о завтрашней ранней встрече. Интересно, наденет ли она то синее платье, которое обтягивает ее изгибы. Интересно, как долго я смогу сохранять этот фасад профессиональной дистанции, прежде чем я...
— Возможно, нам следует сделать перерыв, — предлагает Николай сухим от веселья тоном. — Некоторым из нас нужно время, чтобы... прочистить голову.
Я наливаю себе виски, пока остальные делают перерыв. Алексей немедленно растягивается на кожаном диване, ухмыляясь, как дьявол, которым он и является.
— Итак... музейные кураторы, должно быть, очаровательные существа. Расскажи нам побольше об их естественной среде обитания, брат.
Я бросаю на него предупреждающий взгляд. — Сосредоточься на своих технических рейдах.
— О, он хорошо сосредотачивается, — вмешивается Эрик, наливая себе кофе. — Сосредоточился на том, как ты чуть не пускал слюни на эти расписания патрулирования, мечтая наяву.
— Я не...
— Это правда, — перебивает Николай, и его обычное суровое выражение лица искривляется весельем. — Я не видел тебя таким рассеянным с того раза в Москве, когда ты забыл свою собственную легенду, потому что балерина...
— Мы договорились никогда не упоминать об этом, — рычу я, но не могу сдержать улыбку, растягивающую мои губы. Эти ублюдки слишком хорошо меня знают.
— По крайней мере, куратор еще не заставил тебя разбить машину, — язвительно замечает Алексей. — Помнишь, когда Эрик был так занят мыслями о той медсестре, что въехал прямо в...
— Это было совсем другое, — протестует Эрик, бросая ручку в голову Алексея. — И если ты закончишь эту историю, я расскажу им о тебе и дочери шведского дипломата.
— Дети, — вздыхает Николай, но его глаза искрятся редкой теплотой. — Хотя, должен сказать, Дмитрий, приятно хоть раз увидеть тебя человеком. Даже если это не вовремя.
— Говорит человек, отложивший крупную сделку по продаже оружия из-за того, что София чихнула.
Мои братья разражаются смехом, и даже Николаю не удается сохранить видимость достоинства. Такие моменты редки — когда мы можем сбросить маски и просто быть братьями, а не криминальными авторитетами. Когда тяжесть империи спадает ровно настолько, чтобы можно было дышать.
— А если серьезно, — говорит Алексей, вытирая слезы с глаз, — ты бы видел свое лицо, когда кто-то упоминает ее имя. Это все равно что наблюдать за неисправностью компьютера.
— Я ненавижу вас всех, — бормочу я в свой скотч, но в этом нет жара. В конце концов, эти идиоты — моя семья.
  
Глава 16
 
ТАШ
Я смотрю на часы; ровно восемь утра. Дверь открывается, и входит Дмитрий, безупречно одетый в темно-серый костюм от Армани, от которого у меня перехватывает дыхание. Я заставляю себя сосредоточиться на стопке бумаг передо мной.
— Доброе утро, мистер Иванов. — Мой голос звучит тверже, чем я ожидал. — У меня есть отчеты об аутентификации, которые ты запрашивал.
— Отлично. — Он закрывает дверь с мягким щелчком, который эхом отдается у меня в ушах. — Покажи мне.
Я прочищаю горло и начинаю перебирать документы. — Углеродное датирование подтверждает, что фрагменты относятся к правильному периоду. Мы также завершили спектроскопический анализ пигментов... — Я передаю ему первый отчет.
Его пальцы касаются моих, когда он берет бумагу. Короткий контакт посылает электричество по моим венам, и воспоминания о тех же пальцах на моей коже непрошеной волной возвращаются. Я стискиваю челюсти и продолжаю.
— Вчера вечером пришло подтверждение из Международного реестра произведений искусства. Все соответствует документам о происхождении. — Я перекладываю через стол еще один отчет, на этот раз старательно избегая прикасаться к нему.
— А разрешения на экспорт? — Его арктические голубые глаза изучают меня поверх бумаг.
— Все по порядку. — Я касаюсь синей папки. — Хотя добиться ускорения от Министерства культуры России было... — я замолкаю, вспоминая бесчисленные звонки и услуги, на которые мне приходилось рассчитывать.
— Непросто? — Нотка веселья окрашивает его голос. — Я полагаю, что да.
Я выпрямляю спину и прямо встречаю его взгляд. — Ничего такого, с чем я не смогла бы справиться. Коллекция будет готова к установке на следующей неделе, при условии одобрения советом директоров.
— Они одобрят. — Он четкими движениями откладывает бумаги. — Вы были очень внимательны, мисс Блэквуд.
От того, как он произносит мое имя, у меня учащается пульс. Я хватаюсь за край стола, прижимаясь к массивному дереву. — Просто выполняю свою работу, мистер Иванов.
— Так вот почему вы хотели встретиться до заседания правления? — Я собираю бумаги в аккуратную стопку, пытаясь не обращать внимания на то, что его присутствие наполняет мой кабинет.
— Нет. — Дмитрий придвигается ближе, его одеколон дразнит мои чувства. — Отчеты могли подождать до встречи.
Я замираю, мои руки все еще на бумагах. — Тогда почему...
— Я хочу извиниться за свое поведение на гала-концерте. — Его голос понижается. — Я был... излишне резок.
Смех вырывается у меня прежде, чем я успеваю его остановить. — Это один из способов выразить это.
— Позволь мне загладить свою вину. — Он прислоняется к моему столу так близко, что я вижу тонкий шрам у его виска. — Поужинай со мной сегодня вечером.
Мой желудок переворачивается. — Ужин?
— В L'Artisan. В восемь часов.
  
Я качаю головой, хотя часть меня трепещет от этого приглашения. — Это плохая идея.
— Почему?
— Потому что ты шурин Софии. Потому что ты член правления музея. Потому что... — я останавливаю себя, чтобы не добавить: «Потому что я не могу доверять себе рядом с тобой».
— Это звучит как отличный повод прояснить ситуацию. — На его лице появляется идеальная улыбка, которая никогда не достигает его глаз. — Чисто профессионально, конечно.