Студент 3 (СИ)

— На всякий случай… — выгреб из кучи мелочи пару двухкопеечных монеток и еще раз повторил: — Звоните сразу же! Я жду.
Схема действий у нас с Витькой была готова со вчерашнего дня. Точнее у меня… Но здесь надо, конечно, раскрыть суть.
Вчера, когда встретились у общаги, Витек, заслуженно гордясь собой, пустился говорить о том, что он сумел выудить у Кайзера максимум информации. Очень эмоционально, возмущенно говорил об уродских выходках Гриши. Прибавил, естественно. Гриша в его рассказе быковал беспредельно, находясь в неадеквате, стал крушить мебель (здесь элементы правды сплелись с художественным вымыслом)… Ну и резюме: к этому уроду я больше хрен пойду, а насчет остальных — надеюсь, они нормальные люди⁈
Тут, похоже, мой друган попал в самую жилу. Бурный, возмущенный рассказ не вызвал у Кайзера ни малейшего сомнения. Надо полагать, фарцовщик сам сталкивался с похожими выходками автомеханика.
— Ты подожди, — рассудочно произнес Кайзер. — Присядь.
Витек, увлекшись сценарием, вскочил, махал руками, даже чуть пометался влево-вправо. От слов хозяина он как бы опамятовался, притих. Присел.
Кайзер неспешно достал сигарету. Щелкнул зажигалкой. Отблески пламени заплясали в затененных стеклах очков.
Он пробавлялся виски, понемногу пригубляя из широкого стакана. Витьке не предложил. «Совращение несовершеннолетних должно быть в меру…» — цинично пошутил он.
— Ты не бойся, — было сказано задушевно. — У тебя два адреса всего. Нормальные солидные люди.
Витек потом говорил мне:
— Ну, меня тут так и подмывало сказать: ага, два адреса! Знаю уже. Сейчас два, потом окажется, что еще два раза надо сходить, а потом еще и еще… Но я промолчал. И лицо такое сделал… ну, как бы заинтересованное, а лучше сказать, такое: ладно, посмотрим… Такой, знаешь, дурак, который старается умничать. Правильно сделал?
— Абсолютно, — негромко сказал я. — Гений сцены! Станиславского если не затмил, то где-то к нему подобрался.
Он показательно засмущался, но видно было, как доволен.
— … и говорю ему: ладно, давайте сюда ваших солидных. Кто такие?
Кайзер ароматно подымил «Пэлл-Мэллом», соизволил сказать:
— Мужчина и женщина.
— Так это ни о чем еще не говорит! — нарочито глупо сдерзил Витек.
Жирков аккуратно стряхнул пепел в пепельницу.
— Насчет женщины мне сказать особо нечего… Знаю, что какая-то продавец в ювелирном магазине. По слухам, любовница одного… влиятельного лица, скажем так. Не знаю, кого. Если бы и хотел сказать, не смогу, — он усмехнулся. — В этом случае, чем меньше знаешь, тем лучше.
Витек поспешил сделать всезнающий вид: как же! Все понимаем.
— А вот другой клиент…
Кайзер сделал многозначительную паузу.
И поведал, что другой клиент — давний знакомый и больше, чем знакомый. Можно сказать, покровитель…
Начав рассказывать, он незаметно увлекся. Возможно, сказался вискарик: хоть малыми дозами, а все же глоток за глотком… так и завихрилась в башке легкая одурь. Короче говоря, Жирков выложил много чего такого, о чем бы обычно предпочел умолчать, а тут его понесло.
Этот второй, по его словам — крупнейший местный цеховик. Так сказать, «в миру» — главный технолог швейной фабрики. Должность ключевая, но скромная. Тем не менее именно он заправлял всем на фабрике, включая директора и главного инженера, которые с облегчением положились на технолога, умевшего «давать план» и вообще, державшего все показатели безупречно. Претензий к фабрике не было ни малейших, при этом она и была в центре внимания. Делала ровно то, что надо. И при этом в разных цехах трудились люди главтеха сугубо по его личным заданиям, делая «левак», приносящий грандиозные теневые доходы. В основном — джинсовые изделия, разлетавшиеся как горячие пирожки из печи…
Жирков настолько вдохновился своим рассказом, представляя могущество технолога-бизнесмена, восхищаясь его размахом, дерзостью, искусством управления, знанием человеческих душ… Да, так все это дышало задорной страстью, смесью Остара Бендера и капитана Блада, что Жирков не удержался, болтанул лишнего. Дескать, он предполагает, что у подпольного магната не одна только швейная фабрика в активе, но и еще предприятия другого профиля. И вообще, он весь в нужных связях, везде у него свои люди. Может решить любой вопрос! Ну и, наконец, по словам фарцовщика, в общении этот корифей совершенно неотразим: одновременно представителен и моложав, обаятелен, остроумен, да просто умен! Всегда элегантен, такой советский барин-интеллигент…
  
Я хмыкнул:
— Надо же! Чем дальше, тем интереснее… Тогда понятно, зачем ему этот «секс-взрыв». Логика есть… Ты кстати, как? Угомонился, надеюсь, больше не повторится?
— Да будет тебе, Базилевс! Разве я слабоумный?
— Здесь и сильноумный может поскользнуться, я уж говорил… Ну да ладно, все! Вижу, что урок пошел впрок. Закрыли тему. Значит, говоришь, тайный миллионер…
— Это Кайзер говорит, не я. Но вообще… Что бы там ни было, а парень он куда как не глупый. И если уж он так отзывается об этом типе… Значит, на самом деле тот незаурядный человеке. Ну, в своем роде, наверное.
— Наверное. Ну, давай познакомимся с ними. Взял данные?
— А то! Только без фамилий. А выпытывать, сам понимаешь, не тот случай.
— Понимаю.
Витек сунул мне листочек. Я прочел:
Марина Николаевна. Адрес, телефон.
Виталий Алексеевич. Адрес.
— Телефон сообщить не пожелал… Ты прикинул примерно, где это?
— М-м… Не очень, честно говоря. Карту надо смотреть.
— Твоя задача.
— Сделаем.
Такой разговор был у нас вчера. И вот сейчас, когда мы вышли из комитета, я посмотрел на часы:
— Ага… Ну-ка, еще раз, где это?
— Да понимаешь, это почти рядом, но от нас далеко. Все там же, в исторической части!
— Ну так погнали! Время не ждет.
— Да, да… Слушай, а ты уверен, что это… ну твоя идея сработает?
— Вить, — философически произнес я, — строго говоря, нельзя быть уверенным в том, что утром на востоке взойдет Солнце. Но если так жить, то лучше и не жить. Парадокс?
Он махнул рукой.
— Ладно, поехали.
— Вот именно, — я шутливо подтолкнул его в бок.
И мы поехали.
Действительно, наши фигуранты жили совсем недалеко друг от друга. В соседних кварталах. И мы сперва зашли к Марине Николаевне. Витек настоял заранее позвонить ей — собственно, я не возражал, хотя особого смысла в том не видел. Тем не менее, она нас встретила подготовленная: манкая, в незримой ауре сексуального шарма особа лет тридцати пяти. В этом смысле она мне сразу напомнила нашу Макарову, хотя внешне совсем другая. Совершенно. Но вот эта тонкая способность кружить мужские головы — она, конечно, присуща самым разным женщинам.
Несомненно, эта Марина Николаевна была женщина неглупая. В визите к ней я выдвинул Витьку вперед, сам скромно фланируя на заднем плане. Но замечал, как она бросает на меня любопытные взгляды…
Нет уж, голубушка! Путь сюда закрыт — подумал я и, наверное, что-то в моем лице изменилось. Закрылось. Или похолодало, скажем так. Марина же Николаевна, должно быть, была настолько неглупа, что и это уловила. И не обиделась. Наверное, она слишком хорошо знала жизнь. Идущие от нее незримые флюиды погасли как по команде.
— Хорошо, молодые люди, — суховато молвила она, выслушав Витьку. — Надеюсь, о нашей встрече вы никому говорить не будете?..
— Ну что вы! — горячо заверил Витек. — Это же просто не в наших интересах!
Она перевела взгляд на меня. Глаза у нее были темно-карие, цвета марочного дорогого коньяка. Вообще, она была явно южного типа, не брюнетка, но темноволосая шатенка, что-то такое украинско-молдавское, что ли, проглядывало в ней.
— Разумеется, — веско обронил я. — Иначе бы нам и не доверили столь деликатную миссию.
Ей этот ответ явно понравился, но флюиды она включать не стала. Рассчиталась шестью четвертными, на том и распрощались.