Ложь между нами (СИ)

Исаев улыбается. Уголки его рта подняты, в позе — полная открытость. Лишь холодный взгляд подсказывает, что радушие фальшивое.
— Тогда... спасибо. — Я поднимаюсь.
Тот же внутренний голос, который вчера шептал, что терять нечего, теперь кричит: «Беги быстрее и не оглядывайся!»
— За освобождение вашего мужчины я попрошу об услуге, — вдруг останавливает Исаев.
— Услуге? От меня? — Позвоночник окатывает холодной волной.
— Да. Сущая мелочь. Ничего особенного. Вы это все уже делали. Не раз и не два.
  
Глава 45
 
Глава 45 
Исаев снова рассказывает. На этот раз о том, что он хочет получить в обмен на свободу Клима. Это словно второй сезон захватывающего сериала. С теми же героями и в том же городе. Только теперь становится жутко.
Внутри настоящая буря. Она скручивает потроха в тугую воронку и ледяным ветром выдувает спокойствие.
Я знаю, что бесплатный сыр бывает лишь в мышеловке. Не питаю никаких иллюзий насчет благородства и чудес! Однако то, чего хочет Исаев... Это даже не капкан и не ловушка. Это два билета в один конец. Для меня — направо. Для Клима — налево. Без общих перронов и перекрестков.
— Пожалуйста, попросите о чем-нибудь другом. Для меня это все в прошлом. Я не хочу... Не смогу. — Губы еле шевелятся. Голос чужой.
До этого момента была уверена, что судьба и так хорошенько отыгралась на мне за несколько лет спокойной жизни. Макнула в дерьмо по самое горло. Чуть не утопила. А оказалось, в навозной куче предстоит еще и поплавать.
— Нет. Альтернативы не будет, — жестко обрубает Исаев. — И рассказать о нашей сделке вы тоже не сможете. Попробуете признаться, и Хаванский вернется туда, где ему самое место. За решетку.
Я дергаюсь как от пощечины.
— Вы обещали, что дело будет закрыто. Навсегда.
— Будет. Как только вы исполните просьбу, — кивает Исаев. — А «навсегда» зависит лишь от вас. От ваших благоразумия и молчания.
— Но он не простит мне... — Язык не поворачивается сказать о том, что предстоит. — Никогда.
В памяти вспыхивает дождливый вечер несколько недель назад. Промокшее пальто. Умелые пальцы Клима, обжигающие своими прикосновениями. Его губы на моих губах. И слова: «Ты хотела узнать условия нашей сделки, так вот, запоминай. Первое и самое главное. Ты моя. Без третьих, без четвертых...»
Этот потрясающий мужчина, который до меня не ограничивал себя никакими нормами морали и не требовал ни от кого верности, оказался жутким ревнивцем. Собственником, помешанным на одной-единственной женщине. На мне.
— Зато он будет на воле.
— Презирать меня. — Прижимаю ладони к горящим щекам.
— Скорее всего.
— И проклинать нашу встречу. И первую, и вторую... Все. — Прошлое каруселью проносится перед глазами.
Смешно. За последние девять лет я успела побывать замужем и развестись, однако самые яркие и горькие моменты связаны не с мужем, а с Климом.
Все это время мы словно были связаны. Несмотря на толпы его женщин и мой брак.
— Мне жаль.
Впервые за нашу встречу Исаев выглядит настоящим. Я верю, что ему действительно жаль, вижу во взгляде сочувствие. Он будто прямо сейчас переживает ту боль, через которую мне и Климу придется пройти.
— За что вы так... с нами?
— Первый закон природы — за все нужно платить. Клим Хаванский забрал у меня то, что было мне дорого. Заставил узнать, что такое предательство.
— Решили отплатить той же монетой? Узнали, что ему дорога я, и...
Говорить безумно сложно. Я как под сильной заморозкой. Все вижу, все слышу, но мозг буксует. Он отказывается принимать новую реальность, не хочет в нее верить и представлять.
— Хаванский начал первым. И его не мучила совесть, когда, наигравшись, он выбросил свою игрушку. — Исаев до желваков стискивает зубы. — Он сделал мне больно. Теперь я хочу, чтобы он сам почувствовал, каково это.
— Но я... я ни в чем не виновата. Я не брала у вас ничего. Ваша жена... — Прекрасно понимаю, о какой «игрушке» идет речь. — Мы даже незнакомы. Я знаю лишь, что ее зовут Ева. И все.
 
— Есть такое понятие — «сопутствующий ущерб». На вашу беду, вы оказались не с тем человеком не в то время.
— Ущерб... Чужие судьбы — ущерб? — с нервным смешком слетает с губ. — Похоже, люди для вас не дороже пыли под ногами.
— Хаванский худшая партия для такой умной и красивой женщины. Когда-нибудь, Диана, вы поблагодарите меня за то, что избавил вас от этого подонка.
— И вынудили пройти через... — Не в силах произнести больше ни слова, замолкаю и разворачиваюсь.
— Вам стоит поспешить, — доносится в спину, когда я подхожу к двери ресторана. — У моего предложения короткий срок.
— Мне нужно подготовиться, — хриплю, не оборачиваясь.
Все мое здравомыслие, вся выдержка — они испарились. У каждого человека есть предел возможностей. Своего я уже достигла и даже ступила за край.
— Не беспокойтесь, дорогая. Мои люди сами все зафиксируют и передадут адресату. Просто войдите в здание вашего чудесного клуба и будьте собой. Разные мужчины, разные ощущения... Мне рассказывали, когда-то вам нравилось.
  
Глава 46
 
Глава 46 
Встреча с Исаевым лишает меня последних сил. Умом понимаю, что нужно вернуться домой, что Николай, наверное, уже поднял на уши и охрану, и полицию, и всех знакомых. Но ничего не могу с собой поделать.
Вместо того чтобы вызвать такси, бесцельно иду вдоль набережной. Не глядя на прохожих, кутаюсь в свои мысли. Как на волнах, катаюсь от прошлого к настоящему, от возможного — к нереальному.
В отличие от подружек из школы, я никогда не мечтала о большой любви и жизни, похожей на сказку. Может быть, это неправильно, однако тогда думалось, что так безопаснее. Чем ниже планка, тем легче ее достигнуть.
Если бы не Клим, моим первым мужчиной оказался бы кто-нибудь из сокурсников. Милый, простой, не очень умелый и обязательно надежный. Замуж я бы вышла не за Шаталова, а за ровню — скромного экономиста, инженера или преподавателя вуза. На радость родителям стала бы живым подтверждением теории о том, что девочки выбирают мужчин, похожих на их отцов. Но Хаванский за одну ночь сделал так, что моя планка взлетела до небес.
После него все пошло наперекосяк. Сокурсники превратились в скучных мальчиков. Любимые преподаватели — в безнадежных зануд. А родительский дом, где нужно было молчать об унизительной помощи брату, — в темницу.
По сути, таким же местом заключения, только без надзирателей и постоянного контроля, был наш дом с Шаталовым. Моя привычка ограничивать себя никуда не делась даже рядом с законным мужем. И лишь Клим снова смог проломить привычные казарменные стены.
За короткий срок под одной крышей с ним я узнала, что умею ревновать, стала извращенкой, зависимой от его тела. И полюбила.
Сложись все иначе, возможно, впереди нас ждала бы та самая белая полоса, о которой рассказывают чокнутые оптимисты.
Я бы обязательно плюнула на фирму и уехала с Климом хоть в Китай, хоть на Северный полюс. Научилась бы просыпаться в мужских объятиях. Превратилась в беззаботную домохозяйку, которая знает, как отличить зрелое авокадо от незрелого, умеет по блеску глаз определять свежесть рыбы и готовит идеальные яйца пашот. 
Мы бы занимались сексом утром и вечером. Смеялись из-за неудачных поз и целовались до саднящих губ.
У нас обязательно были бы громкие ссоры и горячие примирения. И еще много разных «бы». Без насилия. Без предательств. Без проклятого сопутствующего ущерба.
Вспомнив эту дикую формулировку Исаева, вздрагиваю.
В свое время моя личная жизнь была сопутствующим ущербом для родного брата. Не помню, чтобы он переживал, что со мной станет после ночи с прокурором. Наутро Стас даже не спросил, как я себя чувствую и нужна ли помощь.