Ложь между нами (СИ)

Что-то тяжелое ударяется в стекло со стороны Альберта. Осколки летят на пол и сиденье, а уже через пару секунд Пекарского и шофера вытаскивают из машины и грузят в микроавтобусы.
Люди Хаванского действуют настолько быстро, что мне не хватает времени испугаться. Интуитивно жмусь в свой угол, а когда вокруг все стихает, сама выхожу на улицу.
— С тобой все в порядке?
Одновременно с этими словами на плечи опускается мужской пиджак. Теплый, нагретый сильным, тренированным телом. Такой большой, что висит на мне как пальто.
— Да. В порядке. — Оглядываюсь. — И сразу отвечу на следующий вопрос. Не испугалась.
Вряд ли на планете Земля найдется еще одна пара людей, которые вместо приветствия постоянно уточняют, все ли в порядке. Аномалия этикета. И ничего с этим не поделать. Все наши встречи как стихийные бедствия.
— Обязательно было садиться к нему в машину? — Клим поправляет на мне свой пиджак и недовольно щурится.
— Нужно было выяснить, кто еще из акционеров представляет опасность.
— Никто, кроме этого придурка, не связан с шантажом. — Хаванский кладет ладони на мои плечи. Сжимает их, словно хочет притянуть меня к себе или сделать больно. И тут же отпускает. — А если бы я не успел?
— Ты все и так знал? О собрании. — Умышленно пропускаю мимо ушей последний вопрос.
У меня нет на него ответа. Ставка была гораздо выше, чем моя безопасность. В случае сговора акционеров компанию не спасло бы никакое чудо.
— Я знаю столько, сколько нужно. — Клим как всегда темнит.
— Знаешь или участвуешь? Контрабанда на границе не твоих рук дело?
— Я не пачкаюсь подобным дерьмом. Контрабанду подложили те же, кто отправил Марка в реанимацию.
— А Пекарский? Он так вовремя обо всем узнал. Так быстро придумал план с собранием.
Возможно, все мои вопросы лишние. Марк доверял Климу, он будто заранее знал, что никто другой не сможет мне помочь. И все же не получается молчать. Альберт не так умен, как пытался казаться. А вот Клим... он точно не дурак. К тому же слишком давно хочет заполучить меня в свою кровать.
— Выключи паранойю, Диана, — усмехается Клим. — Пекарский исключительно твоя заслуга. Знай я заранее, что он так сильно на тебе помешан, отправил бы старого мудака к Марку. На соседнюю койку.
— То есть ты совсем ни при чем? С перьями и нимбом.
Я закутываюсь в пиджак как в кокон. Телу уютно в этом тепле и облаке аромата. Ему плевать на то, что я чувствую к хозяину одежды и чего боюсь.
— Не важно, с чем я. — Клим распахивает пассажирскую дверь своей машины. Той самой, что приехала последней и лихо перегородила две полосы. — Ты сама мне позвонила и дала согласие на все условия. Назад не отмотаешь.
Он кивком приказывает, чтобы я села.
— Я не жду никаких поблажек. — Покорно устраиваюсь на сиденье.
— Как и в случае со стариком, который чуть не изнасиловал тебя.
Клим опускается на водительское место и заводит двигатель. Хаванский спокоен, если не считать желваков на скулах.
— Он будет жить? — Вспоминаю ужас на лице Пекарского.
— Долго и счастливо. Подальше от тебя и от компании.
— А его охрана? — Я, точь-в-точь как Альберт, оборачиваюсь назад. — Они нас так и не догнали...
— Николай уже занимается этой проблемой.
— Один?
— Ты думаешь, я приставил бы к тебе любителя?
— Ясно... — Вжимаюсь в спинку сиденья.
В машине тепло, но холод сковывает по рукам и ногам.
— Спрашивай, — Клим будто мысли читает.
— Можно узнать, на что я согласилась?
— Обязательно, Диана, — выруливая в незнакомом направлении, бросает Хаванский. — Ты узнаешь. И сделаешь все, что нужно. Очень скоро. У меня дома.
  
Глава 14
 
Глава 14 
Чтобы хоть немного успокоиться, всю дорогу гадаю, каким будет дом Клима. На ум приходят древние крепости и обнесенные двойными стенами особняки местных чиновников. Но когда мы подъезжаем, становится ясно, что я ни капли не знаю своего тюремщика.
— Он одноэтажный? Или там под землей бункер на несколько ярусов?
 
Смотрю на странное здание из стекла и бетона. Больше всего дом напоминает ангар. Нет ни крыльца, ни окон, ни дорожек. Только стеклянные и бетонные стены.
— В наличии чулан. Для женщин, — криво усмехается Клим и останавливает машину у двери, на закатанной в асфальт площадке.
— Я догадывалась, что ты Синяя Борода. — Сквозь стекла видно просторный холл, гостиную и кухню. — А еще вуайерист.
— Тебе понравится!
— Боюсь, я недостаточно испорчена.
— Это поправимо.
Клим выходит из машины и ждет меня. Никаких попыток помочь или прочей благородной суеты.
— Я должна буду здесь жить?
— Без «должна» мне нравится больше, но суть ты уловила.
Он открывает дверь и пропускает меня вперед.
— Долго?
Внутри дом такой же странный, как и внешне. Просторный лофт. С серой, под бетон, штукатуркой, такими же полами и промышленными светильниками.
Ни одного намека на уют или женскую руку.
— Пока я не разберусь со всеми твоими проблемами или...
Клим снимает с меня пиджак. «Распаковывает как подарок», — приходит на ум сравнение.
— Или? — жду продолжения.
— Или я сам тебя отпущу. — На лице Хаванского не остается и следа от улыбки.
Словно знакомлюсь впервые, скольжу по нему взглядом. Высокий лоб. Густые светлые брови. Прямой нос с небольшой горбинкой. Четко очерченные скулы и такая же жесткая геометрия подбородка.
Одни линии. Никаких изгибов. Стопроцентная мужественность и суровая арктическая красота.
Последняя мысль заставляет отшатнуться.
Я много раз замечала жадные взгляды, которыми женщины буквально облизывали Клима с ног до головы. Слышала в клубе сладкие стоны. Видела опьяневших от секса с ним девушек, готовых исполнить любую прихоть ради повторения или чести стать постоянной. Все они были одноразовыми игрушками. Слишком слабыми, чтобы сказать: «Нет!» Скучными для этого хищника.
— Ты хочешь прямо здесь? — Завожу руки за спину и до талии расстегиваю платье.
Для чего я здесь, ясно как день. Если цена безопасности компании — мое тело, так тому и быть. Не хочу ждать.
— Так спешишь? — Клим позволяет платью стечь к ногам. Не прикасается, но и не отводит глаз.
— У меня нет никакого желания изображать из себя не такую. — Расстегиваю бюстгальтер. — Это сделка. Значит, каждый платит за свою услугу. Мой черед.
— Да... —По его губам кривой трещиной ползет улыбка. — Ты единственная женщина, за которую я когда-либо платил.
— В этот раз я обойдусь тебе очень дорого. — Следом за платьем на пол падают белье и шпильки для волос.
— Заводит? — Клим выбрасывает вперед правую руку и резко притягивает меня к себе. Впечатывает в каменный торс.
— Ты знаешь, как проверить.
Мне страшно и одновременно легко. Так давно боялась этого, что от напряжения выгорели все защитные механизмы.
— Знаю. — Наклонившись, Хаванский касается носом моей щеки. Проводит им вдоль скулы и жадно вдыхает. — Ты пахнешь другим.
Вздрагиваю.
— Тебя это останавливает? После всех тех женщин, что ты перетрахал в клубе?
— Они были «те». Всего лишь.
Он отпускает так резко, что я пошатываюсь.
— Тогда... — Облизываю губы.
— Идем!
Ничего не объясняя, Клим берет меня за руку и ведет вглубь квартиры. К длинному коридору.
— Здесь? — спрашиваю, когда мы останавливаемся у первой двери.
— Нет. — Он смотрит на меня как на диковинную зверушку. — Дальше.
— Там? — Толкнув следующую дверь, делаю глубокий вдох.
— Снова нет. — Клим указательным пальцем накрывает мои губы. Запечатывает их.
— А можно без игр? Я не настроена.
Чувствую себя марионеткой в руках кукловода. Голой, слепой и беспомощной.
— Придется настроиться.
Он проводит меня мимо третьей двери и останавливается у четвертой. Секунду назад войти в комнату было просто, а сейчас словно запал иссяк.