Колыбельная горы Хого
Он обнял её сзади за талию, согрел дыханием шею, и Мико содрогнулась всем телом.
– Я так скучал…
Мико хотела схватиться за меч, вонзить его Акире в грудь, как представляла много раз до этого, но оцепенела, судорожно выдохнула, чувствуя, как предательски ускоряется сердце, как дрожат колени. Она хотела оттолкнуть цуру, но не двигалась с места.
– Почему ты оставила меня, жемчужинка? – шептал Акира, целуя её в шею. – Я погибаю без тебя.
Мико пыталась ему ответить, но язык отказывался шевелиться, тело стало тяжёлым и непослушным, как бывает во сне. Это сон. Просто сон. Акира казался таким тёплым, таким настоящим, тем Акирой, которого она ещё не знала, которого любила и который любил её. Это был Акира, который не сделал ничего ужасного с ней, с Хотару, с Райдэном. Который смотрел ей в глаза с невыразимой нежностью и позволял не чувствовать себя одинокой.
Это был всего лишь сон.
– Вернись ко мне. – Акира развязал пояс её хакама, и штаны легко соскользнули вниз. – Прошу тебя.
Мико не шевелилась, позволяя Акире ласкать себя, собирая его прикосновения, поцелуи и стараясь не думать о том, что он сделал с ней. Ей очень хотелось стать той Мико, которая ничего не знала. Акира не снился ей ни разу с того дня, как она покинула Хого. Вернее, снился, но не так. В кошмарах, пронзающий Хотару копьём – он воплощался в страхах Мико. Это же было нечто другое.
– Почему ты молчишь? Скажи что-нибудь, жемчужинка. – Акира тяжело дышал ей в затылок, его руки легли ей на обнажённую грудь и заскользили по животу вниз. – Ты вернёшься ко мне? Ты же всё ещё любишь меня?
Нет. Не любит. Нет, не вернётся. Но почему? Почему она не могла найти в себе сил это сказать? Почему вместо этого с её губ срывался только робкий тихий стон? Она ненавидела себя за этот стон. И Акиру тоже.
– Ты же всё ещё любишь меня? – эхом повторил Акира, и Мико разомкнула губы, чтобы ответить…
– Ты совсем с ума сошёл?! – гневный голос вырвал Мико из сна и заставил подскочить. Макото захлопнул входную дверь. Янтарный глаз светился в темноте. Он подлетел к Райдэну, словно собирался ударить.
– Нас никто не заметил, – спокойно ответил Райдэн и не двинулся с места.
– Нас? – Макото задохнулся и, кажется, только теперь заметил Мико, которая ошалело глядела на него, пытаясь отдышаться после странного сна. – Ты и её притащил? Вы… – Он выглянул в окно и скупым, быстрым движением, задвинул ставни. – Ты хоть представляешь, что Кацуми сделает со мной, если узнает?!
– Так сделай так, чтобы не узнала. – Райдэн поднялся на ноги, оказавшись на голову выше Макото.
– Мы кое-что узнали, и без твоей помощи не обойтись, – попыталась смягчить ситуацию Мико, наконец окончательно приходя в себя.
– И это не могло подождать до следующей встречи в Небесном городе? – оскалился Макото, и только теперь Мико заметила, что повязку этой ночью он надел на другой – человеческий – глаз, и теперь гневно сверкал янтарным – лисьим.
– Знаешь что-то о Серебряном Лисе? – Райдэн проигнорировал его вопрос. – Он вроде как из вашей породы.
Макото метнул на него злой взгляд, а Мико отчего-то захотелось оттеснить Райдэна, заслонить собой от этого взгляда. В нём была острая, колючая, физически ощутимая опасность, которую, судя по расслабленному виду Райдэна, тот либо не замечал, либо отлично делал вид, что не замечает.
– Мы же не зря сюда тащились через половину острова? – поторопил Райдэн.
– Зачем тебе этот сумасшедший? – с подозрением спросил Макото.
– Так ты его знаешь?
Макото вздохнул, скинул наконец с ног гэта и уселся на подушку, скрестив руки на груди. Райдэн остался стоять, Мико – сидеть на сундуке.
– Его имя Акайо, он был придворным поэтом при волках, – всё ещё недовольным тоном сказал он, глядя на Райдэна исподлобья. – Первый из кицунэ, кто поднялся до таких высот. Среди наших его все знают. После того как пали волки, он пошёл отшельничать в леса – кицунэ за ним приглядывали, а Кацуми после войны пыталась вернуть ко двору, но он всякий раз отказывал. В какой-то момент Акайо перебрался на земли людей. Последний раз его видели в столице лет сто назад, если не больше. Примерно тогда Кацуми потеряла к нему интерес и перестала отправлять соглядатаев. Говорят, что старик давно сошёл с ума и пишет всякие непотребные бредни и пошлые книжонки с картинками про ёкаев и людей. Это всё, что мне известно. Так зачем он вам?
– Мы думаем, что он может знать что-то о печатях, – ответила Мико. – Он написал, что в заклинании тысячу лет назад участвовали не двенадцать, а тринадцать монахов.
Несколько мгновений Макото молчал, ожидая продолжения, но, когда понял, что Мико больше ничего не скажет, лицо его вытянулось, брови поползли вверх, а рот перекосило.
– И это всё? – гаркнул он, вскакивая. – Ради этого вы рисковали всем, пробираясь сюда? Из-за… лишнего монаха в писульках сумасшедшего кицунэ?!
Макото был в ярости. Он сгрёб Райдэна за грудки и занёс кулак. Мико спрыгнула с сундука и бросилась на помощь, но Райдэн ловко увернулся от удара, перехватил руку Макото и, с хрустом заломив её, пришпилил кицунэ лицом к стене. Один из гобеленов сорвался с крючка, сбил с комода шкатулку, и драгоценности со звоном разметались по полу.
– Вы хоть понимаете, что мы все можем умереть из-за вашей глупости! – Макото шипел от боли. – Ладно, она – дура, но ты, Райд…
Райдэн усилил нажим, и Макото, зажмурившись, заскулил, как щенок.
– Следи за языком, – тихо сказал Райдэн и ослабил захват.
Макото вырвался, по пути сметая с комода еще две шкатулки, засопел, схватился за руку, словно проверяя, на месте ли она, но пыл заметно растерял. Смотрел на Райдэна злобно, сведя брови и втянув голову в плечи.
– Идите в Гинмон. Если старика нет в столице, то я не знаю, где его искать, – проворчал он. – Только вы зря тратите время, которого у нас нет.
– Наоборот, если зацепка того не стоит, мы узнаем об этом до следующей встречи в Небесном городе, – ответил Райдэн. – И успеем обдумать новые возможности.
Макото скривился, но спорить не стал. Он всё ещё держался за руку – видимо, захват оказался достаточно сильным, чтобы её повредить. Мико отчего-то было его совсем не жаль.
– Успел узнать что-то полезное? – спросил Райдэн.
– Нет, – буркнул Макото. – Уходите. Скоро рассвет – вас могут заметить.
Райдэн коротко кивнул и направился к выходу. Мико поспешила следом. Когда они вышли в ночь и удалились на приличное расстояние от деревни, Райдэн оглянулся.
– Напомни мне обновить защитные заклинания вокруг замка, как вернёмся, – бросил он как бы невзначай.
– Зачем? – удивилась Мико.
– Да так, на всякий случай, – пожал плечами Райдэн, и они продолжили путь к вершине холма, в небе над которым зияла невидимая брешь.
Если земли Истока были пронизаны брешами, то в землях людей их практически не было, поэтому до столицы предстояло добираться на своих двоих. Пока Райдэн изучал карты, Мико уговаривала Юри остаться в замке с другими акасягума. Юри плакала и не хотела отпускать Мико, а после, когда они легли спать, забралась под одеяло, вцепилась в Мико и не отпускала остаток ночи. Утром к уговорам присоединились другие акасягума, и Юри всё же сдалась, попросив взамен какую-нибудь вещь Мико на время, пока её самой не будет. Пожитков у Мико было немного, вернее, их не было вовсе. Одежда нашлась в шкафах Райдэна; меч, заколка и кимоно принцессы по праву принадлежали Хотару. Всё, что оставалось у Мико, – два подарка: маска тэнгу от Райдэна и персиковая косточка от дедушки Кио.
– Держи. – Мико не нашла ничего лучше, чем отдать Юри персиковую косточку. Маска нужна была ей, чтобы не привлекать внимания ёкаев по дороге. – Прости, у меня больше…
Юри с сияющими глазами выхватила косточку и убаюкала её в ладошках так, будто невероятным чудом сумела заполучить невиданное сокровище.
