Виктория - значит Победа. Каждому по делам его (СИ)

— А к каким партиям можно примкнуть? — какие партии, тут же пока ещё не было революции!
— Главным образом — к сторонникам или противникам маркизы дю Трамбле, — усмехнулся виконт.
— А есть и противники? — изумилась я.
Она ж того, всесильная королевская фаворитка. Куда там противники!
— Есть те, кому не по нраву её присутствие при дворе, её присутствие вблизи королевской семьи и её предполагаемое влияние на короля. Её нет-нет да пытаются подвинуть.
  
— Как такое возможно? — не поняла я.
— О, могут быть разные способы. Я вам потом расскажу, — ещё и кланяется, вот ведь. — А пока могу сказать, что в столице наш знакомый герцог бывает нечасто, и никогда не задерживается надолго, всегда торопится вернуться домой. Ни к каким заговорам не примыкал, на военной службе не был, пытался учиться в Академии, но не справился — так, господин граф, я верно помню?
— Его способности невелики, — подтвердил граф. — Он бы не смог одолеть обучение в Академии. Но у него был отличный наставник, и теми крохами, что даны свыше, он владеет отменно. Против настоящего мага — и говорить не о чем, но для простецов хватает.
— Вот. В Академии не учился, образование исключительно домашнее, и мне даже называли имя человека, который его выучил, если будет нужно, я его добуду. Человек этот жив, хоть и в годах, и в случае необходимости у него можно что-то узнать об особенностях магической силы, подвластной Фрейсине, — сказал виконт. — Далее о семье нашего герцога, тут всё достаточно просто. Он женился тридцать лет назад на дочери соседа, деве небогатой, но магически одарённой. И у него есть сын от супруги, сыну сейчас двадцать семь, он никогда не был представлен ко двору и не покидал родительского дома. К слову, основные владения Фрейсине находятся довольно далеко отсюда, близ Массилии — только охотничьи угодья, которые он, правда, навещает почти каждую зиму. Сын, Арно Фрейсине, признан королём наследником герцога, но заочно. Герцог рассказывает историю о слабом здоровье отпрыска и никому его не показывает. Болтали, что какой-то человек Вьевиллей как-то проезжал мимо замка Фрейсине и попросился на ночлег, и его пустили, но молодого человека не приглашали за стол, и вообще его не было видно.
— А он там жив вообще, этот сын и наследник? — усомнилась я.
— Думаю, Викторьенн, что если бы его не было в живых, то герцог женился бы уже давно, — покачал головой граф. — Нет, я полагаю, что молодой человек жив, но, может быть, нездоров?
— Я понимаю сложность задачи, — начал Гвискар, — и если Виктория не будет против, возьмусь просить совета у маркиза де Риньи. Некие наши методы вполне подходят для того, чтобы выведать то, что стараются скрыть. Мне кажется, у Фрейсине есть тайна, и если мы узнаем её, она даст нам возможность говорить с ним более уверенно.
— Я тоже хочу, — брякнула я раньше, чем подумала.
— Что именно вы хотите? — нахмурился граф.
— Участвовать в раскрытии тайны, — вздохнула я, уже понимая, что ничего не выйдет.
Где я, и где та тайна, и я никак не некромант, чтобы можно было подкрадываться тайными путями и что-то там выяснять.
— Я подумаю, как вы сможете нам помочь, — улыбнулся Гвискар. — Но знаете, мне хочется немного обезопасить себя на это время. Скажем, если всё же навязать Фрейсине поединок? Он ведь ещё в городе, не уехал?
— Эмиль, не дурите, — сурово ответил господин граф. — Мало вам опалы? Если бы он напал на вас посреди улицы, король счёл бы, что вы в своем праве. А просто так — даже и не мечтайте.
— Но мы ведь должны как-то объяснить ему, что нечего точить зубы на госпожу де ла Шуэтт, — вздохнул Гвискар. — Кстати, Виктория, а как ваш отец смог отвязаться от него, вы знаете?
— Увы, нет. Знаю только, что он отослал меня от себя и попросил маркиза закрыть меня от магического поиска.
— Расскажет. Я думаю, мы подготовимся, и он всё нам расскажет, — улыбка Гвискара не предвещала господину герцогу ничего хорошего.
— Успеете ещё помечтать, — оборвал его граф. — Викторьенн, что вы узнали о тайне вашего отца? Той самой, раскрытием которой угрожал Фрейсине?
— Почти всё, — с готовностью откликнулась я. — Увы, кроме одного важного элемента, но его, кажется, господин де Сен-Мишель унёс с собой в могилу. Маркиз не знает тоже, хоть и был с ним дружен. Возможно, знает кто-то ещё, но я не знаю таких людей.
— Рассказывайте, Викторьенн. Я так понимаю, что история Сен-Мишеля — дело прошлое, и раз все участники её мертвы, то можно говорить об этом спокойно.
— Наверное, да. Все, — согласилась я, подумав. — Дело в том, что… моей матерью была не госпожа де Сен-Мишель, а другая женщина. Это была какая-то там невероятная история любви. А потом меня отослали в пансион, а шесть лет спустя господин де Сен-Мишель скончался, получив некое известие магической связью. Маркиз де Риньи предположил, что известие было как раз о смерти его возлюбленной, вроде бы тогда свирепствовала какая-то эпидемия, говорил он. Очевидно, в монастырь все эти подробности не дошли.
— И что же, он убедил супругу выдать бастарда за рождённого в браке ребёнка? — сощурился граф.
— Именно, — киваю. — И у ребёнка, то есть у меня, не было никаких сомнений в том, кто моя мать.
Я точно этого не знала, но как иначе-то? Викторьенн не знала другой матери, кроме госпожи де Сен-Мишель.
— И… никаких намёков? Деталей? — Гвискар тоже заинтересовался.
— Нет, ни намёков, ни деталей. Я читала их переписку, но они были очень осторожны, и там нет никаких подробностей.
— Может быть, мы с господином графом нашли бы те подробности? — Гвискар внимательно смотрит на меня.
— Может быть. Но писем больше нет — я неосторожно обошлась с механизмом потайного ящика, не зная его тонкостей, и они теперь уничтожены, — пожимаю плечами.
— Разумно, — соглашается граф. — Что ж, вот вам и ответ.
— Ответ? — не понимаю я.
— Конечно. Он определённо в имени возлюбленной господина де Сен-Мишеля и матери Викторьенн де ла Шуэтт. Фрейсине знает это имя, и отчего-то желает получить в жёны дочь этой женщины. Что там, мы не знаем — магические ли способности, высокое ли положение, большое ли наследство — но Фрейсине знает это точно и весьма желает.
— Но как он это всё заполучит, если эта дама мертва? — выдыхаю я.
— А вот тут, полагаю, вы с маркизом заблуждаетесь. Дама жива и здравствует, потому что и впрямь — иначе зачем? О нет, Фрейсине желает получить вполне определённые блага от определённой существующей женщины, а то и от вас обеих сразу, — сказал граф негромко и веско.
— Хрен ему, а не блага, — говорю, прежде чем соображаю — приличная Викторьенн не должна так говорить.
Граф укоризненно вздыхает, Гвискар усмехается.
— Викторьенн, не следует перенимать от Шарло словечки Песчаного Конца, — качает головой граф.
— Согласна, каюсь, — даже и не думаю возражать. — Но положение таково, что… иногда хочется высказаться. В ближнем кругу.
Граф кивнул — мол, в ближнем ладно, но за пределы и думать не смей. А я запомнила. Если что, можно ведь и сказать что-нибудь… неожиданное. Не только магической силой приложить.
— Я всё же изучу образ жизни господина герцога и обдумаю возможность наведаться к нему. Всё же, мы вместе с вами, господин граф, вступились вчера за Викторию. С вами он поговорил, а я сам с ним поговорю. О, просто поговорю, уверяю вас, просто поговорю, — вскинул Гвискар ладони. — Я не буду его вызывать или, того хуже, убивать.
— Не лезьте открыто, Эмиль, — покачал головой граф. — Только хуже сделаете. Следить — ладно, что уж. Но не нужно открытого нападения, не осложним ли мы наше положение?
  
Гвискар вздохнул.
— Хорошо. Но обещайте, Виктория, что если он заявится сюда и что-то потребует от вас, то вы немедленно позовёте меня на помощь.
Я обещаю — это несложно. С помощью всегда проще, чем без. А если сильные и могучие люди сами предлагают ту помощь, то и хорошо.
— А я подумаю, кого из столицы расспросить о давних делах, — раздумчиво сказал граф. — Эмиль, если Викторьенн не возражает, привлеките Жана Тардье, вдруг он и в старой тайне разберётся?