Виктория - значит Победа. Каждому по делам его (СИ)

А близнецы закрутили вокруг меня свои щупальца, и я додала силы в защиту…
— Что это здесь происходит, скажите-ка на милость, — к нам шагнул из теней отец близнецов.
— Папа! — радостно взвизгнула Луиз. — Папа, скажи — это правда, что ты женишься на госпоже де ла Шуэтт? — тут же спросила и уставилась на него.
Брат её подошёл и молча встал рядом с тем же немым вопросом.
  
— Да, Луиз, это правда, — кивнул он ей. — Но пока это тайна, и вам всем — слышали, всем — придётся хранить эту тайну.
Он посмотрел на каждого из детей и на господина Блана. Все кивнули в знак согласия. Тогда Эмиль взял мою ладонь и поцеловал.
— Госпожа де ла Шуэтт согласилась выйти за меня замуж, но сначала мы должны найти и победить её врагов.
— Мы поможем, — важно кивнула Луиз, обвела взглядом остальных. — Она нам подходит, да. Она не боится. Мы её берём.
  
22. Нашествие
 
— Стоило уехать на неделю, как вы тут наворотили столько, что с наскока и не разгрести, — посмеивался герцог Саваж.
У него, оказывается, были какие-то дела в провинции, он объезжал какие-то замки и инспектировал какие-то форты по поручению короля.
— Всё случилось стремительно, — отвечал Эмиль.
Мы сидели в гостиной втроём, дети ушли к себе — все, и Жанетта, и снова вернувшийся ни с чем Раймон. Я совершенно не была уверена в том, что они там спят, скорее всего — тоже устроили какой-нибудь военный совет.
Пока же Эмиль рассказывал — что произошло, и что уже сделали для понимания ситуации.
— Кто напал на кучера — мы, к сожалению, не узнали. Или пока не поймали этого человека, или он сбежал из города. Кому принадлежит склад, установили быстро, это господин Брассье, конкурент Викторьенн. Только вот его самого в городе нет, уехал дней десять назад, и обратно его ожидают не ранее, чем ещё дней через пять-семь, тоже объезжает крестьян, у которых уже скоро посевная. И договорились ли с ним, или же просто воспользовались, зная, что хозяина нет, и склад стоит пустым — мы пока не знаем.
— А родственницу не допросили ещё?
— Терезу-то? — интересуюсь. — Нет. Но мы непременно сделаем это.
Пожалуй, для меня самый больной вопрос как раз не о денежных потерях, а о Терезе. Я понимала, что надежды на неё никакой, помощи от неё ждать не нужно, и поддержки, и опоры, и всего этого, но ножа в спину я не ожидала. Я кормила её, поила, одевала, развлекала, платила её долги, делала ей противозачаточное зелье после её вечных свиданий, слушала о её бедах, о любовных победах и неудачах, и что вышло в итоге? Где я ошиблась?
Вообще ситуация повторилась, случилось, как дома — там ведь я тоже всячески любила-заботилась, а меня по сути предали. Но там я не была кормильцем-поильцем, не оплачивала всё-всё и не решала все возникающие проблемы. Оба мы вкладывались в нашу жизнь — деньгами, силами, делами. И казалось, что всё правильно, что всё так и должно быть, что мы состаримся вместе… но нет.
Я не собиралась стариться вместе с Терезой, я понимала — кто-то из нас всё равно выйдет замуж раньше. Сначала думала — что я, потом мне показалось — нет, она. Я уже была совершенно готова выставить её в Вишнёвый холм — сначала с Огюстом де Тье, а когда сорвалось — то с Люсьеном д’Орвилем. И мы будем ездить друг к другу в гости, наши дети будут дружить, как и мы сами… А что теперь?
А ничего теперь. Пусть рассказывает, во что вляпалась, и проваливает в Вишнёвый холм. Хочет — одна, хочет — с Люсьеном. Кажется, я сделала для неё всё, что могла. Дальше пускай крутится сама, или не крутится, но — что хочет, то и делает. А я снова буду строить свою жизнь с начала.
С Эмилем, да. И с его детьми. И может быть, с нашими общими тоже — потому что господин Валеран ничего не сказал мне о том, что я не смогу больше родить. Наоборот — сказал, что я полностью здорова — конечно, когда я уже поднялась на ноги и окрепла. Так что… просто с начала, снова с начала.
Эмиль обсуждал с Саважем какие-то первоочередные действия — герцог с пол-оборота включился в эту нашу историю. И они договорились о чём-то на завтра — куда-то пойти, с кем-то поговорить.
— Виктория, о чём ты думаешь? — он взял меня за обе руки.
Я даже не заметила, что Саваж откланялся и ушёл спать, и мы остались вдвоём.
— Думаю о том, почему Тереза взялась что-то предпринимать против меня.
— По глупости? — тут же откликнулся Эмиль с усмешкой. — Прости, я никак не могу увидеть в ней великую заговорщицу. И думаю, её глупостью просто воспользовались. Но этот факт нисколько не оправдывает её в моих глазах. И я не собираюсь позволять тебе заботиться о ней и дальше, — качает он головой. — Я понимаю, ты — человек большой души. В твоём сердце находится место для всех — и для юных магов-беспризорников, и для всех слуг, кого прикормил де ла Шуэтт, и для графа Ренара, и для Терезы. Но невозможно заботиться о человеке, который одной рукой берёт твои деньги, а второй бьёт тебя же в спину. Поэтому… я думаю, мы поговорим с госпожой де Тье. Один раз. И всё, пускай дальше живёт сама. Как там называется её имение?
— Вишнёвый холм.
— Вот, пускай туда и отправляется. А младший Орвиль может её туда сопроводить.
— Не поверишь, именно об этом я сейчас и думала.
— Правильно думала. Пойдём спать? — ведёт пальцем по моей щеке, улыбается. — Не нужно сейчас думать о них обо всех. Завтра нам расскажут что-нибудь новое, непременно. С нами граф Ренар, хоть он пока и не знает, что с тобой всё хорошо, но мы ему скажем. И с нами герцог Саваж, он пообещал.
— И наши боевые дети.
— Точно. Кстати, Раймон видел где-то там, куда он ходит, твоего Шарло. Они поговорили, и между прочим, Шарло ведёт какое-то своё расследование. Раймон сказал, Шарло рекомендовал его кому-то, и сегодня на него смотрели уже немного более благосклонно.
— Это не опасно — то, что делает Раймон?
— Он уже не мальчик, он неплохо подготовлен для своих лет, и он всегда может сбежать тенями, если что-то пойдёт не так. И умеет звать на помощь.
— Хорошо. Тогда я не беспокоюсь за него.
— Не беспокойся. Я ж не зря его уже три года чему-то там учу, — усмехается Эмиль. — Пойдём спать?
— Пойдём.
О нет, мы чинно разошлись по спальням, но потом он пришёл ко мне. И остался до утра. И утром мы не торопились вставать.
А когда собрались в столовой и пили арро с булочками, Эмиль в какой-то момент полез в карман за зеркалом, подышал на него, ответил. И все мы услышали голос Шарло:
— Господин виконт, вам обязательно нужно знать. Приехала сестра госпожи Терезы, баронесса Клион-сюр-Экс, со своим сыном, и сказала, что раз госпожа Викторьенн пропала, то она будет тут жить!
Я как услышала, так и подскочила, и только что не подпрыгнула. Была бы птичкой или какой летучей мышкой — летала бы под потолком и вопила. Ещё только не хватало, чтобы эта вот… эта вот… вот эта родственница снова вселилась в мой дом!
Более того, её бывшие комнаты я разрешила занять под склад для Амедео — ещё прошлым летом. И обратно в спальни их не переделали. Так что… Пускай проваливает туда, откуда взялась, и я ей сейчас это скажу.
— Виктория? — тихо интересуется Эмиль.
Я делаю глубокий вдох и выкладываю ему это самое — только в совершенно цивильной форме и человеческими словами.
— А ещё мне интересно, кто её так быстро известил. Потому что дорога от её имения до Массилии занимает дней пять. А она уже здесь.
— Гнала коней во весь опор? — смеётся Эмиль.
— Да пожалуйста, только это ж какова наглость!
— Кстати, писала ли ты завещание?
— Нет. Думала, но некогда.
— Значит, в случае твоей кончины вопрос будет решать король. А кто претенденты? Госпожа Тереза и госпожа баронесса?
  
— Видимо, да. У меня нет родни, вся семья Викторьенн мертва. Кроме… кроме, — вздыхаю.
Он кивает — помнит ещё и эту мою тайну. Господи, сколько же их, этих тайн, и сколько же можно уже в них копаться!
— Значит, хорошо, что ты жива, — сверкает он глазами.