Я убил Бессмертного (СИ)

Засунув лом под куртку и накинув на голову капюшон, я направился прочь с кладбища — в мир живых.
* * *
Машина остановилась у кладбищенских ворот, сверкающих в лунном свете. Это место не так часто посещалось по ночам, но мужчина, что сидел за рулём, предпочёл бы поспешить.
Каштановые волосы, слишком рано тронутые сединой, были уложены в короткий, прямой «ёжик». Чёрная куртка, штаны камуфляжной расцветки, сдержанно-сердитое лицо. Взгляд мужчины скользнул по фигуре паренька в капюшоне, что как раз удалялся от ворот в сторону города. Но он не стал уделять этому слишком много внимания.
- Выходим, — скомандовал он, первым выбираясь с водительского сидения. Парень восемнадцати лет с недовольным лицом последовал за ним из машины — быстро и как будто нехотя.
- Ты так рванул, как будто…
- Тихо, — мужчина оборвал претензию на полуслове. — У тебя будет время высказаться, а пока помалкивай.
- Да что мы сделали-то вообще?! — возмутился парень, но, тем не менее, последовал следом за мужчиной. Тот медленно выдохнул. — Это просто могилы каких-то ублюдков, а ты ведёшь себя, как будто мы банк грабанули!
Мужчина медленно выдохнул, ничего не отвечая. Ввязываться в перепалку с сопляком не хотелось, как и задерживаться в этом месте.
«А что такого». Они даже не понимают. Совершенно честно и искренне считают, что всё в порядке.
К чёрту такой порядок. Семья Готфридов и при жизни видела мало хорошего, так ещё теперь всякие хмыри не дают им покоя в посмертии. Золотая молодёжь…
Дорогу мужчина помнил, и хотя при лунном освещении видел её впервые — плутать долго не пришлось. Впереди уже виднелся фамильный склеп, где покоились последние члены рода Готфридов. Заросшее бурьянами, затянутое паутиной место, за которым никто не следил.
Он и сам мог бы приходить сюда чаще. Но предпочитал жить, а не зацикливаться на мёртвых.
Минута или две — и он уже на пороге…
- Стой! — он выбросил руку вбок, прямо перед лицом парня, тормозя.
- Что такое? — тот удивлённо застыл на месте, не зная, чего ждать от мужчины.
Тот и сам не мог сказать, чего ждать. В этой темноте он уловил сначала запах — кислый, неприятный, металлический — и только потом уже увидел. Знакомый запах и знакомое зрелище, но… в неожиданном месте.
- Ничего, — отрезал он, повернувшись к парню. — Просто стой где стоишь и не подходи ближе. Потом объясню.
Застыв на пороге, он дал глазам привыкнуть к темноте. Вот они — два трупа у дальней стенки. В том, что ребята мертвы, сомнений не было.
…да. Для сестры это окажется тем ещё ударом. Сначала исчезновение дочери, а теперь и смерть сына.
Он терпеть не мог своих племянников — как и всю остальную семейку своей сестры — но саму её любил. Да и… одно дело — недолюбливать пошедшего в отца племянника, и совсем другое — видеть его окровавленное, изуродованное тело, лежащее на полу склепа.
Племянник был точной копией папаши — как внешне, так и по характеру. Непоколебимая уверенность в себе, до болезненности острая реакция на любое неподчинение. Жестокость, эгоизм, желание и умение идти по головам ради своих амбиций. Да уж — он был не лучшим человеком. И всё-таки он такого не заслужил.
Племянница… всё то же самое относилось и к ней. Как и её брат, она считала себя выше других, но если парня интересовала власть и сила, то ей больше нравилось демонстрировать сам факт своего привилегированного положения. Надо сказать, у неё неплохо получалось — девочка знала толк в стиле и грамотной подаче себя.
И вот теперь — где они оба?
Рядом с племянником лежал и его дружок. И тот, что стоял снаружи — тоже лежал бы, если бы пошёл с ними. Кто бы это ни сделал, мальчишки ничего не могли ему противопоставить.
Он перевёл взгляд на могилу Сергея Готфрида. Парни даже не успели её вскрыть; что бы они тут не искали — всё случилось очень быстро. И, конечно же, виновник сейчас уже далеко.
“Мог ли это быть тот парень?” — мужчина вспомнил встречную фигуру на выходе с кладбища. Но… бросать всё и бежать искать его уже поздно, даже если так. К тому же, едва ли убийца стал бы столь бесстрашно разгуливать после содеянного.
 
Нет, спешка ничего не даст. Сначала… осмотреть место и изучить улики.
Итак, они к могиле даже не притронулись. Переведя взгляд на соседние надгробия, мужчина медленно осматривал и их…
Вот оно. Крупная трещина пересекала одну из могильных плит; слишком большая трещина, чтобы быть просто случайностью.
…к чёрту. В иной ситуации он бы не решился тревожить покой мёртвого, но сейчас было не до церемоний; подойдя ближе, мужчина рванул плиту, державшуюся буквально на честном слове.
Чьи-то ноги. И не похоже, чтобы тело лежало тут с самых похорон.
Мужчина одним рывком дёрнул тело.
Да, труп был свежий — и совершенно незнакомый. На лице застыло удивлённое выражение; неправильный наклон головы показывал, что ему сломали шею одним мощным ударом.
Да что тут, в конце концов, произошло? В голову лезли самые разные версии, от логичных до безумных, но не стоило строить теорий раньше времени.
Сглотнув ком в горле, мужчина нервно хмыкнул. Бросив взгляд на разбитую табличку, он застыл на пару секунд — а потом повернулся к выходу.
Лишний труп в могиле — это половина загадки. Вторая половина — куда делся тот труп, который и должен был там лежать.
— Дядя Саша? — паренёк смотрел на него удивлённо. Да уж, наверное, у него на лице сейчас отражено всё, что он только что видел. — Что там такое?
— Скоро узнаешь, — Александр покачал головой. Нужно было вызывать сюда людей, а дальше это уже не его дело. Наверное.
Он снова обернулся на могилы. Много знакомых имён, тех, что вызывали воспоминания. Это… всегда было его делом. Делом, о котором он предпочёл забыть. От которого отказался, чтобы не допустить лишних жертв.
Они все были мертвы, и Бог с ними. Так было легче — чтобы думать, что всё закончено и началась другая глава. Александр понятия не имел, что он сказал бы, например, Артуру, если бы тот оказался жив; как сообщил бы о случившемся, как объяснил бы, почему его сестра — невеста Артура — вышла за того, кто стал причиной гибели Готфридов.
Если честно, Александр не знал бы даже того, как посмотреть старому другу в глаза.
  
Глава 5
 
Разумеется, город изменился. Вывески стали ярче, дома — современнее и намного выше, а многие улицы и вовсе казались незнакомыми. Наверняка исторический центр изменения затронули меньше — никто не стал бы переделывать знаменитые дворцы и каналы северной столицы. Но тут, на окраинах, разница была очевидна.
И вместе с тем — всё производило впечатление… какой-то затхлости и потрёбанности. Где-то там, наверху, сверкали неоном вершины башен, но внизу я никак не мог отделаться от этого ощущения.
Впрочем, я не слишком приглядывался. Нет, меня интересовал город, интересовали изменения, произошедшие с ним за двадцать лет, но… не в первую очередь. Сначала — кое-что поважнее; единственное место, которое я действительно хотел увидеть безо всяких отлагательств. Место, где я родился и вырос.
Дом.
Готфридов больше нет. Точнее — есть лишь я один, последний из своего рода. Звучит как пафосная строка из легенды, вот только мне сейчас было не до пафоса и не до смеха. При мысли о том, что у меня дома — в месте, которое так много значило для меня и для моей семьи — сейчас хозяйничают другие люди, те, кто отобрал его у меня силой, те, кто уничтожил моих родных, во мне все сильнее разгорался гнев.
Если это и правда так… я понятия не имел, что буду делать. Но я точно знал: вернуть дом станет для меня в таком случае целью номер один. Чего бы мне это не стоило, сколько бы времени не ушло — но я или умру, или вышвырну оттуда этих ублюдков.
 
Как бы там ни было, обстоятельства складывались иначе.
Миновав спальный район города — если он ещё был таковым, потому что раньше я не помнил здесь такого обилия высоток, понизу сверкающих рекламой магазинов и ресторанов, а наверху уходящих куда-то в облака — я свернул на дорогу, ведущую к окраинной части. Окажись я в центре — и идти пришлось бы намного дольше, дорога могла бы занять всю ночь, но, к счастью для меня, кладбища не строят в центре города.