Я убил Бессмертного (СИ)

«Илана Готфрид. 2004–2039».
Мне захотелось сесть.
Чёрт. Сестрёнка. Как же так.
Если время и правда шло там и здесь в одном ритме, то ты не дождалась меня всего год.
Пару минут я стоял, оперевшись рукой о могильную плиту с именем сестры и просто думая о своём. Идти куда-то, делать что-то — не хотелось.
Вот и вернулся к семье.
Чёрт. Это больно. Это действительно больно.
Вся семья… мертва.
Я… последний из Готфридов? Стою здесь, управляя своим скелетом, как какой-то жуткий кукловод, и не могу даже закричать. И сейчас, вместе с моим духом, вытекающим, словно песок сквозь пальцы, растворится и всё наследие нашей семьи? Пока мои родные умирали, я бегал в другом мире и выполнял идиотское задание Виссариона… чтобы просто раствориться без следа?!
Нет, спасибо.
Каким бы Архимаг не был ублюдком, он всё же меня кое-чему научил. Научил наблюдать и черпать чужой опыт.
Я сконцентрировался на всех, даже самых мелких, частицах своей силы. Злость, которая во мне бушевала, сильно помогала в этом деле.
Если Виссарион смог в своё время создать мне новую плоть, то и я смогу. Даже если… платой будут все силы и вся мана, которую я заработал.
Я…
Скелет изогнулся под неестественным углом, словно его проткнуло и сковало на месте сразу несколько острых лезвий.
Буду…
Склеп заполнился поднявшейся с пола пылью, что начала ураганом носиться по помещению вокруг меня.
Жить.
Процесс происходил довольно быстро. Магия, чтоб её, давно стала инструментом интуитивным. Это на первых порах тебе нужно в деталях представлять, что ты делаешь, контролировать каждый миг времени всё и сразу. Но величайшие чары творятся лишь интуицией, душой, а не разумом. Главное, чтобы ты был в состоянии заплатить цену.
Итак.
Вначале — восстановить то, что осталось, кости. Вернуть им жизнь и заполнить. Затем нарастить то, чего нет. Первый этап самый простой, где практически не нужно нарушать законы мироздания. А вот материализовать то, чего нет — вот это затратно.
Я молился, чтобы у меня хватило сил на весь процесс, от начала до конца.
Сердце стало первым. Оно не билось. И сосуды, в которых ещё не было крови. Затем легкие. Печень. Желудок. Кишечник и почки.
Магия была тем, что удерживало всё на своих местах, словно разобранную анатомическую модель, парящую в воздухе.
Затем железы. Соединительные ткани. Суставы.
И только затем — мышцы. Жир.
С одной стороны, я чувствовал, как безвозвратно уходит моя энергия, но с другой… я постепенно вновь обретал себя. Когда сформировались все связки, а также все основные группы мышц, мне больше не нужно было концентрироваться для того, чтобы удерживать все части на своих местах. Да и тело уже перестало напоминать груду костей.
Возможно, красные мышцы и выглядели жутковато со стороны, но я был рад даже этому. Оставалось немного.
Кровь и лимфа медленно потекли по сосудам.
Ноги, руки… я не мог ничего контролировать. Ведь ещё не было главного — мозга и нервной системы. Я боялся их создать слишком рано — осознать и ощутить в себя в неполноценном теле, не прикрытом даже тонким слоем кожи. Бррр, даже звучит кошмарно, потому их — лишь в самом конце, когда всё остальное будет готово, чтоб принять меня. Вот прямо сейчас. Вместе с глазами.
…тяжело дыша, я стоял и глядел на склеп вокруг. Сейчас, когда я видел его глазами, а не магией, он виделся совсем иначе — куда темнее. Нос сразу зачесался от взметнувшейся пыли; ногу пронзила острая боль, но всё закончилось раньше, чем я успел всерьёз испугаться Просто одиночная судорога, ничего более.
Я медленно поднял руку к лицу. Похоже… да нет, не “похоже”, а точно. Рука была глаже и тоньше, чем я привык. Если быть точнее… она была именно такой, как у меня в юности. Как раз в то время, как меня убили на собственной свадьбе.
Обдумать это я не успел — потому что снаружи послышались шаги и голоса.
…тяжёлые двери склепа были затворены, но не заперты. И хорошо — ломать место семейного упокоения мне не хотелось; я даже плиты от собственной могилы постарался если не вставить на место, то, по крайней мере, прислонить их к отверстию, откуда вылез.
 
После всех попыток убить Виссариона я стал неплохим ассасином; то, что шаги быстро приближаются именно сюда, к склепу, я понял моментально. Это…
Проблема.
Выглядел я, конечно, живым, и при иных обстоятельствах легко сошёл бы за посетителя кладбища — мало ли, кто решил зайти в склеп, почтить память умерших — если бы не одежда. Я пролежал в гробу два десятка лет, и она, хоть и не рассыпалась в прах, но выглядела… чудовищно изорванной, да и запах от неё шёл тот ещё — самый настоящий трупный аромат, который я мог бы узнать из тысячи. К тому же, выбираясь из гроба, я перепачкался в паутине и ещё чём-то, происхождении чего не хотелось бы задумываться.
Снаружи стояли поздние сумерки. А люди — теперь я отчётливо видел сквозь щель две фигуры — направлялись в мою сторону.
Что ж, придётся импровизировать. Что бы я сделал, будь это попыткой убить Архимага?..
Нет, плохое мерило. Попытки убить Архимага я строил в замке, набитом всевозможными свитками, артефактами; в попытках его убить я применял сложнейшие заклинания, невоспроизводимые в полевых условиях… а для последней — удачной — попытки я и вовсе вышел за границы реальности…
Сейчас весь этот арсенал мне недоступен. Значит, остаётся одно. Быть тихим, незаметным и неподвижным.
Я замер у дверей склепа, стараясь не шевелиться… но парочка, как назло, свернула именно сюда.
- Это уже второй раз, — услышал я тихий и резкий голос парня лет примерно восемнадцати-двадцати. — Второй раз, когда он сливается на полпути.
- Успокойся, — второй, его ровесник, говорил чуть громче и не так сердито. — Ты всю дорогу только и говоришь о том, что Кирилл не смог…
- Не «не смог», а «не захотел», — второй остановился. — Похер. Пришли.
Остановились эти двое прямо напротив склепа, и сомнений в том, куда они «пришли», у меня не осталось. Я быстро обернулся на тёмный склеп. Если зайдут внутрь — увидят меня, а спрятаться тут негде. Разве что… в собственной могиле?
Но события развивались слишком быстро, чтобы я успел это сделать. Тот, что говорил резко — высокий блондин с острыми чертами лица — шагнул вперёд, толкая двери, которые заскрипели на всё кладбище.
- Хорошо, что замка нет… а?
Мы смотрели друг на друга — я на парочку, а парочка на меня. Молчание затягивалось, и я буквально видел, как вытягиваются лица эти двоих. И что тут скажешь? «Продолжайте, я уже ухожу?»
- Потому что если бы замок висел — ключа бы у вас не оказалось, — заметил я.
Лучшая защита — это нападение. Не знаешь, что сказать — не оправдывайся, а заставь оправдываться другого.
Взгляд обоих парней скользил по мне. Да, выгляжу не очень презентабельно.
- А ты кто? — второй, коренастый шатен в лёгкой летней куртке, говорил настороженно и осторожно.
Его вид был совершенно будничным, если не считать двух элементов: тонкого амулета на груди и ломика в руке.
- Тот же вопрос могу задать вам, — я пожал плечами.
Когда я исчез из этого мира, вскрывать могилы… не было привычным времяпровождением. Кто знает, может, сейчас это вошло в моду?
- Тихо, — блондин поднял обе руки. — Ты тоже вошёл сюда без ключа.
Ну… пожалуй, что да, можно сказать и так. Я кивнул. Парни совершенно не могли прочитать меня, и это их бесило. Будь я одет нормально — они бы уже приняли меня за кого-нибудь, но полуголый тип в паутине и лохмотьях… кажется, им не удавалось придумать ни одной нормальной версии.
— Вошёл, — кивнул я. — Первым. А вы как проводите этот вечер?
 
Пару секунд блондин просто стоял, прикрыв глаза… а затем шагнул вперёд, отодвинув меня плечом.
— Ты нас не видел. А мы не видели тебя, — бросил он мне, даже не оборачивааясь. — Свали отсюда.
Хмыкнув, он повернулся к своему приятелю:
— Даже бомжи уже залазят в склеп Готфридов как к себе домой.