И залпы башенных орудий...

  
Глава 21 
 
ВОЙНА МИРОВ
 
1
Суперкрейсеры «Радбард» и «Рандвер» пришли с базы «Умбон». Они были недоукомплектованы, на их боевых палубах не базировалось ни одного космоистребителя, да и генераторов нелинейности системы Тенина насчитывалось ровно две пары на двоих, тем не менее добровольцы поднялись на борт СК и взяли курс на Землю — была у них надежда продержаться до подхода основных сил.
  
В стартовой зоне над Северным полюсом суперкрейсеры разделились — «Рандвер» поплыл в сторону Гренландии, а «Радбард» взял курс на Хибины.
Первый вражеский корабль был замечен в окрестностях Санкт-Петербурга — планетарный крейсер методически выжигал остров Крестовский. «Радбард» ринулся в атаку. Удар аннигиляторов был чрезвычайно удачен, можно сказать, бравым добровольцам повезло — потоки антипротонов с первого раза уничтожили два блока эмиттеров защитного поля, прикрываться себумам стало нечем, и пакетные лазеры искромсали боевые посты по всему верху колоссального диска. Искривитель пространства всколебал планетарник, тот пошел волнами, протаял и развалился на три части, медленно осевшие на окраину острова, — ударные волны поплыли кругом, по земле и воде.
— Получили?! — радостно проорал Токмаков. — И еще получите!
— Сообщение с «Рандвера», — доложил напарник, — два эсминца подбиты над Нью-Йорком! А истребителеносец не успел даже открыть лацпорты — грохнулся в океан!
— Туда ему и дорога!
Следующая цель нашлась в Центральной Европе — планетарный крейсер себумов неподвижно висел над руинами Праги. Капитан «Радбарда» решился на опасный эксперимент — он врубил палубный генератор нелинейности еще на подходе.
Губительное искривление пространства не достигло планетарника, но до того изломало метрику, что удар себумских излучателей антиматерии не нанес «Радбарду» никакого вреда — антипротоны распались на кварки в зоне нелинейности.
А потом чудовищная сила, гнувшая пространство так, что горизонт дыбом вставал, настигла себумский корабль. И тот стал таять, словно сахар в кипятке. Едва ли половина планетарника уцелела, рухнув у подножия Судет.
— Пусть там лежит! — согласился Токмаков. — Потом доконаем!
Продолжая двигаться по меридиану на юг, «Радбард» сбил два штурмовых крейсера, «всего лишь» по пяти километров в поперечнике, после чего на него насела пара сотен истребителей. Больше половины СК уничтожил, но в результате многочисленных повреждений совершил вынужденную посадку. «Рандверу» повезло меньше — бой над Вашингтоном оказался для него последним. Себумский крейсер разрушил треть секторов СК, и тот рухнул, перегородив Потомак биокерамической плотиной.
А пять часов спустя финишировали эскадры Доброфлота.
2. Европа, Париж
Ксавье Лассав выбрался из глубин метро и отдышался, благоразумно не покидая павильона станции. Внизу была страшная духота. Экспресс-линии, проложенные ниже основной сети, хоть как-то продувались сквозняками, а на линиях радиальных и кольцевых воздух стоял затхлый и недвижный, словно в подводной лодке, залегшей на дно. Хорошо хоть трупы убрали…
— Ксав! — тихонько позвала Аньес с лестницы.
— Тише! — сердито одернул ее Лассав.
Ксавье шел семнадцатый, а мадемуазель Пиньон исполнилось двадцать четыре, но он был старшим группы. Три десятка человек были на нем, население целого квартала в Бельвиле, все, кто ранее проживал в сотовых домах на площади Сен-Женевьев и уцелел после вторжения. Ксавье был добытчиком — по ночам он выходил на поверхность и наведывался в склады, в уцелевшие дома. Искал запасные батарейки, воду и еду, лекарства. Порой он сталкивался с «дикими» поисковиками, и дело доходило до драки, но пока что станнер полицейского образца действовал безотказно. А вот с соседями по метро проблем не возникало — старший по линии жестоко пресекал беспредел в самом зачатке. Строг был Большой Эрве, суров, а что делать? Толпе людей превратиться в стадо — раз плюнуть. Такие уже бродили по Парижу…
— Куда теперь? — прошептала Аньес, подползая поближе.
Ксавье покосился на девушку и тайком облизал пересохшие губы. Аньес волновала его. Высокая, тонкая, гибкая, с большой грудью, она не отличалась броской красотой, но была бесконечно мила и обаятельна. Аньес прибилась к его группе после нападения на станцию банды Жестянщика. Молчаливая и послушная, будто испуганная на всю жизнь, Аньес долго оттаивала — помогала хлопотливой тетушке Франсуазе готовить, потом мадам Кампана ее пристроила следить за водоочистителем и регулярно менять биофильтры. Девушка справлялась.
Лассав на четвереньках подобрался к стене, привстал, скрываясь за пучком перекрученных сизых металлических профилей, и выглянул наружу, просовывая голову между мутными сосульками стекшей пластмассы.
Перед ним в перспективу уходил бульвар Осман. Здания с обеих сторон сохранились вплоть до третьего этажа, даже деревья кое-где топырили голые ветки. А там, куда уходил бульвар, нерушимо возносилась Триумфальная арка. Ничего-то ей не сделалось!
Хрустя по пластиковому крошеву, Ксавье пробрался в угол и глянул в другую сторону. Там ржавела Эйфелева башня — перекаленное железо молниеносно корродировало под дождем. Башня сохранилась на половину высоты и распускалась к небу пучком балок и швеллеров. На обрубок «Железной дамы» бросал тень планетарный крейсер себумов. Он висел совершенно неподвижно, как заблудшая тучка, ни малейшего движения не было заметно сейчас и на нем. Изредка от гигантского диска отпочковывались истребители и лениво барражировали над руинами Парижа. Но не дай бог тебе выйти на открытое место! Невидимые детекторы моментально срабатывали, и фиолетовый луч лазера пережигал человека в кучку шлака.
— Выходим через западный лаз, — скомандовал Ксавье. — Я иду первым, ты ползешь за мной. Голову не задирать, и…
— Попу тоже! — понятливо закивала Аньес.
— Да… — буркнул Лассав, краснея. — Сумку не потеряла?
— Нет-нет!
— Тогда пошли…
Ксавье протиснулся между разошедшимися листами металлопласта, огляделся и пополз по шуршащей насыпи. Аньес ползла следом. Лассав куда с большим удовольствием двигался бы вторым, наблюдая перед собой юркий задик девушки, но долг превыше всего.
Спустившись с насыпи, он приподнялся, отряхивая куртку. Здесь его прикрывала стена, в ее тени можно было выпрямиться и шагать — до угла.
— Двигаемся поближе к стене, — сказал он и сжал губы.
Протиснувшись между домом и остовом атомокара, Ксавье выглянул из-за угла — диск пришельцев не просматривался.
— Идем, прижимаясь к стене, потом — в дверь!
— Ага…
Лассав нырнул в проем входа, провонявший кошками. Удивительно — всех кошек давно съели, а запах держится…
— Наверх по лестнице, на второй этаж.
— Ага!
— Только осторожно — там кое-где потолок провалился, жабы могут заметить…
— Ага… А ты жаб видел?
— Да где ж их увидишь? Они но улицам не гуляют…
На втором этаже было светло — огромные окна чудом уцелели, помутнели только. Лишь в одном месте окно вынесло вместе со стеной. Оттуда открывался вид на Париж, придавленный сверху брюхом планетарного крейсера.
— Здесь надо ползком.
— Я поняла… А что здесь было? До войны?
— Не знаю… Офис какой-то.
— И что мы будем искать?
— Обычный набор — аптечки, батарейки… Последний раз я тут месяц назад был, нашел в одном кабинете целый ящик пищевых рационов — такие, знаешь, типа тюбиков. Молекулярное сжатие.
  
Ксавье решил, что слишком разговорился, и нахмурился.
— Пошли!
Кабинеты по обе стороны коридора были устроены одинаково — диван, стол-пульт, кресла, прозрачные шкафчики. В двух помещениях Лассав обнаружил скелеты в обрывках одежды — собаки постарались… Внезапно он насторожился.