Между ними (СИ)
И хоть на душе у меня скребут кошки из-за состояния мамы и неясных отношений с Юлей, я улыбаюсь, когда Маша выбегает из дверей своей школы мне навстречу. А следом высыпаются стайки девушек. И те, кто постарше, строят мне глазки, глупо хихикают и перешептываются между собой. А чего шептаться, даже если они орать будут я все равно их не пойму.
Она прижимается ко мне, а после обернувшись назад важно говорит:
— Я стала жутко популярной, теперь все девочки набиваются мне в подруги, в надежде, что я познакомлю их с тобой.
— Ты этому рада?
— По крайней мере перестали обзывать сироткой.
— Ого, никогда бы не подумал, они все такие милые, — произношу я, улыбаясь девчонкам, машу ручкой. В ответ получаю лес махающих рук, воздушные поцелуи и смущенные мордашки. — Маша, покажи им как ты счастлива и попрощайся — разворачиваю сестренку «подругам».
— Представляю, что будет в понедельник. Теперь они от меня не отстанут, — машина отъезжает, но девушки продолжают смотреть вслед.
— Не знаю, хорошо это или плохо, но по крайней мере обзывать прекратят. Но ты же понимаешь, что в этом гадюшнике, ты подруг себе не заведешь?
— Где? В гадюшнике? — уточняет она, заглядывая мне в лицо.
— Да, место где собраны змеи, гадюки, у которых много яда, чтобы тебя отравить.
— Понятно, — грустнеет Маша, отворачиваясь к окну. — Спасибо, что помог мне, ты мог этого не делать.
— Машунь, я твой старший брат, и я всегда буду рядом и буду помогать, — я протягиваю руку глажу её по голове. — Маш? — зову, но она молчит и не поворачивается, а я начинаю нервничать.
Начинает складываться впечатление, что все женщины, окружавшие меня, решили довести до инфаркта. От маленькой и до большой, всем что-то от меня надо, я должен терпеть все их капризы, решать все их проблемы. Они мне это разрешают. Реально раздражает. Призываю на помощь все свое терпение, которого за мной никогда не водилось.
— Марусь?
— Не называй меня так, мне не нравится, — синьорина поворачивается, сбрасывает мою руку, на лице недовольная гримаса.
— Ты можешь не верить. Я всегда на твоей стороне, даже если порой, кажется, что это не так. Кстати, мама просила, чтобы ты завтра приехала. Поедешь?
— Конечно, — выражение её лица сразу меняется. — Она… она…
— Маша, ты должна быть сильной, ты меня понимаешь, маму расстроят твои слезы, — я сжимаю руку сестры.
Сестра не успевает ответить, так как автомобиль останавливается перед домом. Не дождавшись пока ей откроет дверь водитель, она сама выскакивает и едва не налетает на входе в дом, вышедшую нас встречать Мими.
46. Алекс
Мими что-то спрашивает у Маши на итальянском, я могу лишь различить слова «mio bambina». «Моя малышка», надо же, отношения у няни и сестры крепче, чем я думал в самом начале.
Маша что-то бурчит в ответ неразборчивое и тоже на итальянском, сговорились что ли? А потом отталкивает от себя наставницу и убегает вверх по лестнице.
— Что вы ей сказали? Почему она плачет? — зло выговаривает девушка, подойдя ко мне вплотную.
— Я не собираюсь отчитываться перед вами. И в наши отношения с сестрой прошу не лезть, — я резко осаждаю девицу.
В какой-то момент она теряется, хлопает ресницами, но это происходит от силы секунды три. А потом наступает снова:
— Вам никто не давал права обижать Марию, вам бы пережить столько сколько пережила она.
— Я пережил столько, что врагу не пожелаю, вы ничего обо мне не знаете, — чувствую, что еще немного и я пошлю эту девушку куда подальше.
— Зачем мне что-то знать, я итак по вам всё вижу. Вас интересует её наследство. Ребенок вам не нужен, — девушка уже не контролирует себя, повышая тон и размахивая руками.
Теперь я впадаю в ступор, няня меня очень удивила. Нет, мама обмолвилась о деньгах для Маши, но я не думал о них всерьез. Я вполне могу и сам обеспечить сестренку. Я внимательно смотрю на девушку, по ней видно, что она ждет моего ответа. Внезапно вся злость улетучивается.
— Мими, мне нужна Маша, — проговариваю я тихо и твердо. — И деньги здесь абсолютно не при чём. Она моя сестра и я люблю её и не дам в обиду.
— Я тоже люблю вашу сестру, Александр, — признается девушка уже тихо и спокойно. — И очень переживаю, когда она вот так плачет и отказывается говорить причину.
— Я сказал Маше, что завтра мы едем к маме. Она… — не успеваю закончить фразу из-за трели звонка в моем кармане. — Да. Хорошо. Конечно. До завтра, — сворачиваю разговор по телефону.
— А я могу узнать, как чувствует себя сеньора? — неожиданно говорит Мими.
Она уже сидит на диване и кивает мне головой, приглашая присесть, напротив. По-хорошему мне надо пойти наверх, принять душ и успокоить сестренку. Но вместо этого я присаживаюсь туда куда показывает девушка, откидываюсь на спинку дивана и прикрываю глаза.
— Ей хуже, — произношу я и слышу судорожный вздох итальянки.
— Совсем все так плохо?
— Врачи не знают, когда все это случится. Потому мама просила привезти Машу, чтобы попрощаться, — понимаю, что неприлично разговаривать с закрытыми глазами, но открыть их нет сил.
— Я вам сочувствую, Александр, — теплая рука девушки накрывает мою руку. Смотрю на неё, но в действиях нет и грамма заигрываний. — Извините меня, я не хотела повышать голос, просто я переживаю за Марию.
— Я понял, — высвобождаю свою руку и поднимаюсь. — Я пойду, устал сегодня.
— Александр, мне надо сегодня уйти с ночевкой, — няня встает вместе со мной. — Вы побудете с Марией перед сном?
Молча киваю ей и ухожу вверх по лестнице. Когда раздеваюсь, выкладываю из карманов джинсов мелочевку: деньги, ключи, небольшой футляр с наушниками и телефон. Которого в кармане не обнаруживаю. Начинаю вспоминать где я мог его потерять. Точно! Когда я разговаривал с Мими позвонила мама, а потом я присел на диван, а гаджет положил рядом. Спущусь за ним потом. Часом раньше или позже, какая разница, если все равно никто не звонит.
Позже мы неплохо провели время с сестренкой, набрали на кухне вкусностей и ушли в её комнату. Она учила меня азам итальянского по какому-то молодежному сериалу с субтитрами. Пыталась увлечь рисованием, в итоге, чтобы закончить пытки, потому что это точно не мое. Я согласился на то, что она нарисует на днях мой портрет. А еще мы смастерили друг другу по открытке. И я узнал, что сестренка увлекается скрапбукингом, но у нее на это не всегда хватает времени.
Когда я пришел в спальню, то обнаружил телефон на кровати, видимо Мими его нашла и принесла в спальню. Но чего я не ожидал, так это, что я обнаружу звонок от Юли. Причем отвеченный звонок. Как это понимать? На звонок моей конфетки ответила итальянка?
Я нажимаю на номер Юли, жду несколько томительных гудков и только хочу поздороваться, как до меня доходит, что звонок сбросили. Смотрю на время начало одиннадцатого, немного поздно, но все же. Я пробую повторно. Звонок сбрасывается еще быстрее, че предыдущий.
— Нет, детка, — шепчу я. — Так просто я от тебя не отстану.
Я не знаю сколько звонков она сбрасывала, я не считал. Но в какой-то момент это, видимо ей надоело, и она ответила:
— Привет Алекс. Не считаешь что поздновато для звонка?
— Кир, какого хрена? Что ты делаешь с Юлей так поздно?
— А чего это ты звонишь так поздно моей девушке?
— Твоей девушке? Ты серьезно? С каких пор? — я не могу поверить его словам, неужели правда.
— С тех самых, как она на это согласилась. Оставь нас…
— Верни ей телефон, я хочу слышать ее голос. Я хочу лично поговорить с ней.
— Нет, она только стала приходить в себя…
— Поставь на громкую, я сказал, я хочу слышать ее голос. Ставишь?
— Хорошо, подожди минутку.
После нескольких секунд ожидания я слышу в отдалении голос девушки
— Алекс? — ее тон звучит холодно и как-то даже враждебно.
— Привет! Юль, ты как себя чувствуешь?
— Уже хорошо, но буду еще лучше, если ты оставишь меня в покое.