Жертвенный агнец

Бабетта чистила на ночь зубы и напевала мелодию из «Титаника». Ильдирим поспешно и без удовольствия выкурила на террасе сигарету, после чего решила наметить на бумаге план следующих дней и прикинуть при этом расходы. Она познавала сейчас не только свою приемную дочь, но и себя. Почему? Вероятно, причина крылась в очаровании острова. Прекрасно.
В гостиную вошла Бабетта в красной ночной рубашке. Ногти на ее ногах были накрашены ярко-зеленым лаком и резали глаз.
— С каких пор ты так делаешь? — спросила Ильдирим.
— Месяца два, — Бабетта смачно чмокнула ее в щеку и забралась на лестницу. — В знак того, что я любящая дочь, сейчас я лягу в постель и представлю себе сексуального…
— Я даже слышать не желаю…
— Хи-хи… я все равно устала…
Мобильник залился песней «К Элизе». Ильдирим обрадовалась. В душе она готовилась к тому, что могучий жених Иоганнес Тойер вообще ей не позвонит. Но это оказался не он.
— Это Вернц, вы знаете, обер-прокурор…
— Я в отпуске, господин доктор! Разумеется, я знаю, что вы…
— Так вы уже в Дании?! — воскликнул Вернц.
— Да, и вы собирались звонить мне лишь в случае крйней необходимости…
— Ах, крайней, не знаю… Боюсь, я совершил ошибку… Господин Тойер с вами?
— Нет… — Ильдирим покраснела. — Он приедет чуть позже, то есть… да.
Вернца занимали другие мысли, он не стал расспрашивать. Вместо этого он описал свой разговор с неким Утхоффом.
— Он вцепился в меня клещами, вытащил информацию о вас… Теперь я обзвонил все гейдельбергские больницы. Нигде не нашел пациента с такой фамилией… И я подумал, да и моя жена мне посоветовала, что надо вас предупредить. Вы меня слушаете?
— Да, конечно. Когда он вам звонил?
— Утром, где-то около девяти часов…
— Спасибо, господин Вернц. Не сомневаюсь, что это был лишь телефонный шутник.
— Да-да, — подтвердил Вернц и спросил с похотливым смешком: — Я вытащил вас из постели?
— Ясно, мы подержим его у себя, — хихикнул Зенф. — Поглядите, что я обнаружил в его пиджаке… — Он выложил на стол большую пачку таблеток кодеина и пару пилюль «экстази».
— И мне, что ли, попробовать? — заметил Хафнер. — Ведь выпить тут, кажется, нечего…
Тойер молча кивнул в сторону кухни, Хафнер тут же сбегал к холодильнику и вернулся.
— Ну, господин Туфтуф, — весело заявил толстяк, беря под руку ослабевшего переводчика, — сейчас поедем к русской «Бабушке».
— Мои лекарства…
— Смех — лучшее лекарство!
Про свою перебранку с Кремером Тойер уже рассказал, а теперь описал встречу с Зуберовичем.
— К сожалению, прошла она не очень плодотворно. Но, во всяком случае, мужик сейчас в таком состоянии, что не мог сообщить мне, был его сын с ним в то время или нет…
Штерн и Лейдиг серьезно посмотрели на него.
— Да, я знаю, это не очень убедительно.
— Я мыслю на опережение. Моя теория всегда рассчитана на опережение. В вашем красном вине плавала пробка, шеф. Я допил его, все равно оно никуда не годилось…
Запел по-тирольски телефон. Это была Ильдирим. Сначала сказанное ею не обеспокоило Тойера, показалось только странным. Но потом ему пришло в голову, что несколько минут назад он ввел в игру второго преступника — ловкого. Наконец тупой Вернц однозначно сообщил мнимому Утхоффу, что он, Тойер, тоже поехал в Данию…
— Будьте там чуточку осторожней, — посоветовал он. — Впрочем, ничего произойти не должно… Немедленно позвони мне, если что-либо заметишь.
— Угу. Но я все-таки боюсь. Две убитые девчонки, и я тут с третьей…
— Там найдется какое-то безопасное место, такое, где много народу?
— Нет, сейчас тут безлюдье. Вообще ни души
— Ты позвонишь мне? Я не буду спать всю ночь. Позвонишь?
— Да.
Закончив разговор, Ильдирим все-таки почувствовала себя отрезанной от мира. Это оказалось несложно, ведь связью служил лишь голос Тойера, и теперь он исчез.
— Бабетта? — спокойно окликнула она девочку.
 
— М-м-м.
— Бабетта, спустись еще раз вниз. Боюсь, тебе надо будет одеться.
— Почему это?
— Потому что у меня, вроде, начинается мандраж.
— Итак, я считаю, что на сегодня достаточно. — Тойер попробовал выдавить из себя улыбку. — Сейчас я просто не могу строить дальнейших планов. Господи, конечно, это чепуха…
— Конечно, чепуха, — тепло подтвердил Хафнер. — Из ста банок пива по статистике одна непременно окажется плохая, но мне таких еще не попадалось. Такова жизнь.
Хозяин квартиры развел руками:
— Что ж, ладно. Езжайте домой. А я тут покараулю… Зачем вообще кому-то…
Хафнер впервые в жизни нагрубил шефу, покрутив пальцем у виска. Лейдиг проговорил:
— Я остаюсь.
Штерн тоже не выразил намерения уйти.
— Чепуха все это… — Тойер глупо шмыгнул носом. — Чем будем заниматься?
— У меня с собой картишки, — сообщил Хафнер. — Сыграем в «лифт»?
— Только покажите, как играть…
Позвонил Зенф. Алиби подтвердилось. В отношении второго преступления оно тоже имелось, кроме того, продувной толстяк сообразил, что тяга Туффенцамера к мазохизму никак не сочетается с садизмом, проявленным при осквернении трупа.
— На всякий случай я подержу его тут и немножко допрошу, но у меня на его счет сильные сомнения…
Игра в карты шла вяло, никто не мог толком сосредоточиться.
— Так быстро он туда не доберется, — неожиданно заявил Лейдиг, и каждый из группы понял, о чем речь.
— У вас ведь есть Интернет, — напомнил Штерн. — Вот и поглядим, когда туда ходят паромы. Это же остров.
Последний паром на Эрёскёбинг отправлялся в 20 часов из Свендборга.
— Ему придется сделать большой крюк, — возразил Хафнер.
— Да, но только по автобану. — Тойер склонился над атласом подобно военачальнику. — Допустим, он выехал в половине десятого. Тогда через восемь с половиной часов он прибудет в Фленсбург, это реально, если не будет больших пробок… ладно, дороги сейчас посвободней, суббота… в половине шестого он будет на границе. В Дании спросит про ближайший паром, ему сообщат, что он идет не напрямую, а через Оденсе… Все равно это займет не так много времени, и у него останется еще два часа, чтобы добраться туда.
— Кто сказал, что это мужчина? — попытался возразить грустный Хафнер.
Шеф группы ядовито взглянул на него:
— Я. И этого достаточно.
— Ясное дело.
— Времени в обрез, но может и хватить. Позвонить мне ей сейчас или не стоит пугать лошадей?
— Я бы позвонил, — сказал Лейдиг.
— Я тоже, — кивнул Штерн.
— Я нет, — упрямо пробурчал Хафнер. — Я бы поехал туда. — На ночь глядя это прозвучало особенно круто.
Тойер лег на пол. Его ребята не знали, что делать с отчаявшимся гаупткомиссаром.
— Мы начинаем нагнетать ситуацию. И вообще, что я ей скажу? Чтобы она была начеку? Так я уже сказал. — Он убеждал сам себя.
— Ладно, — вздохнул Лейдиг. — Вставайте, пожалуйста. В самом деле. Кто сдает карты?
Они сидели за столом, уставившись на клеенку с рисунком.
— Пожалуй, разумней всего нам сейчас лечь спать, — сказала Ильдирим. В ее ухе пульсировал шум. — В твоем информационном листке есть телефон полиции?
Бабетта заглянула в бумажку и покачала головой:
— Тут написано, что в Эре всего один полицейский.
— Замечательно. Ляжем одетыми, даже в обуви, на мою маленькую кровать, вместе.
Бабетта закусила нижнюю губу:
— Мы действительно в опасности?
— Нет. Не знаю. Собственно говоря, я не верю. Но по своей работе знаю, что больше всего рискуют те, кто чувствует себя уверенно.
Ильдирим тряхнула гривой. Безумие это или нет?
— Постой, я вот что еще попробую: позвоню в администрацию, ведь там должен кто-нибудь сидеть…