Опасная для босса (СИ)

Дальше ступор. Произнести не могу. Боюсь до чертиков. Но в этом и суть спора: а не слабо ли мне.
Вал терпеливо ждет. Ему больше заняться нечем? Сказал бы уже: спектакль окончен. Иди, девочка, лесом!
Но нет! Играется. Самому интересно. Так еще и парней подзадоривает своими вопросами. А они и рады подыграть боссу. Реплики непристойные бросают.
Но я не слушаю их. На него смотрю. Смелости набираюсь. Чем быстрее отвечу, тем скорее в ящик сыграю. Другого не дано: либо он меня, либо сама от страха умру.
  
— Спорила, значит.
Припечатывает словами. Я невольно сжимаюсь. Уменьшаюсь под его взглядом. И без того низкого роста по сравнению с Валехом.
А он такой широкоплечий. Могучий детина. Богатырем бы назвала, был бы русским. Но Кайсаров…
А память тут же вскрывает коробочку с нужной информацией. Не зря же на историческом факультете учусь. Да и что греха таить: изучала. Интересно было.
Корни фамилии Кайсаров убегали во времена Золотой Орды. С восемнадцатого века — обрусевшие дворяне. Потому и фамилию считали русской с тюркскими корнями.
Хоть и выглядел сам Валех нифига не русским. Особенно за глаза его черные и смуглость кожи. Но замашки, если не дворянские, то и простому брату не чета.
И тут я такая, наглая: Матильда. Явилась пред очи его пронзительные. Только что на колени перед ним не падаю. Но ничего, поставит еще. Ради оплаты.
Судорожно сглатываю. Понимаю, в чем именно оплата заключаться будет. Правда, поздно понимание пришло.
— Половину спора осилила. Дальше то что, Матильда?
  
Глава 3 Поздно отступать
 
Закусываю губу. Набираю в легкие воздух и на выдохе произношу:
— Поцелуй меня!
Валех явно не ожидал такого поворота. Лицо озаряется. В глазах блеск, а на губах не просто улыбка. Хохочет, зараза! Отходит на шаг. Голову склоняет и смотрит так, словно статую невиданную слепил.
— Вы это слышали, парни?
— Во дает, девчонка! — восклицают, в ладоши хлопают. Овации громким эхом разносятся по улице.
А я едва дышу. Мне не до смеха. Теперь я жду: что будет дальше.
Валех складывает ладони в молитвенном жесте, подносит к губам. Замирает. Пристально смотрит на меня.
А я не свожу глаз с четок, что повисли на его запястье. Боюсь напрямую на него смотреть. Стыдно до безобразия!
Банда заткнулась. Тихо так стало. А у меня в ушах стук сердца отдается. Давление подскочило от невиданной собственной наглости.
— Ты хоть на долю секунды отдаешь себе отчет, что сотворила? Ты поспорила с подругами, что подойдешь и попросишь о поцелуе. Я правильно понимаю?
Киваю. А на глаза слезы наворачиваются. Боюсь его до чертиков!
Смелость давно улетучилась. Лихая бравада прошла. Остался страх перед неизвестностью. Валех не позволит развернуться и уйти.
— Ты спорила на меня, девочка. Это недопустимо.
Говорит тихо, но строго. Припечатывает каждым словом. Лучше бы кричал. А от этого приглушенного голоса мурашки по коже.
Не смотрю на него, но чувствую, как взгляд его прожигает. Судорожно вздыхаю. Ртом воздух ловлю.
— Глаза подними! — рявкает.
— А у вас разве так принято, чтобы женщина на мужчину смотрела? — бормочу, а сама вскидываю глаза, не поднимая головы.
Снова приближается. Быстро за подбородок поднимает, а стальные пальцы шею сжимают. Чуть надавит и придушит за секунду. Пикнуть не успею.
Шепчет прямо в губы. Но не касается их.
— Я решаю, что принято, а что нет. Поняла?
— Да.
— Громче!
— Поняла, — выдыхаю и дрожу всем телом.
Невольно глаза опять закрываю. Встряхивает. Заставляет смотреть на него. Красивый, зараза, но злой! А губы какие чувственные…
По своим кончиком язычка провожу. А он повторяет движение, только большим пальцем поглаживает. Глаз с них не сводит.
Да целуй уже! Мысленно ору, теряя последние крохи сознания.
— Так почему спорила?
Спрашивает, но не отпускает. В глаза заглядывает. Свободной рукой за талию к себе прижимает.
В спине прогибаюсь, руками в плечи его упираясь. Так близко как-то и не планировала. Едва ли не растворяюсь в нем. Внизу живота ощущаю что-то твердое. Явно не пряжка на ремне. Она значительно выше.
Кровь к лицу приливает. Жарко становится. С трудом сглатываю.
Валех чуть хватку ослабляет. Рукой сзади за шею держит. Пальцами в волосы зарывается.
— Надоело насмешки терпеть, — я честно признаюсь. — За имя. За то, что не как все. На слабо взяли: что не смогу подойти, испугаюсь. А я доказать решила.
— Но про цену смелости не подумала, — снова усмехается.
— Неужели все покупается?
— Как и продается, Матильда. Я тебе поцелуй, а ты мне неделю своего времени. Как тебе сделка, девочка?
Замираю. Мысленно повторяю предложение, рисуя в воображении возможные последствия.
— А если откажусь?
— Останешься без поцелуя, но отрабатывать провинность придется.
— Только потому что спорила?
— А как ты хотела, сладкая? Перед пацанами меня кем выставляешь? Так каждый себе позволит: грохну я на слабо Кайсарова или нет.
— Ну, ты сравнил конечно, — фыркаю, отчего тиски сжимаются сильнее, а воздуха опять не хватает.
Краем глаза на улицу смотрю. Вдруг кто знакомый пройдет. Спасет мою душу невинную. Но дураков нет. Одна я такая!
— Время, девочка! Ты уже за каждую минуту моего внимания должна. Уже больше, чем неделю. Месяц со мной будешь!
— Мы так не договаривались, — пытаюсь вернуть его к изначальной версии.
Но рука Вала скользит ниже поясницы. Пальцы попадают в задний кармашек джинс, сжимая ягодицу. Охаю от неожиданности.
— Поздно отступать, сладкая, — выдыхает в губы, накрывая их поцелуем…
  
Глава 4 Отпускать не собираюсь
 
(Валех)
— Смотри-ка, Вал! Та самая телочка!
— Базар фильтруй! — процеживаю сквозь зубы, но глазами стреляю в группу девчонок.
— Сорян, босс! Позвать?
— Нет.
Мы стоим машинами на площади перед Гортеатром, где напостой проводят увеселительные мероприятия. Но сегодня пусто.
Частенько тут зависаем, перетирая вопросы, а то и стрелку забиваем.
По другую сторону — здание городской управы. Крышуют меня в лице отца. Потому и поджилки трясутся у тех, кого на встречу приглашаю. Вежливо. Боятся, суки! Но лишь бы уважали.
Стайка девчонок останавливается напротив. О чем-то громко спорят.
Я выцепляю ее сразу. Красивая, сучка! Давно за ней наблюдаю, пока растет по соседству. Вдоль побережья на окраине города еще не все хаты выкупили. В одной из них и живет с родителями.
А мой дом напротив. Давно отгрохал, снеся к хренам старые клоповники. К побережью приглядываюсь. Под отель место топовое. Но все руки не доходят.
Да и девчонка бы съехала. А так рядом, глаз радует. Еще гадким угловатым утенком была, но подавала надежду. Не прошло и пары лет, как формы появились.
Бля, думаю: моей станет! В воображении рисовал, как натягивать буду. Но тормозил момент. Ждал чего-то.
Братве наказал: следить за ней. Глаз не спускать. Если кто приблизится, вскроет преждевременно, яйца отрезать и заставить сожрать. Потом уже в асфальт закатать.
Должна быть чистой до меня. Нетронутой. Моей!
Смотрю на нее и глазам не верю: сама идет. Подруги задержать пытаются. Вырывается.
Раскраснелась от возмущения. Губки приоткрыты. Готовы принять. Да еще и язычком проводит. Не там, сладкая! У меня уже в штанах взыграл. Тебя ждет!
Выдыхаю. Жду.
Подходит. Едва не спотыкается. Глазами фигуру пожираю. Так близко еще не видел! Охуеваю просто: какая же она красивая!
Бессовестно на грудь пялюсь. Мысленно ладонь прикладываю. Идеально ляжет! Четкий размер. Больше и не надо.
  
А губы сочные что-то шепчут. Про спор, про помощь.
Мозги на место вставляю. Сосредоточиться пытаюсь.
Братва стебется. Знают, суки, то, о чем девчонка не догадывается. Но рано еще! Пусть в неведении побудет.