Одержимость. Девочка Сурового (СИ)

– Даня, я…
Не договариваю. Затихаю от одного лишь его взгляда. В его глазах, помимо бездонной боли, я вижу стальную решимость, не позволившую ему сломаться.
– Сейчас на кону контракт на строительство нового терминала в порту. На полмиллиона долларов. Для «Стального Альянса» это вопрос выживания. У них долги, они на грани. Если я выиграю тендер, я не просто получу проект. Я выбью у них из-под ног последнюю опору. Их империя рухнет. И тогда все их преступления, все их грязные сделки всплывут наружу. Это мой шанс вытащить убийц моих родителей на свет. Легально уничтожить тех, кто отнял у меня все. Это моя месть. И мое искупление. За то, что выжил я один.
  
Всхлип срывается с моих губ. Я больше не в силах сдерживать переполняющие меня чувства.
Даня не просто борется за бизнес. Он ведет крестовый поход. В одиночку.
Я осторожно касаюсь его щеки, провожу пальцами по жесткой щетине, по шраму на виске. Он закрывает глаза, прижимается щекой к моей ладони.
– Ты все это прошел один, – мой голос предательски дрожит. – Все эти годы… один. Против целой империи.
– Я не был один, – он открывает глаза, и в них – нечто хрупкое и беззащитное. – Я думал о тебе. И когда я встретил тебя в тот день… Это было как удар молнии, Лина. Ты снова ворвалась в мою реальность.
Его слова наполняют меня до краев горячей, щемящей нежностью. Диким страхом и гордостью. Безумной гордостью за него. Мой Данечка. Мой герой, несущий на себе такой непосильный груз.
– Я так боюсь тебя потерять, – вырывается у меня на выдохе. – Теперь, когда я знаю… Я буду бояться каждого хлопка, каждой тени.
Он наклоняется и прижимает свой лоб к моему. Его поверхностное дыхание рвется.
– Я знаю. И мне жаль, что втянул тебя в это. Если бы я мог оградить тебя, спрятать...
– Тшш, – обрываю я, обнимая его за шею и притягивая к себе. Мое сердце разрывается от любви и боли. Боли за моего любимого мужчину. – Данечка, ты не втянул, – всхлипываю я, – я сама здесь. Добровольно. Я никуда не уйду. Если они твои враги, то теперь они и мои.
Лихорадочно покрываю его лицо поцелуями и повторяю:
– Я не уйду, слышишь? Не уйду! Мы справимся. Вместе. Я обещаю.
На дне расширенных зрачков Даниила мелькает нечто гнетущее, темное. Кажется, словно он борется со своими внутренними бесами.
– Я не могу сейчас обещать тебе безопасность, – глухо говорит он. – Они могут пойти на все.
– А я не прошу обещаний, – шепчу я, глядя ему прямо в глаза, в эти бездонные, полные боли глаза. – Я прошу быть со мной честным. Доверять мне.
Он долго смотрит на меня, словно ища в моем взгляде тень сомнения. Но я полна решимости.
Даниил мягко прижимается губами к моим губам. Это не поцелуй страсти. Это поцелуй-клятва. Слияние. Печать на договоре, который мы только что заключили против всего мира, против «Стального Альянса».
Как же сильно я люблю этого мужчину. Сильнее страха. Сильнее смерти. Все эти годы…
  
Глава 36. Срыв
 
Даниил 
Я так боюсь тебя потерять… 
Слова Лины снова и снова звучат в голове. Знала бы она, как сильно и я этого боюсь. Не за себя, а за нее. Я не переживу, если с ней что-то случится. Все эти годы я не жил, а существовал. Пытался заполнить пустоту продажными девками, которые дальше своего наманикюренного ногтя ничего не видели. Ни одна из них не хотела узнать, что у меня под броней. Приятная рожа, крышесносный секс и бабки – все, что их интересовало.
Сейчас, когда Лина знает правду, когда не испугалась, когда не отвернулась от меня, я хочу поскорее разобраться со всем этим дерьмом. А потом, наконец сделать то, о чем я уже не мог и мечтать.
Стоя посреди пустой кухни, я закидываюсь обезболом. Прошел уже месяц, кости срослись, но боль снова и снова напоминала о последствиях того дня.
От мысли, что Лина видит мою слабость, меня рвет на части. Не хватало еще, чтобы она начала меня жалеть.
– Даниил Максимович, доброе утро, – выдирает меня из гнетущих мыслей Валентина. Домработница входит на кухню с кружкой ароматного кофе. – Накрыть в столовой или на веранде?
Я на миг впадаю в ступор. Пытаюсь понять, о чем.
– Завтрак, Даниил Максимович, – приходит мне на помощь.
– Доброе, – я отставляю стакан, чувствуя легкость во всем теле. Обезбол подействовал. – Позже.
С этими словами я вылетаю из кухни и спешу в спальню. Да, я голоден, чертовски. С того дня, как впервые увидел расцветшую Лину на кухне ее дома, в коротких шортах, голод стал моим верным спутником. Единственная, кто может его утолить – она..
Бедра простреливает возбуждением, стоит подумать о ней. О тех позах, в которых я неутомимо представлял ее. Стоя в душе, лежа на кровати, да даже когда меня ублажала очередная пустышка, я видел лишь Лину. Всегда ее.
Моя одержимость.
Сердце готово проломить грудину от желания наконец нарушить свое слово. Стать ее первым.
– Лина, – я распахиваю дверь, замечая свою девочку на кровати. Моя рыжеволосая бестия вздрагивает.
– Даня, что ты…
На ходу распахивая халат, я в пару шагов настигаю ее и утягиваю к себе на колени. Мое синеглазое чудо непонимающе хлопает ресницами, кусает нижнюю губу.
Член мгновенно встает по стойке смирно, я с трудом сдерживаюсь, чтобы не подмять Лину под себя.
– Хочу тебя, – срывается с моих губ хрипом. – Сейчас.
Мы глубоко и продолжительно смотрим друг на друга. Дыхание моей малышки учащается, становится поверхностным. Хочу утонуть в нем. Хочу дышать им.
– Но, ты же сказал… – Лина нервно облизывает свои сладкие губы. А у меня от одного вида башню рвет. Разрядки в душе было недостаточно. Рядом с ней чувствую себя так, будто не трахался годами. – Что не… – она сладко трется о мой стояк.
Вот же ведьма.
– Я буду твоим первым, – выдыхаю в ее губы, притягивая малышку к себе вплотную. Слышу, как бешено колотится ее крошечное сердечко. – И единственным.
Лина ахает, когда я проскальзываю пальцами под резинку ее шортиков и сжимаю попку. Чуть ли не рычу от желания. В штанах уже болезненно пульсирует, кровь превращается в раскаленную лаву.
– Какая же ты у меня красивая, – я скольжу взглядом по ее лицу, не в силах оторваться. Хочу видеть каждую ее эмоцию, когда буду в ней. – Околдовала меня.
Лина дрожащими пальчиками сжимает рукава моего халата и стягивает вниз. Мой кадык дергается, стоит ощутить бархат ее кожи.
Лина нерешительно касается моей груди, пресса, и замирает у резинки штанов.
– Продолжай, – горячо шепчу я, поддевая край ее пижамы. Медленно тяну ткань верх и громко сглатываю, когда наружу выглядывает ее грудь. От одного вида малиновых, напряженных сосков готов кончить.
Меня конкретно кроет.
Стянув с Лины пижаму, я накрываю ее упругую грудь ладонями. Сжимаю, обвожу подушечкой большого пальца ареолы, тону в ее сладком всхлипе.
– Даня, – Лина наконец проскальзывает пальчиками под резинку штанов и сжимает моего внушительного размера бойца..
Черт… Не хватало еще достигнуть разрядки, как какой-то половозрелый подросток. Тогда будет не Даниил Суровый, а Даниил Скорострелов.
Лина сжимает сильнее, проводит взад-вперед и меня срывает. Я наваливаюсь на нее сверху, ее рыжие волосы рассыпаются по подушке.
Семь лет. Мы потеряли семь гребаных лет! Грудину сжигает огнем, я перехватываю запястья Лины и вжимаю их в постель.
– Даня, – ее голос дрожит, тело лихорадит. – Я… я боюсь.
– Я буду нежен. Доверься мне.
Накрыв ее хрупкое, разгоряченное тело своим, я накидываюсь на ее манящие губы. Словно изголодавшийся зверь толкаюсь языком в рот и нахожу ее сладкий кончик.
  
Башню рвет. В паху уже, как на пепелище. Она – мой персональный ад, в котором я хочу сгорать снова и снова.
Губы, подбородок, линия шеи, я целую с остервенением. Провожу языком по изгибу и набрасываюсь на грудь.
Лина всхлипывает, выгибается дугой. Елозит подо мной, трется своим горячим центром о мой пульсирующий пах.