Попаданец. Чужая империя (СИ)

Увы, у дяденьки произошла рефлекторная остановка сердца. Такое бывает. Но в пылу сражения за жизнь случайного человека это показалось мне мелким пустяком. Я вновь перевернул пациента на спину (а он был крупным!) и принялся делать непрямой массаж сердца. Несколько нажатий на грудную клетку — вентиляция. Несколько нажатий — вентиляция. Рыжая орала и рыдала. Она продолжала возмущаться, называя меня обосрышем и грязнулей. Я не обращал на крики никакого внимания.
  
Всё было тщетно. Я физически ощущал, как жизнь уходит из тела этого мужчины. Он, кстати, был прекрасно одет, от него доносился запах дорогих духов. И, судя по пребыванию в столь дорогом ресторане, он не был бедным человеком. Когда я уже собирался остановить бесплодные попытки запустить сердце произошло нечто неожиданное.
В руках я снова ощутил показывание. Какая-то сила, которая заводила меня, вызывала эйфорию. Я будто увидел всё свысока. Этот город. Этот ресторан. Орущую дамочку и мечущихся официантов. Эйфория. Словно еду на большой скорости, словно выиграл в борьбе… И, повинуясь рефлексам, приложил руки к груди этого господина. Надавил один раз. Меня будто током ударило, но… Он ожил. Посмотрел на меня, тяжело дыша.
— Ахха! — заорал мужчина. — Эххе, сволочи! Не дождётесь…
Несколько секунд он дышал очень тяжело. Подоспевший официант аккуратно вытер его рот. Тут же подбежал второй и стёр пот со лба. Глаза спасённого были налиты кровью и гневом. Дыхание тяжёлое, измученное. Кожные покровы лица на глазах принимали естественный цвет. Он вымученно улыбнулся, глядя на меня, и кивнул.
— Татьяна! — вопросил он. — Ты тут?
— Да, милый, да! — рыдая, ответила его женщина. — Господи, господи…
— Татьяна! — продолжал Игорь. — Больше никакой японской пищи… Слышишь? Никаких нори. Никогда.
Подбежал следователь. Он тут же присел перед спасённым мужчиной, проклявшем японскую пищу, и о чём-то стал с ним разговаривать. Прибежал управляющий. Из его уст полились извинения.
— Граф Голицын! — произнёс он. — Какое несчастье, какое несчастье…
— Что я чуть не сдох?! — возмутился Игорь.
— Что выжили! — ответил распорядитель и тут же покраснел. — Ну, что пытались уйти от нас, не заплатив… Боже, что я несу!
На него тут же кинулась рыжая (очевидно, Татьяна, несостоявшаяся вдова). Её принялся оттаскивать полицейский. Тот самый, что прибыл по требованию Иванова. Началась свалка, крики и гвалт. И тут я понял: это шанс. Это надежда. Я аккуратно, неспешно развернулся. И со скучающим видом пошёл к выходу. Едва переступив порог заведения, бросился бежать.
Подальше от парадных улиц. Во дворы. Я и в Москве 2022-го года ориентировался плохо. А уж тут, в этом странном то ли сне, то ли параллельной реальности… Тело, которое мне досталось, плохо переносило физические нагрузки. Через десять минут бег сменился быстрым шагом.
Потом я запрыгнул в трамвай. Посмотрел на публику. Самые разные люди, и одеты они тоже были своеобразно. Некоторых не отличишь от жителей Москвы 21-го века. Другие были одеты… есть такое красивое слово: импозантно. Полушубок, хотя на улице то ли позднее лето, то ли ранняя осень. Длинный пиджак (не знаю, как он называется) и котелок.
У одного старика был длинный посох, а на нём — бусы. Чтобы не привлекать внимание, сел на свободное место. Трамвай всё ехал и ехал вперёд. Он шёл бесшумно, мягкое кожаное кресло расслабляло. Людей в салоне становилось всё меньше. Остановились. Стояли долго. Вдруг ко мне подошёл мужчина в белой рубашке и жилете. Контролёр?
— Сударь! — сказал он. — С вами всё в порядке?
— Да, — ответил я.
— Ну тогда выходите.
— Это ещё почему?
— Конечная! Я водитель и, знаете ли, по долгу службы обязан выпроваживать всех пассажиров, — ответил мужчина и рассмеялся.
Я встал и двинулся к выходу, осмотрелся. Кажется, я вышел в совершенно другой части Москвы. Далеко от пафосного центра и ресторана «Республика». Это хорошо. Здесь дома были беднее, людей — меньше. Упрямо шёл вперёд, без особого плана.
Возле одного из подъездов были составлены вещи. Кто-то переезжал. Старомодная мебель, такую у нас называют бабушкиной. А как по мне — весьма аккуратные и красивые предметы. К стене кто-то прислонил двухметровое зеркало. Я не удержался и подошёл к нему. Взглянул на себя.
Из зазеркалья смотрел мужчина с потускневшими глазами и глубокими морщинами у глаз и на лбу. Неаккуратные волосы, щетина. Лицо чем-то напоминало актёра Александра Абдулова. Того, что сыграл Ланцелота в фильме «Убить дракона».
Ссадины от удара плетью не было. И это лишний раз подтверждало, что происходящее - сон. Но делать всё, что в голову взбредёт, я не собирался. Должно быть, грузчики отдыхали, потому как за несколько минут к вещам никто не приблизился. Тут я увидел небольшую холщовую сумку с вещами.
Мне нужно было избавиться от робы. А потому я схватил сумку и быстрым шагом удалился прочь. Нашёл совсем глухой двор, развернул похищенное. Внутри лежали мужские вещи. Какие-то нелепые брюки, майка без рукавов, свитер. Обувь, наверно, осталась в другой сумке. Переоделся, робу сложил. Пригладил волосы.
Даже если это сон, пусть он идёт по моему сценарию. А если не сон, то тем более.
  
Глава 16. Нерусский рынок
 
Некоторое время я испытывал воодушевление, как колобок. Я от Соловьёва ушёл, я от следака ушёл. Но потом фаза возбуждения сменилась дисфорией. Что дальше? До меня стало доходить, что происходящее — не сон. Возможно, это какой-то неизвестный науке феномен. Быть может, сознание способно путешествовать между мирами. Было интересно поразмышлять над этим, но передо мной стояли бытовые проблемы. Во весь рост стояли!
— Жилья нет, — перечислял я в голове, — денег нет. Меня разыскивает полиция. Документов нет… Даже знакомств нет!
Что делать дальше, я понятия не имел. Ладно бы, я был просто попаданцем в этот странный мир. Но я воплотился в теле бомжа. Дважды! А ещё за мной по пятам шли местные жандармы! Теперь я думал, что было неразумно убегать от Иванова. Он был добр, даже обедом угостил. С другой стороны: ну как можно было доверять полицейскому? У них совсем другие цели в жизни. Посадить, да подольше.
— Вернуться в полицию? Попасть на каторгу? Здесь я никто, — размышлял я. — Обычный бомж. Не могу вспомнить, чтобы в моей реальности к ним проявляли хоть немного снисхождения…
Скорее всего, выпорют плетями. Я так и не понял, это была фигура речи или реальное наказание? К тому же, я второй раз ощутил в своих руках таинственную энергию. А ещё — будто краем глаза стал замечать два столбика. Слева, будто на границе периферического зрения. Один столбик был синим, а второй — красным. Что это, для чего — непонятно. Я долгое время был уверен, что мне кажется.
Порылся в карманах украденных мной вещей и обнаружил там много мелочи. Монеты были интересными. Массивные, тяжёлые, но с очень тонкой гравировкой. На некоторых вместо двуглавого орла были портреты королей. Почему я так решил? Да потому что они носили короны.
Насчитал девяносто копеек. Что бы сделал попаданец из другого мира на моём месте? Разумеется, отправился бы стричься. Неподалёку от того места, где я переоделся, висела скромная вывеска. «Цирюльня для малоимущих». На большой чёрной доске кто-то аккуратно вывел эти буквы белой краской.
Спасибо Михалкову и его фильму. Я ещё с детства знал, что цирюльник — это парикмахер. Зашёл внутрь. Страшное, грязное помещение. Темнота. Администратора не было, в глубине стояло одно кресло мастера, а возле него — небольшая очередь из желающих. Сверху — тусклая лампа. Никто не сидел, за исключением клиента. Пол толстым слоем устилали остриженные волосы. Пыль летала в воздухе.
  
— Кто последний? — спросил я.
— Последний — ты, а крайний — я, — ответил мне высокий и тощий мужчина. Голос его был противным.
— А сколько стрижка стоит?
— Стрижку тут не делают, — продолжал посетитель. — А заголенье — четвертак. Есть у тебя четвертак?