Ручной Привод
– Прямо ангел.
– Нет, – после короткой паузы ответила Ольга. – Не ангел. Иван Алексеевич мужик очень жесткий, работать с ним тяжело. Но он честный, справедливый, и на первом месте у него дело. А дело такое: людей спасать. Поэтому ни одного дурного слова ты о старике не услышишь.
Потому что только умных, честных и принципиальных уважают все: и друзья, и враги, и подчиненные, и партнеры. Именно уважают, поскольку оно, уважение, появляется только там, где есть честь. Воры его вызвать не способны.
Юля помолчала, а затем примирительным тоном произнесла:
– Да я не на старика вашего материал собираю, помнишь?
Ольга вытащила из пачки тонкую сигарету, чиркнула зажигалкой и кивнула.
– Помню. – Затянулась. – Что он тебе сказал про возвращения?
– Да ничего не сказал, – призналась Юля. – Мол, для любой больницы это нормально, а для Михайловской вообще в порядке вещей, потому что она лучшая.
– Правильно сказал, – кивнула Ольга.
Как это обычно бывает, патриотизм лидера полностью передавался подчиненным. А спорить с человеком, влюбленным в свою работу, – бессмысленно. Остается или завидовать, или злиться.
Юля тоже закурила и поинтересовалась:
– У кого последний раз был случай возвращения?
– У доктора Халидова.
– Он хирург?
– Ага.
– Что о нем скажешь?
– Звезда, – невозмутимо ответила Ольга. – Не восходящая, а уже состоявшаяся. Врач от бога.
Еще один аргумент в пользу «теории случайности». Но…
– Возвращения бывали у разных врачей, – продолжила Ольга. – И не только в хирургии.
Как и говорил Митин: «цепляются».
«Всё? Идею можно выбрасывать?»
Юля стряхнула пепел и грустно произнесла:
– Похоже, я еще не научилась отыскивать действительно интересные темы.
– Придет со временем, – махнула рукой Ольга.
И в этот момент взгляд Юли уперся в небольшое строение, что выглядывало из-за плеча подруги. Возможно, девушка не обратила бы на домик внимания, но уж больно отличался он от остальных корпусов больницы. Двухэтажное бежевое здание явно дореволюционной постройки.
– А что это за дом?
– «Малая Земля», – обронила Ольга, всем своим видом давая понять, что эта тема такая же пустая и бесперспективная, как и возвращения.
Юля посмотрела на план – плакат висел напротив скамейки, и удивленно заметила:
– Ее нет на схеме.
– Ну и что? – Ольга сосредоточенно разглядывала кончик сигареты. – Старый корпус, сейчас почти не используется. Там котельная резервная, морг, склад вроде какой-то…
* * *– Исполняя надлежащие инструкции, ЗПТ…
Телеграфный аппарат послушно застрекотал, однако стоящий около Карбид остался недоволен придуманным.
– Отменить.
Енот, вертевшийся у ног Германа, громко фыркнул и потянул на себя отмененную бумажную ленту. Стрекотание сменилось коротким шуршанием.
– Агава, хватит!
Ноль внимания. Карбид вздохнул и продолжил:
– Действуя в соответствии с инструкциями, ЗПТ…
Машинка прощелкала измененное сообщение и задумалась, ожидая продолжения.
– Отменить.
Вновь шуршание. Агава подхватил ворох черновиков и потащил добычу за диван.
– Гм… – Карбид почесал в затылке. – Проверка показала, ЗПТ, что автоматика сработала штатно. ТЧК. Сбой в распределении «искры» вызван естественными причинами. ТЧК. Возврат «искры» осуществлен включением Ручного Привода, ЗПТ, о чем произведена запись в журнале Подстанции. ТЧК. Капитан подводной лодки Сигизмунд Кузяев. ТЧК.
Ясень, который появился в дверях дежурки на последней фразе Карбида, хмыкнул:
– И у тебя принимают такие доклады?
– А куда им деваться? – Герман провел рукой по аппарату. – Других не будет.
– Не по форме.
Из-за дивана, пятясь, выбрался енот. Увидев Ясеня, животное сначала удивилось, а затем, судя по всему вспомнив, что за мужик стоит в дверях дежурки, принялся с любопытством разглядывать стильные кожаные штиблеты старшего помощника. Издалека.
Ясень же состроил умильную физиономию и чуть наклонился:
– Агава, хочешь конфетку?
Енот подозрительно посмотрел на щедрого стилягу, подумал и все-таки подошел.
– А нету, – вздохнул Виктор. – Кончились. – Выпрямился и холодно сообщил коменданту: – Не по форме доклад.
– Мы не в армии.
– Все равно должен быть порядок.
Агава копошился в ногах, но обращать внимания на скотину Ясень не стал.
– Станешь комендантом, будешь струячить докладухи, как захочешь, – отрезал Карбид. – Хочешь – по правилам, хочешь – в трех томах.
– Не надо меня оскорблять.
– Да кому ты нужен? – Герман жестко посмотрел на напарника. – В журнале распишись.
Виктор шагнул вперед и споткнулся об енота. Агава протестующе пискнул, но убирать объемистую тушу с пути не стал.
– Это чудо у вас откуда?
– Две зимы назад прибилось.
Енот хрюкнул, после чего стремительно выскочил из дежурки. Ясень опустил глаза вниз и выругался: левый стильный штиблет украшало наглое пятно.
– Агава!
– За конфетой побежал, – язвительно хмыкнул Герман.
– Урод!
– Автограф поставь!
Виктор, косясь на изгаженные ботинки, подошел к столу, проверил запись, дату, после чего нацарапал внизу листа автограф.
– Это все?
– Да. – Карбид небрежно бросил журнал в ящик стола и направился к выходу. – Аврал окончен.
Оставшись один, Ясень медленно прошелся по дежурке, брезгливо потрогал пальцем пишущую машинку, поморщился, оглядев телеграфный аппарат, а затем быстрым шагом подошел к немаркированному шкафчику и резко повернул рукоять. Попытался повернуть – замок не поддался. Виктор выругался, попытался вновь – с тем же успехом, а затем услышал стук пишущей машинки. После секундного размышления Ясень оставил шкафчик и подошел к столу. На заправленном в машинку листе были напечатаны две фразы:
«Станешь комендантом, тогда и залезешь. Привыкай к порядку».
Барометр язвительно указывал «ясно». Виктор чертыхнулся.
* * *«За что?! Почему?! Что я такого сделал?! Кто вы?!!»
Мысли метались, путались, давили болью, заставляли потеть, холодеть. Заставляли губы дрожать, а руки – трястись. Непонимание происходящего, его невозможность, нереальность, бессмысленность порождали даже не страх – ужас.
– За что? Кто вы?!
«Вы допустили ошибку! Вам нужен не я! Вы ошиблись! Боже мой, вы чудовищно ошиблись! Я простой человек! Я ничего не знаю и ничего не видел! Отпустите меня, и я обо всем забуду!»
На глазах слезы. Рот кривится в жалком оскале.
– Отпустите!
Он очнулся в низеньком, но довольно большом помещении без окон. Грубые кирпичные стены, старая, обитая железом дверь. Подвал? Да, наверное, подвал. Идеальное место для того, чтобы запереть похищенного…
«Похищенного?!»
Мысль вызвала не удивление – оторопь.
«Кому я нужен?!»
– За меня не дадут выкуп! Эй, вы меня слышите? Я ничего не стою! У меня мизерная зарплата и просроченная закладная!
Но слова никуда не долетали, гибли, упираясь в кирпичные стены.
– Вы взяли не того парня! Я не бандит и не богач!
Тишина в ответ. Пустая, гнетущая тишина.
Это начинало злить. И зародившаяся в глубине души ярость принялась давить и страх, и ужас, и панику.
Он подошел к двери и ударил по ней ногой.
– Вы взяли не того парня, уроды! Вы взяли не того парня!!
За мучениями пленника наблюдали две видеокамеры. Искусно замаскированные объективы оставались незамеченными, но фиксировали все, что происходит в подвале, а потому два человека, мужчина и женщина, стоящие у монитора, видели каждое движение похищенного мужчины.
– Ты уверена, что нам нужен именно этот слабак? – хмуро спросил мужчина.
– Да.
– Он трясется от страха.
– А кто бы не трясся на его месте?
– Храбрец.
– Наш друг именно таков, Скотт, – мягким и очень уверенным тоном произнесла женщина. – Поверь.
– Пока не верю.