Ручной Привод
Дождь, улица, вечер. Человек идет по тротуару.
– Зачем смотреть похищение? – шепотом спросил Ясень.
– Некоторые агенты заставляют заказчиков приходить на ритуал в маске, – также тихо ответил Карбид. – Если Пандора поступила так, нам придется выходить на ее клиента через похитителей.
– Пожалуй, – после короткой паузы согласился Ясень и, когда на экране появилось изображение фургона, аккуратно записал его марку и номер.
Следующие за похищением несколько часов жизни киномеханик промотал в ускоренном темпе: сначала чернота, затем изображение помещения. Последнее пристанище Ричарда Стивена Джонсона, взгляд изнутри.
– Мы там были, – едва слышно пробурчал Карбид.
«Только выглядело оно хуже», – мысленно добавил Виктор.
Когда же на экране открылась дверь и в комнату вошли Пандора и Скотт, Карбид и Ясень машинально подались вперед.
– Она? – осведомился Виктор, внимательно разглядывая женщину.
– Да.
– Красивая.
Пленка у Аскольда Артуровича оказалась не лучшего качества: иногда изображение теряло резкость, иногда уходило вбок или вверх, однако это не помешало Ясеню оценить изысканную прелесть Пандоры.
– Клон, – равнодушно отметил Карбид. – Вырастила тело по особому заказу.
А еще – пылающий огонь полностью раскрывшейся «искры», придающий невообразимый блеск глазам и царственную уверенность жестам.
Виктор поймал себя на мысли, что готов любоваться Пандорой часами.
«Она ведь преступник! Я должен ее поймать! – Смутился. Но следом пришла еще одна мысль: – А что Карбид прячет под маской безразличия? Неужели не видит, что Пандора…»
– Очень красивая, – вслух повторил Ясень.
Герман промолчал. По всей видимости, его запас эмоций на ближайший час исчерпался в стычке.
Сцену ритуала просмотрели в тишине, и лишь в самом конце, когда донор потерял сознание и картинка оборвалась, Виктор поинтересовался:
– Для чего аттракцион?
– Чтобы произвести впечатление на заказчика. – Пауза. – Ей это нужно. – Карбид повернулся к киномеханику. – Аскольд Артурович, вы не передадите Черепанычу кадр с физиономией клиента?
Старик включил свет, подошел к коменданту, на ходу вынимая из кармана маленький блокнот, что-то написал в нем карандашом и протянул Карбиду:
«Уже отдал».
– Он немой? – негромко спросил Ясень, выйдя из кинозала.
– Не хочет ни с кем разговаривать.
«На Подстанции работают странные ребята…» Похоже, эту аксиому придется вспоминать часто.
– И давно?
– Горелый говорил, лет триста.
Карбид остановился под плакатом «Учебные фильмы – лучший путь к самосовершенствованию!» и достал из кармана джинсов мятую пачку сигарет.
– Зачем тебе имя заказчика? Хочешь его наказать?
– А если так? – прищурился Карбид. – Он знал, на что шел.
Виктор нахмурился:
– Не имеешь права.
– А кто узнает?
– Я не позволю.
– Я – комендант, – веско напомнил Герман. – Ты обязан мне подчиняться.
– До тех пор, пока твои приказы законны.
– Живешь по инструкциям?
– Собираюсь их соблюдать.
Тяжелый взгляд Карбида танком уперся в Ясеня, но тот выдержал.
«Думаешь меня обломать? Не выйдет!»
– Здесь будет порядок, – твердо произнес Виктор. – Ясно?
– Здесь был, есть и будет Ручной Привод, – не менее твердо отозвался Герман. – И мы, те, кто с ним работает.
– Ты не бог.
– Я и не претендую.
Карбид так и не закурил. Вертел в руке пачку, но сигарету не вытащил. И теперь, опустив голову, уставился на нее, словно вместо «Минздрав предупреждает…» на ней были начертаны Откровения.
– Скажи, Виктор, зачем ты вызвался на Подстанцию?
– Меня назначили.
– Комендантами назначают только добровольцев. – По губам Германа скользнула тень усмешки. – На что надеешься? На что рассчитывал, отправляясь сюда?
– Считаешь меня карьеристом?
– Еще не знаю, – вздохнул Карбид, убирая пачку в карман. – Но симптомы налицо.
– А даже если так? – Ясень холодно улыбнулся. – Здесь будет порядок. Сотрудники будут работать как положено. Здесь будут соблюдаться законы. И какая разница, карьерист я или нет?
– Либо смысл твоих действий – работа. Либо – получение благодарностей, поощрений и продвижение по служебной лестнице.
– В нашем Царстве эти вещи взаимосвязаны, – высокомерно произнес Виктор.
– Но мы на Земле, – напомнил Карбид.
– Мы, мой друг, на Подстанции. – Ясень помолчал. – Я знаю, что не нравлюсь тебе…
– Не в этом дело, – мягко перебил его Герман. – Ты есть, и с этим надо считаться. И еще нам вместе работать. А значит, мы должны доверять друг другу.
– Работать по правилам, – подчеркнул Виктор.
– Ну, да… – Карбид вздохнул. – Я не собирался трогать заказчика. Мы просто навестим его и выясним, знает ли он что-нибудь о дальнейших планах Пандоры.
– Она не идиотка, чтобы откровенничать с клиентами.
– Все ошибаются, Ясень, все.
* * *– Привет! – Юля вынырнула в прихожую и чмокнула Олега в щеку. – Разогреешь ужин сам, ладно? Не обижайся! Пожалуйста!
Последние слова она произнесла, скрывшись в комнате.
– Без проблем.
Олег разулся, прошел на кухню, поставил на плиту кастрюлю с водой – в его понимании «разогреть ужин» означало сварить пельмени – и направился в комнату переодеваться. Офисный костюм и галстук в шкаф, сорочку и носки в стиральную машинку, треники, майка – и блаженное безделье…
Юля обнаружилась в привычной позе: лежа на тахте с ноутбуком под носом.
– Чем увлеклась на этот раз?
– М-м… Все тем же.
– Возвращениями?
– Почти.
«Не угадал».
Олег закрыл шкаф, зевнул и уточнил:
– Но связано с больницей?
– Ага, – кивнула девушка. – Я провела в Михайловской целый день.
– И чего выяснила?
«Включить игрушку или ну ее?» В принципе оставался еще один уровень, самый сложный, самый интересный. «Пройти сейчас или оставить до выходных?»
– Не очень много, но… – Юля допечатала абзац, задумчиво перечитала написанное и повернулась к Олегу. – Я с самого начала знала, что там что-то не так.
– Это было очевидно, – рассеянно кивнул молодой человек, продолжая размышлять насчет игрушки.
– Опять прикалываешься?
– Еще нет.
Девушка подняла левую бровь:
– С огнем играешь, Ольгерд. Обижусь – будешь знать.
Пришлось отставить компьютерные мысли и включаться в разговор по-настоящему.
– На что обидишься, Юла? Я ведь любя. Просто подшучиваю.
– Ты разогрел ужин?
– В процессе.
– А мне?
На плите зашумела вскипевшая вода. Олег улыбнулся:
– Пойдем на кухню.
Дальнейший разговор проходил за столом. Молодой человек суетился по хозяйству: засыпал пельмени в воду, поставил чайник, а Юля рассказывала последние новости:
– Я пошла к главврачу. Слушай, дядька – тот еще жук. Академик, врач отличный, хватка железная, всех в кулаке держит.
– Значит, в Михайловской порядок?
– У Митина все по полочкам, – подтвердила девушка. – Каждому свое место и свое дело. Врачи лучшие, медсестры лучшие, оборудование лучшее. Он мне похвастался, а потом по поводу возвращений так проехался, что я из кабинета вышла, будто оплеванная.
– Я сразу сказал, что эта твоя идея…
– Да заткнись ты! Дальше слушай! Короче, я решила с людьми поговорить, зря, что ли, тащилась? Опять же, если они такие крутые, можно материал сделать об их крутизне. Сейчас репортажи о ткачихах любят. С врачами поговорила, с Ольгой, а потом смотрю – дом стоит. На схеме его нет, а в реале – стоит. Я спрашиваю: что это? «Малая Земля», говорят. Корпус старый. Один из первых больничных корпусов, прикинь?
– Ну и что?
– Вот и я сначала: ну и что? А потом спрашиваю: внутри что? Фигня, говорят, всякая. Котельная резервная, морг старый и никому не нужный склад никому не нужных вещей. Вроде.
– Ну и что? – повторил Олег.
Юля, пораженная такой недогадливостью, всплеснула руками и с жаром продолжила: