Мы, Мигель Мартинес (СИ)

— Здравствуйте, Лаврентий Павлович! Михаил Кольцов, корреспондент газеты «Правда».
— Здравствуй, Михаил Ефимович! Меня предупредили, что ты хочешь взять интервью. Давай, поговорим. Только прошу учесть, что времени у меня очень мало. Очень.
— Лаврентий Павлович, скажите, что вызвало приезд такой серьезной комиссии на Украину?
— Дело в том, товарищ Кольцов, что тут, на Украине, наши товарищи оторвались от жизни, оторвались от народных масс и стали жить какими-то своими, не понятными никому интересами. Отчитываются о победах, о сдачах хлеба государству, в то время, как народ голодает! И это не просто слова, это реалии!
— То есть, ситуация с голодом действительно очень острая?
— Она могла бы быть острой, если бы партия не обратила на этот вопрос внимания и не начала принимать меры. Главная задача нашей комиссии — это не наказать виновных, хотя это тоже мы будем делать, главная наша цель сделать так, чтобы помощь государства дошла до каждого, кто в ней нуждается. А то складывается удивительная ситуация: принимаются меры, говорим о них, а на местах делают вид, что их ничего не касается. Я возьму такой пример: как только начали поступать сигналы о голоде, было принято решение организовать в школах горячие завтраки для всех детей. И вот, мы узнаем, что в некоторых районах эти решения просто проигнорировали! Речь идёт о детях! Из централизованных фондов выделены средства, в том числе зерно для того, чтобы оказать помощь страдающим от голода. Что интересно, что уже сейчас некоторые очень активные деятели украинской республики помогли большей части помощи куда-то исчезнуть. Эти бывшие наши товарищи уже задержаны и ждут суда. И задача нашей комиссии сделать так, чтобы эти позорные моменты больше не повторялись.
— Скажите, каковы реальные полномочия вашей комиссии? Я просто понимаю, что уровень задач, которые поставили перед вами должны подкрепляться и какими-то соответствующими полномочиями.
— Ты прав, у нашей Особой комиссии особые полномочия. Мы можем снять с руководящей должности любого руководителя тут, на месте. Неприкосновенных для нас нет. И нет, мы не ведем следствие и не открываем уголовных дел. Мы собираем факты и передаем их соответствующим органам. Но снять человека, который не хочет или не умеет работать, поставить на его место более старательного или компетентного специалиста это в нашей власти. Исправить ситуацию, проконтролировать выполнение решений центра — основная наша функция.
— Как я понимаю, голода на Украине не будет?
— Миша, голод — результат многих факторов: демографических (рост городского населения), природных, сильная жара, отсутствие влаги, неурожай, распространение сорняков, в том числе опасных, распространение грызунов, эпизоотии, падеж крупного рогатого скота и лошадей, ошибки коллективизации, которые нашли своё отражение в статье товарища Сталина «Головокружение от успехов». Всё это плюс вопиющая некомпетентность и бюрократизм государственного и партийного аппарата Украины в результате этого мы имеем голод. Уже сейчас созданы специальные центры, в которых голодающим оказывают медицинскую помощь, особое внимание уделяется спасению жизней детей. Но что я хочу заметить, в хозяйствах, колхозах и совхозах, в которых руководители компетентны, голода нет. Очень важно избавиться от случайных людей на местах, поставить у руля народных коллективных хозяйств достойных руководителей.
— Как вы считаете, какие проблемы есть в руководстве колхозов и совхозов?
— Дело в том, что в руководство коллективных хозяйств проникли кулаки и их пособники, так называемые «крепкие хозяева». Это стало результатом и общей неграмотности населения, и ошибками в борьбе с кулачеством. Особенно на Украине сложилась странная ситуация, когда середняка могли отправить на высылку в Сибирь, а кулак оставался при своем хозяйстве, продолжал богатеть, а сейчас еще и старается изо всех сил помешать коллективизации. Потому что сплошная коллективизация, это смерть кулачеству, как эксплуататорскому классу. Я хочу сказать, что в рамках нашей комиссии работает группа товарищей из наркомата Народного контроля. И их задача провести ревизию раскулачивания на селе. Нужно навести в этом деле порядок, восстановить социалистическую законность.
 
— Вы говорите о восстановлении социалистической законности. Следовательно, на Украине она отсутствовала?
— Тут сложилась странная ситуация, сложилось такое впечатление, что советская власть во многих регионах Украины просто отсутствует. И законность постоянно нарушалась. Одна из самых больших бед молодой советской республики — это коррупция. И сейчас наша комиссия делает всё, чтобы виновные понесли наказания. Подчёркиваю, аресты мы не осуществляем, для этого есть ОГПУ, расследования и суд — это тоже не наше дело. Мы тут для того, чтобы искоренить перегибы на местах, восстановить законность и защитить простых людей от произвола небольшого количества негодяев.
Я вышел на улицу. Майский ветерок был теплым и ласковым. Тут, в Киеве, намного теплее, чем в Москве. Захотелось пройтись по Хрещатику, полюбоваться цветущими деревьями. Май месяц, уже сирень цветет, каштаны, красота. Я решил пойти в гостиницу, чтобы написать статью об интервью с Лаврентием Павловичем. Но судьба сегодня повернулась ко мне неожиданным образом. До гостиницы я не добрался.
— Кольцов! Михаил Кольцов? — я обернулся. Ко мне подошла довольно высокая (почти на полголовы выше меня женщина поразительных статей. Знойная украинская красотка, черные брови, карие очи! Четвертый размер бюста и внушительная такая фигура, как говориться, женщина — мечта поэта!
— Я Михаил Кольцов. С кем имею удовольствие говорить?
— Зовите меня Наталкой.
— Наталка-Полтавка…
— Нет-нет, что вы, я киевлянка. Меня очень интересует вопрос сингулярность славянских окончаний в творчестве Льва Толстого.
Этот набор идиотских слов был паролем. Точнее, приветом с того света, от товарища Троцкого. Меня аж на пару минут пробило током. Передернул плечами.
— Извините, в орфопоэтике позднего классицизма я не силён. Поговорим лучше о творчестве Владимира Маяковского. Я был с ним близко знаком.
Ну вот и отзыв. Дама, одетая со вкусом, но при этом не вызывающе, а как раз в меру подчеркивающая свои самые выигрышные стороны, очень изящно взяла меня под руку.
— Михаил, проводите меня немного, тут рядом очень симпатичный парк. Пойдемте, посидим. Поболтаем.
У меня сегодня разговоров было… огого, не столько длинных, сколько сложных. Но тут ничего не поделать, надо идти и говорить. Вспомнил самую короткую рецензию на фильм «Пришла и говорю»: «Хорошо, что ты пришла, но лучше бы ты помолчала!». Тут не отмолчишься.
— Миша, вы же понимаете, от кого я к вам обращаюсь?
— Да уж… впрочем, я слышал, что с этим человеком случилась неприятность.
— Все мы смертны, Миша…
— Беда не в том, что человек смертен. А в том, что он внезапно смертен. — бессовестным образом стянул цитату у Булгакова. Только это у меня получилось случайно, чисто на подсознании. Я не хотел. Некоторые фразы из «Мастера и Маргариты» просто впились мне в мозг, вот и выдал её, блин, перед Мишей-то (не Кольцовым, конечно же) как стыдно…
— Хм… вас так потрясла эта смерть?
— А вас нет? Мою статью «Три дня с неким человеком» выкинули на помойку как неактуальную, а она должна была стать ступенькой для того, чтобы стать главредом «Правды». А теперь это для меня закрытая страница. Чёрт!
— Михаил, вы же редактор многих…
— Наталка, не надо, вы же понимаете, что главред «Правды» — это совсем другое!
— Ну, очень может быть, не всё ещё потеряно? Мы тоже можем подключиться и помочь…
— Наталка, давайте вы не будете закидывать мне приманки. Что надо?
— Миша, вы совершенно не романтичный товарищ! Нет, чтобы наобещать девушке с три короба, хотя бы жениться на ней, а вы так прямо в лоб и с трехстволки! Хорошо, неромантичный товарищ Кольцов…
И тут девушка мгновенно преобразилась: теперь на меня смотрел опасный враг, и взгляд ее карих глаз — почти как взгляд ружейного прицела