Мы, Мигель Мартинес (СИ)

Уууу. еврейская морда. выдает подсознание! Оттягиваю трусы и понимаю, что морда действительно еврейская.
 Глава вторая. Мишка, где твоя сберкнижка? 
 Москва. Дом на Набережной.
 22 января 1932 года
Я не антисемит. Вообще и в общем. Но почему-то оказаться в рядах богоизбранного народа было мне как-то неожиданно неприятно. Почему? Сам не могу понять. Ладно, что там в себе копаться, вроде бы есть дела поважнее. Нет, всё-таки. Никто из евреев не сделал мне лично ничего плохого. Друзей среди них у меня не было, а единственный одноклассник, Сёма Штофмакер уехал в Израиль почти сразу после того, как окончил Второй медицинский. Опять-таки, врагов не было, друзей не было, точек соприкосновения. почти что не было. А поэтому отставить интеллигентские штучки, надо всё-таки выяснить, в кого я попал, куда и когда. Рефлексировать будем позже, если на это останется время.
Вообще-то во рту пересохло, попить бы, руки начали дрожать. Я решил пойти на кухню, заодно, вполне возможно, мне что-то станет ясно по поводу происходящего со мной. Сталинка оправдала все мои ожидания: высокие потолки, просторный коридор и малепусенькая кухня, но… с газовой плитой. Интересно! Насколько я помнил, такие плиты вошли в широкое употребление уже после войны, в годах пятидесятых. Значит, время — конец сороковых, пятидесятые, даже шестидесятые. Хм. Не так всё паршиво, как могло показаться с первого раза. В общем, на кухоньке, метров четырех площадью, нашелся и чайник, тяжелый, зеленый, эмалированный, с выгнутым носиком, чуть облупленный, да еще и пустой. Наполнил его из-под крана, не думаю, что вода такая, как в моё время, фильтр не нужен. Спички отыскались тут же, на подоконнике. Интересно, это тело курило? Я бы не отказался от глотка никотина — мозги прочистить и нервы успокоить. Ладно, сейчас не до того. В небольшом шкафчике обнаружилась заварка почему-то в бумажном кулечке, а сахарница с выщербленным краешком была наполнена аккуратными кубиками сахара-рафинада. Пока чайник закипал постарался присмотреться получше к газовой плите. Явный раритет.
Четыре конфорки, два газовых шкафа, кажется, их называют духовками. Я, как закоренелый холостяк, такой ерундой не пользуюсь. Сковородка — предел моих способностей, но то, что я выделываю на сковороде, да еще на мангале. Вообще, люблю готовить на открытом огне. Люблю и умею. Чему только не научишься, если кушать захочешь. Но! Для меня критически важно, чтобы еду можно приготовить быстро. Поэтому всякими суперизысками не увлекался. В моём рационе простые и сытные блюда. И вообще, подайте сюда список блюдей! Ага! Отыскались два сухих пряника, или лучше назвать это недоразумение двумя печеньками? Не, по печенькам у нас мадемуазель Нуланд, так что мне пряники! Как только закипела вода — набульбенил в заварочник сухой травы, отдаленно напоминающей черный чай, залил кипятком и накрыл крышкой, настаивал недолго, минуту, может чуть больше, в большую чашку, с надщербленным краем залил светловатую заварку, добавил кипятку и утопил в ней шесть кусочков рафинада, размешал, попробовал, добавил еще два. Не знаю почему, но мне захотелось очень сладкого чаю, так что сделал себе, что называется, по вкусу. Заодно задумался, почему тут у всех предметов такой неухоженный вид, вот, почти вся посуда надкусанная, что ли, в каких-то выемках, трещинках. И еще… смутил инвентарный номер на газовой плите. Такое уместно более в гостинице, нежели в квартире. Может быть, я в гостинице и нахожусь? А что очень даже такой себе похожий на правду вариант. Конечно, газовая плита. Не помню, чтобы такое было в гостиничных номерах. Больше всего меня поразили — газовая труба и краники, которые от этой трубы шли прямиком к конфоркам. Неужели нельзя было это запрятать вовнутрь? Ладно, эти глупые решетки по бокам, понимаю, техника безопасности и всё такое прочее, но что-то у меня не складывалось в голове.
Вообще-то понимаю, почему я тут разчаёвничался, а не бросился искать документы или ещё какую хрень, я всё ещё жутко боялся! Мне было страшно узнать, в кого, куда и когда я попал. Единственное, что я знал, что я России, что сейчас зима и что я попал в тело какого-то еврея. Всё! Время — от сороковых до шестидесятых, примерно. Но идти дальше, было стрёмно. Вы, наверное, поймёте меня, если сами попадёте в такую ситуацию. Но тут раздался бой часов, отстукал два раза. Получается, это сейчас два часа ночи? Ну что же, продолжим чаи гонять или делом займёмся? Решительно отодвинул кружку и налил в неё тот же фруктозно-глюкозныйкоктейль: восемь кусков рафинада на большую кружку воды. И только добив её до дондышка решился на дальнейшие исследования.
 
Кухня меня разочаровала: ничего не обнаружил. Разве что на столике и табуретках — те же инвентарные номера. Это заставило меня задуматься, но никаких спасительных мыслей не приходило. От слова совсем! Протер очки, вернулся в комнату, в которой очнулся впервые. Гостиная показалась мне не такой уж и большой, круглый стол, наверное, раздвижной, О! Опять инвентарный номер, которому я не удивился. Стулья с гнутыми ножками, насколько я помню, их еще называли «венскими», не знаю только почему. Круглое седалище, выгнутая спинка, всё это выглядело добротно, крепко и как-то казенно, наверное, опять из-за этих рядов цифр, который были краской прорисованы на каждом изделии местной мебельной фабрики. Ну что же, это явно гарнитур не Гамбсовский, а я не Остап Ибрагимович, я-то своей фамилии не знаю от слова вообще. Да, Миша, я Миша! Какой такой Фридлянд? Подсказка выплыла откуда-то из подсознания. Фамилия меня не удивила, что-то такое я ожидал, но ничего мне не говорила. А должна была бы сказать! Блин! М всё это из-за моей ограниченной специализации. На форуме альтернативщиков я «залипал» на своем любимом девятнадцатом веке! Ну почему я не попал в него! Да хоть в кого-нибудь, того же еврея, адмирала Нахимова, например! Он, конечно, был выкрест, из кантонистов, но не было бы этой жуткой обороны Севастополя! Зуб даю! Ладно. Я согласен и на другую фигуру, не важно, с моими знаниями той эпохи! А тут я, кажется, серьезно так ПОПАЛ. С гулькин нос у меня тех знаний, или не нос, всё равно, маловато будет! Ага! Всё-таки сохранил способность ёрничать и ерундить, значит, не всё ещё потеряно. Каким макаром тут очутился, как говорила одна героиня: «я об этом подумаю потом». Главное — определиться, кто я такой на самом-то деле. Фридлянд, ты кто? Ау! Молчит, гад! Наверное, что-то такое знает, за что можно и в морду получить. Только сейчас это морда моя и рихтовать себя — дело самое распоследнее! Колись, нехристь ушастая! Опять молчок. Тогда продолжим поиски.
Стоп! Календарь! Газета! «Правда»! Правда? Ну да, кривдой печатный орган никто не назовёт. Значит, таки времена СССР. 22 января 1932 года. Что? Тридцать второй? И как это бедному еврею выжить в страшном тридцать седьмом? Тряхануло меня не по-детски! Это же тридцать первый! Стоп! А если это старый номер? Если сейчас тот самый тридцать седьмой? А у меня на столе газета с каким-то важным материалом прошлых лет? Принюхался, нет, пахнет свежей типографской краской. Нет, год точно тридцать второй. Что я про него помню? Да почти ничего! Стоп! Голодомор! Был такой термин, придуманный на Украине, он о голоде тридцать второго или тридцать третьего года? Стоп! Этот термин еще не придумали. Не надо гнать пургу, но я почти ничего не помню. Разве что была передача с Гоблином, как там его, Крючковым, вроде, а, не важно… Он какую-то тетку там на экран исповедовал, и она рассказывала в подробностях о голоде тридцатых. Стоп! Отставить! Не об этом, гражданин Фридлянд, думать надо. Документы мне нужны! Вот что надо, понять, что я за такой товарищ. Потом обо всём остальном подумаем. Опять Скарлет в голову влезла, вот сказала тетка одну умную фразу, а она въелась в подкорку и не отлипает! Что еще я помню про тридцать второй? Да ничего толком не помню! Тема не моя! Надо было на ВВВ заскочить, там вроде больше было, намного больше. Только мой форум с Вихрями не то чтобы врагами расходились, но подходы у нас были разные. Там всё-таки больше литературщина, у нас же научный подход. Был! Будет! Почему я не попал в свой любимый девятнадцатый век???