Хроники разведки: Эпоха холодной войны. 1945-1991 годы
Одного только не учёл Филби: Бёрджесс и сам был на грани нервного срыва. Да, он умело разыграл скандал с вызывающим нарушением правил дорожного движения, чтобы дать повод для своего досрочного откомандирования из Вашингтона. Но его побег вместе с Маклином поставил под угрозу работу самого Филби.
Читатель уже знает, какую роль сыграл Ким Филби в деле спасения своего товарища. А вечером в пятницу 25 мая 1951 года Гай Бёрджесс зашёл к Дональду и пригласил его заглянуть на часок в клуб, но только вместо клуба друзья прибыли в порт и уже через несколько минут стояли на палубе парохода, навсегда увозившего их с Туманного Альбиона. «Наружка» не сработала – видимо, подозрения в отношении высокопоставленного дипломатического чиновника также были туманны. Дальнейший путь Бёрджесса и Маклина пролегал через Францию, Швейцарию и Чехословакию – в Советский Союз. Уже в воскресенье 27 мая 1951 года они были в Москве.
Отъезд Бёрджесса выглядел совершенно естественно.
Они договорились, что Гай выедет с Дональдом из Лондона в качестве сопровождающего, а затем незамедлительно вернётся в Англию. Дело в том, что Филби хорошо понимал, что уход самого Бёрджесса неизбежно осложнит его положение. Однако события развивались так, что Бёрджесс решил не возвращаться в Англию, а вместе с Дональдом Маклином остался в СССР. <…>
По просьбе резидентуры Блант побывал на квартире Бёрджесса и уничтожил улики, которые могли бы скомпрометировать других членов «пятёрки». Когда агенты контрразведки появились на квартире Бёрджесса, она была практически чиста. <…>
Только в 1956 году Москва официально признала, что Бёрджесс и Маклин получили политическое убежище в СССР, но ещё долго отрицала их работу на советскую разведку.
Внешнеполитическая разведка МГБ ГДР была создана летом 1951 года. Практическая работа по формированию этой структуры была возложена на государственного секретаря МИДа ГДР Антона Аккермана. В сентябре того же года при Советской контрольной комиссии был образован организационно-инструкторский отдел, которому поручалось, в частности, оказывать помощь немецким друзьям в создании вышеупомянутой службы. Его первым начальником был назначен прибывший из Москвы полковник Андрей Григорьевич Граур. <…>
На первом этапе сотрудничества советские советники действительно принимали непосредственное участие в разработке нормативной базы и структуры внешней разведки ГДР, в подборе и профессиональной подготовке кадров, в создании зарубежных резидентур и их агентурных аппаратов. Они щедро передавали свой опыт, оказывали помощь в осуществлении оперативных мероприятий. Советская разведка делилась с немецкими коллегами информацией, получая взамен с каждым годом всё более добротный конечный продукт усилий немецких разведчиков.
По мере возмужания восточногерманской разведки взаимодействие с ней советской разведки постепенно переходило от оказания инструкторских и советнических услуг к равноправному и плодотворному сотрудничеству. Уже к концу 1950-х годов внешнеполитическая разведка ГДР как составная часть её МГБ обладала блестящими профессиональными кадрами, отличавшимися способностью к самостоятельному осуществлению сложных комплексных операций.
4 июля 1951 года от должностей министра госбезопасности СССР и председателя Коллегии МГБ СССР был освобождён генерал-полковник Виктор Семёнович Абакумов, а 12 июля он был арестован по обвинению «в государственных преступлениях».
Можно сказать, что с этого ареста начался очередной разгром системы государственной безопасности…
Наконец, уже 2 ноября 1951 года, когда полностью выявилась несостоятельность Комитета информации, внешнюю разведку вернули в Министерство государственной безопасности под прежним наименованием – Первое главное управление. Министром МГБ к этому моменту был уже не Виктор Абакумов, а Семён Игнатьев, в недавнем прошлом провинциальный партийный функционер, ничего не смыслящий ни в разведке, ни в контрразведке. <…>
Начальником Первого главного управления МГБ в ранге заместителя министра был назначен Сергей Савченко. Начальником Второго главного управления – Василий Рясной, также в ранге заместителя министра. (Ранее он работал министром внутренних дел Украины, а затем заместителем министра внутренних дел СССР.) Потом, неожиданно для всех, Савченко был снят с должности начальника ПГУ, переведён во второстепенный отдел, а на его место назначен… Рясной, никогда ранее разведкой не занимавшийся. Некомпетентность Рясного создавала множество проблем для всех сотрудников ПГУ, для Александра Короткова особенно. Оно и понятно: внешняя разведка вообще дело тонкое, а разведка с нелегальных позиций – деликатнейшее, тут наломать дров легче лёгкого.
В октябре 1951 года, возвратившись из очередной командировки в Литву, где ему удалось обезвредить руководство антисоветской подпольной организации, Наум Эйтингон оказался за решёткой. Его арестовали 28 октября по прямому указанию Игнатьева. А вскоре была арестована и его сестра. Её приговорили к 10 годам тюремного заключения «за отказ лечить русских пациентов и содействие сионистскому заговору».
«Через несколько дней после ареста Эйтингона, – рассказывал позже Павел Судоплатов, – мне представилась возможность встретиться с Игнатьевым на совещании руководящего состава министерства. Отведя меня в сторону, он с упреком произнес:
– Вы ошибались насчёт Эйтингона. Что вы сейчас о нём думаете?
До сих пор помню свой ответ:
– Моя оценка базируется на конкретных результатах работы людей и на линии партии». <…>
Судоплатов пытался спасти своего друга и соратника, пользуясь любой возможностью. Однако решить этот вопрос мог только Сталин. В феврале 1953 года Судоплатов был вызван в Кремль на совещание к Сталину и намеревался воспользоваться этим. Но в ходе беседы Сталин напомнил Судоплатову о провале, который имел место при проведении одной из операций за границей в период Великой Отечественной войны, после чего Судоплатов понял, что об Эйтингоне в этой ситуации лучше не напоминать.
После провала в 1951 году Дональда Маклина и Гая Бёрджесса, которым грозил арест и которые были вынуждены скрыться на территории СССР, у британской контрразведки возникли подозрения и в отношении Бланта. В частности, ею были получены сведения, что именно он предупредил беглецов о том, что они разоблачены, и подготовил их переброску в Москву. Кроме того, сотрудники МИ-5 полагали, что Блант посетил квартиру Бёрджесса после его бегства и изъял компрометирующие документы. Однако в тот период сотрудники контрразведки Соединенного Королевства не смогли собрать убедительных доказательств «двойной жизни» Бланта.
Центр посоветовал Бланту покинуть Англию и перебраться в СССР. Однако он отметил, что, по его мнению, у контрразведки нет достаточных улик против него и осложнений не должно быть. Кроме того, Блант считал, что правительство не рискнёт преследовать лицо, близкое к королеве.
После событий, связанных с Дональдом Маклином и Гаем Бёрджессом, а затем и Кимом Филби, с Энтони Блантом беседовали следователи контрразведки, но каких-либо обвинений ему предъявлено не было.
В период деятельности Комитета информации Александру Сахаровскому пришлось неоднократно выезжать в многомесячные оперативные командировки за границу: в Финляндию, Грецию, Турцию и Болгарию. Он приобрёл опыт выполнения серьёзных специальных оперативных заданий за рубежом. С поставленными перед ним задачами успешно справлялся, о чём свидетельствовали характеристики за тот период. В одной из них подчёркивалось: «Во время спецкомандировок за границу правильно решал поставленные перед ним задачи, умело руководил агентурой в деле оказания влияния на общественно-политические круги в нужном СССР направлении».