Не тихоня (СИ)

— Какой танец? — хмурюсь от непонимания того, что от меня вообще требуется.
Это что вообще такое? Лучше бы танец маленьких утят мне предложил танцевать…
— Импровизируй! Время на обдумывание — целая пара! Срыв концерта запрещён!
— Концерта? — усмехаюсь. — Скорее шоу талантов…
Почему я всё время оказываюсь в роли какого-то шута? Думал буду просто сидеть на скучных лекциях, зевая в кулак, а потом сонно и устало ехать домой. Не думал, что на журфаке народ такой весёлый. Или это именно мне с одногруппниками так повезло?
— А то! Я уже и билеты на представление сейчас продавать начну. Так что не подставляй меня, а то худо будет! — на последних словах он смеётся, хотя и видно, что «срыва концерта» он всё же не хочет.
На том и договорились. Долго над танцем я не думал, если честно. Всю пару шептался с Рыжковым, когда препод отвлекался на Стёпу-шалуна, что сыпет сегодня уточняющими вопросами. Препод только слово скажет, а Стёпа уже руку тянет со словами: «А могу я уточнить…». Мне кажется, это какой-то стёб с его стороны. Понимаю это по тихим смешкам, что раздаются в аудитории.
Сам препод хмурый, недовольный жизнью, да ещё и усатый к тому же. Ха! И реагирует на вопросы студентов смешно. Как только видит поднятую руку, у бедняги сразу усы начинают шевелиться от недовольства, а брови нервно дёргаться.
Староста тем временем шёпотом продолжает посвящать меня в разные тонкости студенческой жизни, а я успел подружиться с ним настолько, что выбил обещание однажды отметить меня присутствующим, если на деле буду отсутствовать. Так что никакой предстоящий «танец электрика» теперь не испортит мне настроение.
А перемена всё ближе и ближе. Смотрю на экран телефона и понимаю, что остаётся всего полчаса до звонка. Я долго держался, но, наконец, не выдерживаю и впервые за сегодняшний день бросаю взгляд в сторону Крыловой с Мартыновой. Сидят у окна, как два воробушка на ветке дерева. Я вижу только их спины, но и этого мне достаточно, чтобы получить какое-то странное удовольствие и одновременно зудящее чувство раздражения.
Маша всегда здоровается со мной, никогда никого не игнорирует. Эта же… Одария, блин… Да ну её.
Будет ли она в аудитории в тот момент, когда я буду устраивать тут странные танцы? Посмотрит ли на меня или продолжит делать вид, что меня и всех остальных не существует? Только ради ответа на эти вопросы я уже готов сейчас же выскочить к доске и начать дрыгаться, изображая электрика…
Да что толку? Плевать ей на всё и всех. И мне на неё плевать! Просто станцую, повеселюсь вместе со всеми, а на Крылову даже смотреть не буду.
Одни минуты сменяют другие и вот уже звенит звонок на перемену. Все дружно хватаются за свои сумки, чтобы пойти в другую аудиторию, где будет проходить следующая пара. Ермолин хитренько подмигивает мне, и я понимаю, что сразу, как только мы все войдём в новое помещение, настанет мой звёздный час. Пока все ещё не разбегутся, а впереди целая перемена…
— Чего это он? — спрашивает меня Даня, видя немой диалог между мной и Кириллом.
— Скоро поймёшь, — усмехаюсь недоумевающему старосте.
Мы всей группой идём по шумному коридору, минуем лестницу на второй этаж и пересекаем ещё один коридор, пока не оказываемся перед нужными дверями.
Все рассаживаются по местам, достают нужные тетради, а я бросаю сумку на аудиторный стол и сразу следую к доске. Стою, уперев руки в бока, осматриваю всех и едва сдерживаю смех. Чёрт, это реально ведь смешно.
На меня начинают поглядывать, а кто-то даже улыбается при виде моего едва сдерживаемого веселья. Они ещё ничего не понимают, но им уже интересно. То ли ещё будет, ребята…
— Проходите, показывайте билетики, — приговаривает Ермолин у входа, на полном серьёзе встречая, как самый настоящий клубный вышибала, студентов из параллельной группы.
Да он ведь не шутил! Новые зрители хихикают, поглядывая на меня, и выстраиваются вдоль стены. Чьи-то лица я даже узнаю — видел их ещё на прошлой своей минуте славы. Мои же одногруппники при виде такой картины непонимающе озираются по сторонам, но тоже начинают хихикать, хотя ещё не понимают, что тут вообще творится. Но, думаю, тут все уже привыкли к чему-то странному. Это только я ещё удивляюсь, а они-то уже третий год учатся в этих стенах…
 
— Чую, что-то будет! — слышу голос Стёпы-шалуна.
Расходиться на перемену уже никто не планирует. Все смотрят меня и ждут. Что же… Пора. Импровизация и истинное веселье — вот спонсор моего танца.
— Дамы и господа! — объявляю громко, — представляю вашему внимаю танец электрика!
Нахожу глазами розетку, выставляю вперёд два пальца и да начнётся шоу! Изображаю удар током, а затем дёргаюсь в максимально нелепых движениях, какие только могу придумать и изобразить. Всё быстрей и активней, распаляясь от раздающихся в миг аплодисментов и всеобщего хохота. Слышу даже одобрительный свист и подбадривания в стиле «Давай, жги!».
Я и сам уже смеюсь, не прекращая танец, едва сдерживаясь, чтобы просто не начать хохотать в голос, утирая выступившие на глазах слёзы. Я прыгаю уже по всей «сцене» от двери и до самого окна у противоположной стены, когда что-то находит на меня совсем неадекватное, и я бросаю взгляд в сторону Одарии… которая смотрит на меня. Удивлённая, но с раздражающе хмурыми бровями. Да чтоб тебя! Опять чем-то недовольна!
Злость сыграла со мной злую шутку, и я, не раздумывая и не прекращая свой танец, отправляю Крыловой воздушный поцелуй.
И какой чёрт меня сейчас дёрнул это сделать?..
  
Глава 13
 
Одария
Мне кажется, я нахожусь в каком-то зоопарке, а не в высшем учебном заведении. Все эти люди, что находятся со мной в одной аудитории, точно третьекурсники? Просто хочется схватиться за голову, перекреститься, а затем снова схватиться за голову и просто покинуть помещение. А ещё лучше пойти в деканат и подать документы на самовольное отчисление. Потому что дурдом.
Шум, гам, дёргающийся в конвульсиях Угольников и этот дурацкий воздушный поцелуй, вызвавший новую волну зрительских аплодисментов. «Вы придурки все?», — хочется спросить. Мне это не снится. Они реально все сошли с ума. Весна, гормоны… гены клоуна. У них у всех явно повреждена какая-то хромосома. Особенно у Артёма. Взрослый парень, а ведёт себя как…
Я не знаю когда представление закончится, но явно не в текущую минуту, так как на «сцене», кто бы сомневался, сразу возникает Стёпа-шалун. Он всегда вписывается во всякие странные движения. Вот и сейчас «танец электрика» становится парным. Теперь эти двое дёргаются вместе и вызывают новую волну едва ли уже не истерического гогота. Реально зоопарк.
— Вот гиены, — не сдерживаясь, бормочу себе под нос.
— У тебя голова ещё не болит? — поворачивается ко мне Маша.
— Если все продолжат кричать на весь корпус, то точно заболит.
— Я о твоих бровях, — улыбается Мартынова. — Ты так сильно хмуришься, что скоро глаз не видно будет, так как лоб опустится на нос.
— Как тебе погода сегодня? Не желаешь о ней поговорить? — недовольно цокаю.
— Хорошая, — пожимает плечами, нисколько не обидевшись на мою реакцию, — тепло и безветренно. Ты более разговорчивая, чем обычно.
— Разве?
— Да. Ты впервые сама спросила меня о погоде. Пусть и саркастично. Ещё неделю назад ты бы просто проигнорировала происходящее у доски, уткнувшись в свой телефон. И на меня бы даже не смотрела.
— Ну надо же… — почему мне вдруг становится неловко за себя?
А ведь я её ещё и о парне хочу спросить. С кем это у неё там свидание вообще намечается? Ради кого она наденет то самое голубое платье, что я выбрала для неё?
Такое странное чувство в последнее время, словно открыла глаза после дневного глубокого сна и ещё не могу понять где нахожусь и что вообще происходит.
— Смотри: всего один совместный поход в магазин, а уже какие изменения, — продолжает Маша.
— Не думаю, что магазин меня так вдохновил. Просто совпадение. Завтра я снова буду молчать.