Цена крови

Старик нахмурился.
— Ты к чему это клонишь?
— Я о тех убийствах с обескровленными жертвами. Думаю, это дело рук мистера Фицроя. Он вампир, вот что.
— А я думаю, что ты спятил, — сухо заметил Грег, со стуком возвращая передние ножки стула на пол. — Генри Фицрой — писатель. Нельзя ожидать от бумагомарателя, чтобы он вел себя как обычный человек. А что касается вампиров... — Он протянул руку и достал из старого кожаного портфеля экземпляр дневного таблоида. — Думаю, тебе следует это прочесть.
  
«Лифс» уверенно лидировали после серии из семи игр, а потому первая страница была посвящена хоккею. Анике Хендл пришлось перебраться на вторую.
Тим прочитал статью, хмурясь, если попадались длинные слова. Когда он закончил читать, его сменщик поднял руку, предваряя комментарий, и перевернул для него страницу. Энн Феллоуз не пыталась в своей статье взывать к разуму читателей, она взывала к их чувствам, и это здорово у нее получилось. Она винила во всем СМИ, признавая собственную причастность и требуя отказаться от тактики запугивания. «Неужели на наших улицах мало настоящих ужасов, чтобы мы создавали новые?»
— Значит, все, что писали о вампирах, просто выдумки?
— Похоже на то.
— Им лишь бы экземпляр продать. — Тим презрительно покачал головой. Он вернул газету, постучав по фотографии на первой полосе. — Полагаешь, нашим в этом году удастся дойти до финальной серии?
Грег фыркнул.
— Думаю, это вероятнее, чем то, что Генри Фицрой вампир. — Он отсалютовал на прощание своему сменщику, затем поднялся из-за стола, чтобы открыть дверь и впустить миссис Хьюз с ее мастиффом.
— Фу, Оуэн! Джентльмену не нужны твои поцелуи!
Вытирая лицо, Грег смотрел, как огромный пес ворвался в лифт, волоча за собой хозяйку. Вестибюль всегда почему-то уменьшался в размерах в тот момент, когда по нему проходил Оуэн. Охранник проверил замок на внутренней двери — защелка была туговата и не всегда вставала на место, так что придется отчитать слесаря, — а потом вернулся за стол и снова взял в руки газету.
Запах типографской краски и шелест газетных листов заставили его замереть, пробудив в памяти то дежурство, когда статьи о вампирах впервые появились в газетах. Грег вспомнил реакцию Генри Фицроя на газетный заголовок и вдруг понял, что кое в чем Тим все-таки прав. Он ни разу не видел этого жильца до захода солнца.
— И все же, — старик покачал головой, — у человека есть право выбирать, в какие часы работать, а в какие отсыпаться. — Но он все никак не мог вычеркнуть из памяти звериную ярость, промелькнувшую на доли секунды в глазах молодого человека. Как не мог избавиться от неприятного ощущения, что его затылка легко коснулись ледяные пальцы.
* * *
Когда дневной свет перестал властвовать в городе, Генри пошевелился. Он ощутил простыню, укрывавшую его обнаженное тело, каждую ниточку, прикасавшуюся к коже. Ощутил легкое движение воздуха, коснувшегося его щеки, как дыхание ребенка. А также дыхание жизни трех миллионов людей, обитающих вокруг, и чуть не оглох от этой какофонии, но в конце концов сумел продраться сквозь нее и снова погрузился в тишину. В самую последнюю очередь он ощутил самого себя. Резко раскрыв глаза, вампир уставился в темноту.
Его раздражало то, как он теперь просыпался, раздражала растянувшаяся на несколько мгновений уязвимость. Если за ним когда-нибудь придут, то именно в это время: не в часы забвения, а в мгновения между светом и тьмой, когда он почувствует вонзившийся в его сердце кол и поймет, что это смерть, но ничего не сможет сделать.
С возрастом ощущение уязвимости начало приходить все раньше — прибавляя каждый раз по несколько секунд.
Много веков назад он спросил у Аннабель, как у нее это происходит.
— Я как будто просыпаюсь после глубокого сна: вот меня нет, а в следующее мгновение я уже здесь.
— А тебе что-нибудь снится?
Она перекатилась на бок.
— Нет. Нам не снятся сны. Таким, как я.
— Наверное, мне будет очень их не хватать.
Улыбаясь, она провела ноготком по его бедру.
— Мы учимся видеть сны наяву. Показать, как? Иногда, сразу после пробуждения, ему казалось, что он слышит голоса из прошлого — друзей, возлюбленных, врагов, один раз даже услышал, как отец кричал, чтобы он поторапливался, иначе они опоздают. За четыре сотни лет он не подобрался ближе к тому, что смертные называют сновидениями.
Генри сел в постели и потянулся, но тут же замер, почуяв что-то неладное. В абсолютной тишине он слез с кровати и, бесшумно двигаясь по ковру, подошел к двери спальни. Если в квартире был кто-то живой, он это поймет.
В квартире было пусто, но чувство беспокойства не проходило.
Фицрой принял душ, оделся, с каждой секундой все больше убеждаясь — что-то не так. Он все время прислушивался к внутренним ощущениям, даже подстегивал их, пытаясь понять, в чем дело. Когда он спустился к охраннику забрать почту, беспокойство усилилось. Нацепив маску цивилизованности, он сумел обменяться парочкой любезных фраз с Гретом и даже немного пофлиртовать со старой миссис Маккензи, но все его существо тем временем просеивало мириады ощущений, выискивая, откуда идет опасность.
Возвращаясь к лифту, он почувствовал на себе взгляд охранника, поэтому обернулся и послал ему улыбку. Тем временем двери открылись, и он шагнул внутрь. Плиты из нержавеющей стали поплыли навстречу друг другу, отрезав ответную улыбку Грега, Старика явно что-то волновало, но Генри решил разобраться с этим позже.
* * *
— Частный детектив Нельсон. — Не имея возможности определить, кто из звонящих относится к потенциальным клиентам, Вики решила, что на все звонки будет отвечать официально. Ее мать возражала, впрочем, она возражала и против множества других привычек, менять которые Вики не собиралась.
— Вики, это Генри. Послушайте, думаю, вам следует прийти сегодня ко мне.
— Зачем? Вы откопали что-нибудь новое и хотите это обсудить, прежде чем отправиться в засаду?
— Я сегодня никуда не иду.
— Что? — Она опустила ноги со стола и гневно уставилась на телефонный аппарат. — Надеюсь, у вас есть весомая причина оставаться дома.
В трубке послышался вздох.
— Не совсем. Просто у меня предчувствие.
Вики хохотнула.
— Интуиция вампира?
— Если вам угодно.
— Так значит, вы остаетесь сегодня дома из-за какого-то предчувствия?
— В общем, да.
— Пусть демоны себе расхаживают беспрепятственно по всему городу, пока вы будете прислушиваться к внутреннему голосу?
— Мне не кажется, что сегодня ночью по городу будут расхаживать демоны.
— Что? С чего это вдруг?
— Вчера ночью кое-что случилось. На землю снизошла сила Господня и сказала «нет».
— Что сказала?
— Я сам это не очень понимаю...
— Что случилось вчера ночью, Фицрой? — прошипела Вики сквозь зубы. Когда-то ей приходилось допрашивать несловоохотливых свидетелей, так и те, казалось, были более щедры на подробности.
— Послушайте, я все вам расскажу, когда вы приедете. — Ему не хотелось объяснять по телефону свои религиозные переживания женщине, воспитанной в двадцатом веке. Довольно и того, что придется убеждать ее лицом к лицу.
— А это ваше предчувствие имеет какое-либо отношение к вчерашнему происшествию?
— Нет.
— Тогда почему...
— Послушайте, Вики, я давным-давно понял, что следует доверять своей интуиции. Неужели вы в прошлом никогда не прислушивались к внутреннему голосу?
  
Вики поправила съехавшие очки. Ей не оставалось другого выбора, как поверить ему на слово. Поверить в вампиров было легче.
— Так и быть, сначала я тут кое-что проверю, а как только освобожусь, сразу приеду.
— Договорились.
Он говорил таким чужим голосом, что Вики нахмурилась.
— Генри, с вами все в порядке?