Цена крови
— И фон будет тот же?
Вики невольно улыбнулась в ответ. В последний раз, когда полицейские эксперты звонили ей домой, у нее как раз проходила жестокая перепалка с Селуччи.
— Нет, фон изменился.
— А жаль. — Раджит преувеличенно вздохнула, изображая разочарование, пока Вики шла к двери. — А то я позабыла, в какие именно места ты велела ему сунуть свои отчеты. — Она коротко отдала ей честь — как напоминание о прежних днях, когда Вики носила форму, — и вернулась к прерванной работе.
Шагая по коридору, который приветствовал ее своими белыми плитками как старый друг, Вики подумывала, не углубиться ли ей в лабиринт главного здания полиции, чтобы проверить, на месте ли Селуччи. Она могла бы рассказать ему о трещинах, выяснить, не скрыл ли он еще какую-то информацию, и... нет. Учитывая его настроение при последнем их разговоре, а также то, что он не позвонил ей в прошлые выходные, она наверняка, если сейчас заявится, оторвет Майка от работы, а этого никто из них никогда не делал. Работа есть работа. Ее находки в щелях только добавляли вопросов, не давая никаких ответов.
Она успела выйти из здания, когда поняла, что мысль увидеть, как за ее столом сидит другой коп, никоим образом не повлияла на ее решение. Чувствуя себя так, будто предала прошлое, Вики поежилась от холода и направилась домой.
* * *Уже несколько лет как Вики обещала себе купить новое издание многотомной энциклопедии. И уже несколько лет все откладывала покупку.
Ту энциклопедию, что была у нее в доме, она приобрела в продуктовом магазине (пять долларов девяносто девять центов за том с каждой покупкой продуктов на десять долларов). Статья о вампирах оказалась краткой.
— Легендарные создания, угу, Центральная Европа, Влад Цепеш [5], Брэм Стокер... — Вики подтолкнула очки на переносицу и попыталась припомнить описание стокеровского Дракулы. Она видела пьесу много лет назад и, кажется, читала книгу в школе — всего лишь одну или две жизни тому назад.
— Он был сильнее и быстрее обыкновенного человека, с более обостренными чувствами... — Она загибала пальцы. — Весь день спал, выходил только по ночам и знался с парнем, который ел мух и пауков. — Брезгливо поморщившись, она снова обратилась к энциклопедии.
«Вампир, — читала Вики, — по преданиям, способен превращаться в летучих мышей, волков, туман или пар». Способность превращаться в туман или пар объяснила бы присутствие крови в щелях, решила она. Кровь жертвы, будучи тяжелее, осела на стенках узкой расщелины. А для твари, восставшей из могилы, не составит никакого труда проникать сквозь землю.
Заложив страницу старым телефонным счетом, Вики вылезла из кресла и включила телевизор, внезапно испытав потребность наполнить квартиру звуком.
— Это сумасшествие, — пробормотала она, снова открывая книгу и читая уже на ходу. Фантазия и реальность сплелись так тесно, что усидеть на месте не было никакой возможности.
В конце статьи перечислялись различные способы расправы с этими созданиями, начиная от осиновых кольев, горчичных зерен и чеснока и заканчивая крестами, особо детально описывались такие меры, как осиновый кол, вонзаемый в сердце вампира, обезглавливание и сжигание.
Вики выронила том, он упал на пол и закрылся. А она тем временем подняла голову, чтобы взглянуть в окно. Меньше чем в трех метрах от ее дома горели уличные фонари, но она все равно почувствовала, как к оконному стеклу прижимается тьма Для вымышленного создания методы расправы с ним трактовались в энциклопедии чересчур серьезно.
* * *За лентой, ограждавшей место, где было найдено четвертое тело, кто-то, пригнувшись, сидел, внимательно рассматривая кусок тротуара. Хотя тьма не могла скрыть от него никаких секретов и, в отличие от прочих, осматривавших это место, он знал, что искал, все равно поиски ни к чему не привели.
— Ничего, — пробормотал Генри, выпрямляясь во весь рост. — А ведь должно что-то быть. — Дитя вампира могло спрятать свои следы от охотников-людей, но не от своих соплеменников. Фицрой поднял голову, и его ноздри затрепетали, когда он вдохнул ветер. Кошка... нет, две... вышли на собственную охоту, дождь, который прольется до наступления утра, и...
Он нахмурился, сведя брови на переносице. И что еще? Он узнавал запах смерти во всех его многочисленных проявлениях, а здесь к почти улетучившемуся запаху недавней расправы примешался слабый дух чего-то старого, гнилого и почти знакомого.
Воспоминания вернули его на четыреста пятьдесят лет назад. Примерно в то время...
Полицейская машина почти наехала на него, прежде чем Генри ее заметил, а крошечное солнце в сердце прожектора успело злобно сверкнуть, пока он не сделал первый шаг.
— Вот дерьмо! Ты видела?
— Что видела? — младший полицейский констебль Войтович уставилась из окна на широкий круг света от прожектора, установленного на крыше их медленно движущегося автомобиля.
— Сам не знаю. — Констебль Харпер перегнулся через руль, вглядываясь в темноту. — Я мог бы поклясться, что видел человека за ограждением перед тем, как включил прожектор.
Войтович хмыкнула.
— Тогда мы бы его и сейчас видели. Никто так быстро передвигаться не может. А кроме того, — она махнула рукой на вид из окна, — здесь негде спрятаться. — Имелись в виду тротуар, ограждение и широкая грязная лужайка. И хотя все неровности отбрасывали черные тени, ни одна из них не была достаточно большой, чтобы скрыть человека.
— Может, следует выйти и оглядеться?
— Ты у нас начальник, тебе и решать.
— Ну... — Никакое движение не нарушало контраст между светом и тенью. Харпер покачал головой. В последнее время ночь стала действовать ему на нервы, он совсем издергался. — Наверное, ты права, ничего там нет.
— Конечно, права. — Машина поехала дальше вдоль квартала, и Войтович потянулась к кнопке, чтобы выключить прожектор. — Ты просто начитался газетных сообщений об этих вампирах.
— А ты сама в них не веришь?
— Разумеется, нет. — Войтович заерзала на сиденье, устраиваясь поудобнее. — А ты что, веришь?
Теперь настала очередь Харпера хмыкнуть.
— Я, — сухо сообщил он, — прошел все проверки.
Тем временем на лужайке одна из теней лежала, прижавшись лицом к грязи, и вспоминала. Запах здесь, смешанный с землей и кровью, был сильнее, а потому Генри легко вернулся в многовековой давности прошлое.
Лондон, 1593 год. Страной правит Елизавета. А он сам уже пятьдесят семь лет как воскрес после смерти. В тот день он возвращался из театра, побывав на премьере «Ричарда III». В целом ему понравилось, хотя драматург, по его мнению, позволил себе некоторые вольности, изображая короля.
Вдруг откуда-то из грязного переулка вышел, пошатываясь, молодой человек — худощавый, взъерошенный, но не лишенный привлекательности. Он был очень пьян и распространял вокруг себя именно этот запах, который, видимо, прилип к нему намертво.
Фицрой успел насытиться на задворках театра от проститутки, но даже если бы он испытывал голод, то все равно не воспользовался бы этим человеком. Один только запах внушил ему опасение, а полубезумный блеск темных глаз еще больше настраивал на осторожность.
— Прошу покорно меня простить. — Речь выдавала в нем образованного человека, но была совершенно невнятной. — Этой ночью я побывал в аду и теперь испытываю некоторое затруднение в поисках дороги домой. — Тут юноша захихикал и отвесил в сторону Генри неуверенный поклон. — Кристофер Марло, к вашим услугам, милорд. У вас не найдется несколько медяков на выпивку?
— Кристофер Марло, — тихо повторил Генри в ночи, спустя более четырех столетий после смерти того несчастного человека.
Он перевернулся на спину и уставился на облака, смыкавшие свои ряды под звездами. Хотя Фицрой читал пьесу после ее посмертной публикации в 1604 году, сегодня он впервые задумался над тем, насколько глубоко Марло погрузился в материал, прежде чем написать «Трагическую историю доктора Фауста».