Субъективный взгляд. Немецкая тетрадь. Испанская тетрадь. Английская тетрадь
Так говорит, иронически улыбаясь, этот доктор политологии и социологии.
– Гордыня, спесь, бесплодное тщеславие – это все, что осталось от великого прошлого, – продолжает он, излагая то, что он считает характерным для состояния нынешнего испанского ума.
Его слова ничего не напоминают вам? Не слышите в них что-то не просто знакомое, но почти родное? Нет?
А мне напоминает. 1510 год. Монах Филофей пишет своему единоверцу послание:
«Итак, о всем том прекратив речи, скажем несколько слов о нынешнем преславном царствовании пресветлейшего и высокопрестольнейшего государя нашего, который во всей поднебесной единый есть христианам царь и правитель святых Божиих престолов, святой вселенской апостольской церкви, возникшей вместо римской и константинопольской и существующей в богоспасаемом граде Москве, церкви святого и славного Успения пречистой Богородицы, что одна во вселенной краше солнца светится. Так знай, боголюбец и христолюбец, что все христианские царства пришли к концу и сошлись в едином царстве нашего государя, согласно пророческим книгам, это и есть римское царство: ибо два Рима пали, а третий стоит, а четвертому не бывать».
Ну, чем не центр мира? Разве не очевидно, что Бог – русский? Ну уж, если не русский, то русским благоволит. А то, что мир не понимает нас, – это настолько очевидно, что жаль тратить время на утверждение этой истины. Почему не понимает? Скорее всего потому, что не способен, слишком приземлен, слишком на себе сосредоточен, слишком далек от духовности, которой нас одарил Бог.
Лично меня поразила схожесть между русскими и испанцами при всей их непохожести во всем внешнем. Но более того, это чувство высокомерия, чванливости, превосходства по отношению ко всем остальным в сочетании с комплексом неполноценности. Как сказал мне Алекс де ла Иглесиа, «Испания – это карикатура на саму себя». Что до уничижительных оценок русскими по отношению к России и к себе самим, приведу лишь три:
«Должен высказать свой печальный взгляд на русского человека – он имеет такую слабую мозговую систему, что не способен воспринимать действительность как таковую. Для него существуют только слова. Его условные рефлексы координированы не с действиями, а со словами».
«Народ равнодушный до наименьшей обязанности, до наименьшей справедливости, до наименьшей правды, народ, что не признает человеческое достоинство, что целиком не признает ни свободного человека, ни свободной мысли».
«Россия – самая паскудная, до блевоты мерзкая страна во всей мировой истории. Методом селекции там вывели чудовищных моральных уродов, у которых само понятие Добра и Зла вывернуто наизнанку. Всю свою историю эта нация барахтается в дерьме и при этом желает потопить в нем весь мир…».
Я неоднократно был свидетелем примерно такого разговора между двумя представителями великого русского народа:
– Слушай, мы летом отдыхали в таком крутом месте, не поверишь!
– А что было такого крутого?
– А то, что не было ни одного русского!
Почему русские так не любят друг друга?
* * *Я уже говорил, что поражаюсь тому, как похожи друг на друга испанцы и русские. Я вновь подумал об этом, когда сеньор Бильбао, тяжело вздохнув, сказал мне: «Мы, испанцы, еще не сумели выбрать концепцию своей страны».
У французов нет в этом сомнений, они давно решили этот вопрос. Как англичане, американцы и даже итальянцы и немцы, несмотря на относительную молодость государственности их стран.
А русские – не россияне – русские, несмотря на солидный возраст их страны, до сих пор не могут определиться. Хотел бы высказаться по поводу понятия «россияне» и спросить: кто они такие? Что объединяет их? Язык? Нет. Религия? Нет. Культура? Нет. Так что же? Территория. Россиянин – это не национальность, это всего-навсего человек, живущий в России. Довольно зыбкая штука. Если допустить – не дай, конечно, бог – что завтра из состава Российской Федерации выйдет, например, Дагестан, то все его жители разом перестанут быть россиянами. Но они останутся дагестанцами. Русские же останутся русскими в любых обстоятельствах, если, конечно, не исчезнет Россия.
Европейцы мы или нет? Скифы мы, азиаты, «с раскосыми и жадными очами» [4]? Западники? Почвенники? Демократия нам нужна или жесткая рука? Свобода лучше несвободы, или все-таки лучше несвобода, когда за нас решает хозяин? Умом и в самом деле Россию не понять [5]? Или очень даже понять, да понимать не очень хочется?
И последний вопрос: мы когда-нибудь сойдемся на том, кто мы?
Ахмед Бермехо
Мавры высадились в районе нынешнего Гибралтара в самом начале VII века. Высадились и с необыкновенной легкостью завоевали весь Иберийский полуостров… почти. На самом севере оставили в покое маленькое королевство Астуриа и, как показала история, расслабились совершенно напрасно. Астуриа стала местом, откуда пошла Реконкиста [6]. Если бы мавры захватили ее с самого начала, вполне возможно, что самая западная часть Европы была бы мусульманской страной. Есть о чем подумать…
Когда высадились мавры, никаких испанцев не было, были визиготы – грубые варвары, которые сами не мылись, но которых омывали два раза за их бытие на земле: при рождении и при погребении.
Важная деталь: мавры-завоеватели приплыли без женщин и, покорив Иберию, брали себе в жены местных женщин, причем брали не по одной – чем выше положение, тем больше гарем. Имам мечети в Гранаде, Ахмед Бермехо, не без иронии говорит: «Это мы, мавры, мусульмане, создали испанцев, без нас их не было бы вовсе».
И я невольно думаю: а какими были бы русские, если бы они не находились под монголами почти триста лет? В какой степени это иго сформировало русский характер, русский менталитет? В отличие от испанцев, которых и не было в начале VII века, русские-то уже были при монгольском нашествии в первой трети XIII века. Говоря о роли ига в формировании русских, проще всего сослаться на «поговорку»: «поскреби русского, найдешь татарина»; на самом же деле это, во-первых, не поговорка (поэтому слово взято мной в кавычки) и, во-вторых, происхождения не русского. Судя по всему, автором этого высказывания был маркиз де Кюстин, французский аристократ, приехавший в Россию в надежде найти там доказательство превосходства самодержавия над демократией. Он горько разочаровался, вследствие чего написал книгу «Россия в 1839 году», которая сразу же была денонсирована как верх русофобства, каковой она в определенных кругах продолжает считаться сегодня. Книга была запрещена к изданию как в царской России, так и в СССР. Книга, конечно, едкая и злобная, но в ней много правды.
Что до «татарского нутра всякого русского», то у де Кюстина это выглядит так:
«Ведь немногим больше ста лет тому назад они (русские. – В.П.) были настоящими татарами. И под внешним лоском европейской элегантности большинство этих выскочек цивилизаций сохранило медвежью шкуру – они лишь надели ее мехом внутрь. Но достаточно их чуть-чуть поскрести – и вы увидите, как шерсть вылезает наружу и топорщится».
