Зеленый фронт (СИ)
— Командир, — радостно заорал лежавший сзади полицай, стараясь перекричать выстрелы. — Господин лейтенант отмашку дал. Ща минометы шмалять начнут! Давай!
Словно в ответ на его призывной вопль, со стороны пригорка раздался свистящий звук через секунды сменившийся резким гулом взрыва.
— Aufstehen, rusische Schweine! — в шуме боя Краевич услышал чей-то каркающий голос. — Господин лейтенант приказал вперед, — повернул голову назад, он увидел, как плотный фельдфебель пинал его лежавших солдат. — Aufstehen! Туда, schnell!
«Вот гад, — сплюнул Краевич. — На себя бы посмотрел! Рожа потная, вся рябая, то и гляди сейчас захрюкает… О, черт!». Он рывком вскочил и оглядев свое воинство взревел:
— А ну подъем! — услышав голос командира, полицаи начали подниматься с земли. — Что рты раззявили?!До леса бегом! Пока минометы работают, стрелять не будут!
Выставив вперед карабин, он побежал в сторону леса. Под уханье взрывов, раздававшихся где-то в глубине леса, Краевич буквально влетел в густой орешник. Не видя толком перед собой ничего, он несколько раз стрельнул куда-то вперед. Гибкие плети орешника назойливо лезли в лицо, закрывая обзор.
— Давай, давай вперед, — он зло подгонял сам себя, стараясь не думать, что именно в этот момент в него кто-то целился. — Где-то они здесь…
Взрывов мин он уже практически не слышал. «Что-то слабо они стреляют, — думал Краевич, отодвигая стволом карабина очередной зеленый куст. — Их же тут как грязи! Попрятались что-ли?! О! Вот и тропка хоженная…». Плотные кусты наконец-то сменились небольшой натоптанной дорожкой, которая вела куда-то к болотам. Полицай тяжело сглотнул воздух.
— Поди сидит где-нибудь рядом, скотина, и ждет, — с тревогой всматриваясь в кусту, шептал он. — Вот, падла, поймаем лично рвать буду…
Шаг замедлился. В нескольких метрах, прямо на его пути, что-то валялось.
— Чего это? — вырвалось у Петра. — Ох-ты! — носок сапога, которым он пытался осторожно ковырнуть найденное. — оказался заляпан чем-то склизким…
Его с шумом скрутило.
— Тьфу! — харкнул он, выдыхая из себя тошноту. — Похоже приложили все-таки одного, — немного в отдалении Краевич увидел тело, лежащее посредине неглубокого окопчика. — А, сволочь, прямо на тропке расположился! Так бы и положил всех нас здесь! — человек лежал раскинув руки, словно в последний раз пытался обнять землю.
Рядом валялся грязный ватник, посеченный осколками. Партизан был в одной линялой гимнастерке; видимо в пылу боя снял… Его спина была вся посечена осколками.
— Хлопцы, давай сюда, тикайте! Одного падлюку попали! — не сдержавшись крикнул полицай. — Ух-ты, а это у нас что такое? — он присел на корточки рядом с трупом. — Хм… Часы ладные какие…, - из под рукава выглядывал край циферблата. — Постой-ка, уж не старшой ли ты? — приладив массивные часы, вдруг пробормотал он. — Дай-ка на рожу твою глянем.
Медленно коченеющее тело перевернулось с трудом.
— Не-е, — протянул Краевич, вставая на ноги. — Валяйся, падаль, дальше!
Шум боя, который, казалось, уже давно стих, почему-то вновь стал нарастать. Где-то в стороне, точнее определить было сложно — стоявшие сплошной стеной деревья хорошо маскировали звук, активно стреляли.
— Пулемет, — Краевич внимательно слушал, чувствуя, что в операции что-то пошло не так, как планировалось. — Кажись, не наш…, - глухой кашляющий звук отличался от голоса немецкого МГ. — Вот дерьмо! Где же эти олухи?! Сейчас быс тыла зашли! — вдруг почти рядом с ним бухнул винтовочный выстрел, и сразу же кто-то заорал; вопль резко поднялся почти в саму высь и ту же прервался. — Вот же дерьмо, вот же дерьмо…
Опущенный было карабин вновь словно приклеенный уставился вперед. Кто-то опять заорал, бросая Петра в дрожь. Потом ухнула граната, от чего что-то просвистело рядом с его ухом. От неожиданности он даже присел.
— Ведь совсем рядом, совсем же рядом, — шептал он, пытаясь спрятаться за деревом. — Где же ты? — едва он собрался выглянуть, чтобы осмотреться, как раздался стон. — О, Матка боска… Хрен разберешь, что здесь происходит! Эй, Семен, ты что-ли? — человек застонал еще громче. — Сема, отзовись! — Краевичу просто до одури захотелось заорать, да сделать это так, чтобы было слышно во всей округе. — Черт тебя дери! Где ты? — стонал, определенно, Семен.
Полицай сполз по стволу к земле и осторожно пополз вперед, стараясь лишний раз не задевать кусты. Стоны становились все громче и громче.
— Падла, — шепотом ругался на самого себя Петр, стараясь хоть что-то рассмотреть среди стволов деревьев. — Чего полез? Выслужиться захотел? Да? Железный крест на шею? Хорошо, хорошо… Вот крест и будет… Деревянный! — наконец-то, впереди показалось что-то белое. — Сема, не пальни смотри. Это я, Краевич! — крикнул полицай, узнавая своего товарища.
Это бы действительно Семен. Не узнать его было не возможно! Крупная голова с непослушными курчавыми волосами и оттопыренными ушами, которыми он мог шевелить. Он сидел, прислонившись к стволу осины и пытался перевязать свою руку. Левая висела плетью, рукав толстой рубахи медленно набухал от крови. Полицай один конец бинта зажал в зубах, а второй раз за разом пытался обернуть вокруг руки.
— А-а-а-а, — зашипел он, когда кусок ткани снова выпал из пальцев. — А-а-а-а…
Петр настороженно огляделся по сторонам. Вроде было тихо… Выстрелы слышались где-то в дали…
— Сема, здесь я… Дружище здесь я, — шептал Краевич, осторожно подходя к раненному. — Сейчас перевяжем тебя и на хату пойдешь, пироги жрать…
Тот ни как не реагировал. Склоненная вниз голова еле уловимо дергалась, а рука продолжала вновь и вновь тянуть кусок бинта.
— Давай, я перевяжу, — Краевич медленно положил карабин рядом с собой. — В руку это мелочь… Это заживет.
Курчавая голова продолжала подергиваться в такт его словам, словно раненный со всем этим соглашался. Остро пахнувшие потом, слежавшиеся волосяные барашки тряслись вместе с головой.
— Вот же пень, в штаны что-ли наложил, — зло пробормотал Петр, дернув его вверх за гриву. — Матка боска! О! О, черт меня дери! — на одном выдохе произнес он, увидев лицо товарища.
Дергающаяся голова смотрела на него невидящими глазами, точнее глазницами. Через все лицо, начиная с покатого лба, шли четыре глубокие и до сих продолжающиеся кровоточить борозды. Две из них прошлись по глазам, оставляя после себя рваные ямки…
— Черт, черт…, - рука дернулась от волос и судорожно начала шарить по земле в поисках оружия. — Где же? — вот холодный металл, наконец-то нашелся.
В это мгновение его пробил дикий ужас. Сразу же вспомнились многочисленные истории, которые в последнее время все чаще и чаще звучали между поддатыми полицаями. «Матка боска, Матка боска, — губы сами шептали то, что уже было давно им забыто. — Как же это так… Нельзя же так людей. Это же живые люди! — его грудь поднималась и опускалась с такой силой, словнособиралась порвать китель. — Звери, настоящие звери! Нельзя же так… Грызть, словно дикий зверь, грызть…, -Краевич вертел головой по разным сторонам, продолжая спиной с силой вжиматься в ствол дерева. — Матка боска, что же мне делать? Что же мне делать? — сердце билось все быстрее и быстрее, все быстрее и быстрее. — Бежать, надо бежать отсюда!».
— А-а-а-а-а-а-а, — вдруг нечеловеческий крик прорезал воздух. — А-а-а-а-а-а!
Буквально в нескольких шагах появился человеческий силуэт. Темный контур в лучах солнца возник словно из неоткуда. В голове Краевича словно что-то щелкнуло. Конец! Палец вдавил спусковой крючок! Карабин дернулся в его руках.
— А-а-а-а-а-а! — вопль продолжал звучать, будто он получил свою собственную жизнь и уже совершенно не зависел от человека. — А-а-а-а-а-а!
Патрон за патроном, патрон за патроном летели в цель. Несмотря на дико вытаращенные глаза обуревавший его безумный страх Краевич сидел и стрелял. Щелк, щелк! Патроны? Где патроны? Карабин не стрелял! Полицай ошалело смотрел вперед — туда, куда стрелял… Вдруг, он понял, что это был его крик. Этот дикий крик издавал он сам, вот этим самым ртом…