Четвертый берег (СИ)
Потому что, как только появилась Жанна д’Арк за несколько месяцев был деблокирован Орлеан. Затем — взяты ряд крепостей в долине Луары, разбито в поле английское войско, освобожден Реймс (где и короновали Карла VII). Едва Париж не отбили! За полгода Жанна сделала больше, чем все французские коннетабли за 15 лет.
А вот через год всё выглядело так, словно, она стала не нужной. Орлеанская Дева посеяла идею. Полезную, но в чем-то опасную и для самого Карла VII. Было полное ощущение, что в 1430 году он от нее избавился. Жанну взял в плен вассал бургундцев Жан Люксембург и… затребовал банальный выкуп. Карл, конечно, формально поторговался, но не сошелся в цене. Словно, какую-то лежалую треску хотел купить. А Люксембург просил-то всего 10 тысяч ливров. Некоторые полководцы могли стоить и сотню. И не ливров, а золотых экю! Но у человека, который получил законную корону из рук Орлеанской Девы, денег не нашлось…
Тут-то и появился небезызвестный Пьер Кошон. Епископ, жаждавший громкого процесса и карьерного роста, организовал сделку, пленницу выкупили англичане и отдали на суд инквизиции. Потом плен в Руане, судилище, длившееся полгода. И костер.
«Наверное, со своей колокольни Карл VII был прав, — Наполеон пригубил уже остывшее вино. — Корону он удержал, Франция в конце концов стала независимой. А потенциально опасные идеи не получили своего развития. Но это еще 20 лет тяжелой войны! И ведь Франция в ней не победила, а только отбилась. Она упустила возможность получить первенство в Европе. Вечный ее враг сохранился и остался полон сил!».
Генерал был уверен, что всё могло пойти иначе, останься Орлеанская Дева живой. Если она будет живым символом всенародной войны, то за несколько лет Англия получит сокрушительное поражение. А из войны Франция выйдет сильным и единым государством.
Нужно лишь маленькое чудо.
Наполеон решил, что сможет это чудо организовать!
Как доставить из Сингапура в Руан 10 000 человек? Да почти никак! Даже тысячу. Такую ораву в пути не прокормить, да и корабли не выдержат столь долгий путь. По счастью, у Наполеона имелось время. Ему нужно попасть во Францию в небольшой промежуток между победами Жанны и ее казнью. То есть, не раньше 1429–1430 года.
Он решил двигаться поэтапно, начал строить океанские фрегаты и вообще вкладывать львиную долю сингапурских доходов в будущую экспедицию. По счастью, ему повезло с Золотым Флотом, он смог заметно ускорить отплытие… так что на Цейлоне не побоялся слегка задержаться. Только Чжэн Хэ знал, что индийский остров — всего лишь пауза в длинной дороге. Самому Наполеону Цейлон нужен был для отдыха, укрепления армии и флота. Нужны были богатства Индии, рекруты и новые мастера. Пока он решал эту задачу, Чжэн Хэ и Гванук отправились на Мадагаскар — строить базу для будущего переезда. Это произошло как раз в то время, когда англичане начали осаду Орлеана. А через восемь месяцев, когда Жанна д’Арк сняла эту осаду, Гванук вернулся — и на южный остров отправились 9000 солдат, 5000 моряков и 1500 мастеров. К баочуаням присоединились пять новых недофрегатов, заметно лучше своего первого прототипа. И на каждом — по 12 короткоствольных морских пушек.
На Мадагаскаре тоже пришлось задержаться. Гванук сумел создать терпимые отношения с местным племенем мерина, которое имело свое варварское царство Аласура. Аласуре угрожал торговый султанат Килва с восточного побережья Африки. Чтобы укрепить добрые отношения и еще больше обезопасить колонию Ваннаров, всё лето 1429 года Золотой флот топил корабли султаната, грабил города Софала и Килва. Хотя, главная причина задержки была другой: капитанам и штурманам требовалось освоиться со звездами южного полушария, изучить течения.
Дождавшись зимы 1430 года (которая там как раз являлась летом), накопив ресурсы, убедившись, что моряки уже готовы к дальним плаваниям в южных морях, Наполеон и Чжэн Хэ двинулись по самому большому отрезку пути. Жанна д’Арк только-только попала в плен, времени еще с запасом, но генерал начинал немного нервничать.
Движение вокруг Африки заняло у них больше полугода. Приходилось делать долгие остановки, выдерживать сильные шторма. За это время Золотой Флот потерял шесть кораблей, включая, один из недофрегатов. Самой трагичной стала утрата водоналивного судна. Теперь пополнение запасов воды для 15 000 человек на диких берегах Африки превратилось в настоящую проблему.
И все-таки они добрались до следующей точки отдыха: Канарских островов. Флоту требовался серьезный ремонт, а войску — пропитание. Здесь им никто склады зерном заранее не забивал. Однако, кое-что на островках нашлось. Помимо диких племен с невероятной для Африки светлой кожей, здесь обнаружились и первые европейцы. Канары своим владением считала Кастилия. Но, к великому изумлению Наполеона, хозяйничали тут французы. Они контролировали два острова: на Лансароте стоял каменный замок Рубикон, а на Фуэртевентуре — замок Ришрок. Владел ими некий Масио де Бетанкур. Измученный вином и субтропической жарой юнец вопил, что эти земли честно захватил его дядя Жан (кстати, нормандец!). И еще вопил, что его отец является мажордомом герцога Бургундского. Только это и спасло ему жизнь: несчастный Масио поступил в ведение Полукровки и подробно рассказывал о делах Франции и Бургундии, кто там кем кому приходится, да как идет война. Знал он мало, но «помогал», чем мог.
А между тем, Армия Старого Владыки сильно нуждалась в провианте. Дикие бимбаче, гуанчи, ауриты и прочие местные жители за сущие безделушки делились всем, что у них есть, но было у них немного. Генерал начал торговать с побережьем. Только околопустынные земли оказались еще беднее, а местные берберы — гораздо более жадными. Прознав, что на островках осело целое войско, кочевники предложили поучаствовать в набеге на юг — на империю Мали. Наполеон задумался: Жанна уже в плену, правда, пока еще у бургундцев. До казни осталось меньше года… Но и до Франции уже рукой подать! И рискнул. О Мали он многое слышал — это была империя золота.
Экспедиционный корпус под командованием Гото Ариты и Гванука высадили сильно южнее, чтобы не пришлось идти по пескам. Полковник и бригадир действовали умело. Наученные генералом, быстро нашли недовольных — сонгайский город Гао — заключили союз и знатно пограбили владения местного «императора». Да, они привезли немало запасов продовольствия, больше ста даней (пяти тонн — прим. автора) золота. Но по срокам не рассчитали. Началась весна 1431 года! Уже вовсю шел судебный процесс над Орлеанской Девой. Наполеона бросало в холод от одной мысли, что он лишится цели ради какой-то брюквы и пригоршни золота. Но он не мог оставить в Африке самую боеспособную часть Армии.
Поэтому на север Золотой Флот нёсся на всех парусах. В устье Сены им попался город Арфлёр (Гавра еще не существовало). Баочуани еще топили у берега английские корабли, первые пушки еще только начали ломать стены городка, а Наполеон уже высаживал Армию на берег и подготавливал ее к маршу. В тылу он оставил Хван Сана с его бригадой и частью пушек, а всё остальное потащил по правому берегу Сены — к Руану. Счет шел на дни!
Около сотни ли (80–90 километров — прим. автора) они прошли за рекордные два дня! По дороге им постоянно попадались вражеские укрепления. В одной Нормандии было более трех десятков городков со стенами и многие сотни замков. Их все легко взять: пара часов обстрела силами двух батарей и быстрый штурм. Но у Наполеона не имелось на это времени. Он оставлял у каждого препятствия отряд и двигался дальше. К Руану с ним вышло четыре тысячи солдат при 28 орудиях.
Но он успел.
«Я пришел к Руану за пять дней до казни. Я освободил Жанну д’Арк за четыре дня до ее смерти».
Наполеон насладился этой мыслью снова.
— Я освободил Жанну д’Арк, — негромко сказал он, не открывая глаз. Ему очень хотелось услышать эту фразу. Попробовать ее на вкус.