Четвертый берег (СИ)

— Француз? — нахмурился Арита. Наполеон заставлял офицеров учить географию Франции еще в море. — Лонгвиль — это же в Нормандии. А Бюш? Может, Англия?
— Нет, — Наполеон, знавший юг страны лучше севера, помнил о такой земле. — Бюш — это в Гаскони. Тоже Франция. Предатель.
— Врёшь, ублюдок! Я не предатель! Наш род уже сто лет верно служит нашим сеньорам — королям Англии.
Пленник ругался на лангедоке, напрочь забыв северную речь. Истинный гасконец. Понять его северянам было также непросто, как и Пресвитерианцев с их французским языкомконца XVIII века.
  
— Ну да… Гасконь же подчинена английским королям. А как же ты лонгвильским графом стал?
— Его Величество Генрих V пожаловал мне графство, оставшееся без хозяина…
— Убили хозяина? — усмехнулся Гванук. — А потом его хозяйство по кусочкам растащили? Ну, конечно, не предатели!
Горячий корсиканец вновь разразился малопонятной лагнедокской бранью. Наполеон же подумал, что эту карту надо будет как-нибудь разыграть в Руане. Местные пока еще больше мыслят себя нормандцами, анжуйцами, гасконцами, нежели французами. А надо их от этого отучать.
— Кажется, ты что-то говорил про выкуп? — спросил он, устав слушать ругань графа.
— Да, — тут же перестроил манеру речи гасконец. — Я был пленен в бою… И хотя, способ моего пленения был низок, я готов выкупить свою свободу. Мы с графом Арунделом были в свите герцога Бедфорда, который сопровождает Его Величество в Париж на коронацию. Так что, если вы отправите мое письмо в Борнель, то я уверен, что герцог…
— Погоди! — сердце у Наполеона замерло. — Куда? В Борнель? Разве мелкий король не в Париже?
— Что⁈ — вспылил было Гастон, но сам успокоился. — Нет, король со свитой отклонился от прямого пути. Он посетил Бове, где гостил неделю. Там и застали нас новости о вашем нападении. Джона Арундела послали собрать войско и усми…
— Понятно! — Наполеон резко заткнул графа; манящие мысли-мечты снова заполонили его голову. — Этого связать — и в руанскую тюрьму. Отдельно!
Господи! Так Генрих еще не в Париже! Генерал-то был уверен, что раз герцог Бэдфорд с мальчишкой-королем уехали из Руана месяц назад, то они давно уже в столице Франции, которая весьма искренне поддерживает английскую сторону. Сколько тут ехать-то! А они всё еще в пути.
«В пути… И войск при них сейчас практически не осталось! — озарило вдруг его. — Бедфорд наверняка отдал Арунделу большую часть сопровождения…».
— Арита! — заорал генерал требовательно, не заметив, что полковник Самураев всё еще стоит рядом; мечты застили его взор. — Сколько у тебя людей, готовых к бою и на конях?
— Сотен шесть… — прикинул в голове полковник. И нехорошее предчувствие промелькнуло в его холодном взгляде. — Но мне еще надо собрать раненых, отвезти их в Руан…
— Надо поймать английского короля, друг! — жарко заговорил Наполеон.
Невольно получилось, что он не приказал своему офицеру, а просил его! Потому что, конечно, по всем законам войны надо дать время, чтобы привести полк в порядок… Только время внезапно стало таким ценным!
— Их мальчишка-король еще не в столице, Арита. Его везут туда, чтобы короновать правителем Франции. Чтобы местные нобили усомнились в своем истинном короле… Чтобы усилить междоусобицу. И у него сейчас почти нет охраны — мы перебили ее здесь, на этом поле! Понимаешь, Арита?
Самурай понимал далеко не всё. Наполеон сам виноват, ведь никому не говорил всей правды до конца. Многое можно объяснить своим людям, но только не знание будущего — это опасный шаг. Всё начнется с вопросов «когда я умру, сиятельный?», а закончится страхом…
В общем, Арита не понимал, но уже готов был кивнуть. Готов отдать приказ — и уцелевшие, измученные боем всадники сядут в сёдла и помчатся…
«Куда?.. Господи, куда я собрался их послать!» — чуть не схватился за голову генерал.
— Отставить, полковник! Сегодня до вечера занимайся полковыми делами. Важная дополнительная задача: соберите всех целых лошадей на поле боя. До заката сообщи мне, сколько есть лишних животных, пригодных для дальнего перехода. Мианг! — крикнул он одного из адъютантов. — Пиши приказ: всем бригадирам и полковникам: до вечера составить список бойцов, умеющих ездить верхом и имеющих опыт верхового боя. Хоть какой-то. Кардаку: до утра собрать фураж на тысячу лошадей, еду на тысячу человек, две тысячи пистолетных зарядов.
Он снова обернулся к самураю.
— Арита, утром выступишь вместе с людьми из других полков по числу добытых тобой лошадей. К тебе присоединятся проводники из местных — я попрошу Деву найти таких. Ваша задача: догнать короля Генриха VI и герцога Бедфорда. Предположительно, их можно найти между Бове и Борнелем (карту я тебе тоже дам). Если убьешь этих людей — хорошо. Если возьмешь в плен — это будет наилучший из выходов. Ты одним ударом закончишь войну! Но очень важно: не дай погубить отряд. Оцени обстановку: если враг сильнее или он недоступен — не губи бойцов в бесплодных атаках. Будь осторожен и не дай себя заманить в засаду.
— Всё понял, мой генерал! — поднял руку полковник и помчался к полку. У него сегодня много дел.
…Сводный конный отряд вышел еще до рассвета. Более восьмисот здоровых воинов, почти тысяча лошадей. За восемь-десять дней они должны обернуться. Наполеон успел найти Буцефалия и внедрить в отряд несколько тайных убийц. Может быть, они «помогут»…
Больше всего хотелось каким-нибудь чудесным образом выключиться на эти дни из реальности и вернуться в нее в тот миг, когда уже станет ясно, чем закончится операция Ариты. Ибо ожидание выедало генерала изнутри. Не было ни сил, ни желания заниматься чем-то еще.
И поэтому он с удвоенной энергией взялся за кучу незаконченных дел! Первым делом — за будущее войско Жанны д’Арк. Три сотни пехотинцев и всадников расположились отдельным лагерем за восточной стеной Руана. Куча разномастных шатров раскинулись в хаотичном порядке, палисад возвели только возле дорог. Воины были отлично вооружены из трофейных запасов, но не делали ничего! Наполеон лично видел это, когда Армия возвращалась с поля битвы.
Жанна не бросала их на произвол судьбы, она проводила со своим «войском» немалую часть дня. Но… какой толк⁈
— Демуазель! — генерал вошел в апартаменты Орлеанской Девы в городе (она не захотела оставаться в замке) с суровым лицом; в нем невольно проклюнулся прежний официоз. — Подскажите, кто командует вашими людьми?
— Я назначила троих сотников, генерал, — Жанна почувствовала чуждость в голосе своего спасителя и сама моментально покрылась иглами.
— Только троих?
— Конечно, у меня ведь три сотни воинов.
— А кто командует сотниками?
— Я. Я же правильно понимаю, что это МОЁ войско?
— Истинно так, — чуть поклонился Наполеон. — Но позволите ли вы дать вам несколько предложений? Из моего скромного опыта.
— Да уж извольте, — вежливость Жанны была ледяна, как январская колодезная вода.
— Вы ведь не собираетесь останавливаться на трех сотнях? Потому вам необходимы не три, а, хотя бы, десять сотников. Чтобы набирались опытом командования уже сейчас. Пусть состоящие при них два-три десятка сплачиваются в единые отряды. А новобранцы будут вливаться в эти уже готовые сотни. Это проще, чем создавать отряды из случайных людей. Далее, в лагере всегда должен быть единоначалие. Иначе там сформируется разброд и шатание. Так что: строгая дисциплина и командир, подчиненный лично вам. А командиру (и вам) нужен штаб.
— Штаб?
— Кто занимается кормлением и снабжением вашего войска?
— Добрые люди Руана щедро делятся с нами всем необходимым.
  
— А как вы считаете, будут ли они столь же щедры, если в вашем лагере будет не триста, а три тысячи воинов? Вам (и вашему командиру) нужен человек, который знает, сколько еды, питья и фуража требуется войску в день, в неделю, в месяц. Сколько из этого есть, где брать остальное. Он должен следить за полковой казной…
— Казной? У меня ее нет. Разве это дело войска?