Жена на замену (СИ)

— Прости. Постой так минуту.
Горячий нос зарылся в волосы на макушке. Судя по звукам — шумно втягивал воздух. Недовольно покосилась вниз, но за пышной юбкой ничего не увидела. Неужели в зверя перекинулся? Рука то вроде обычная. Напряженно замерев, стала ждать. Интересно с чего такая реакция?
— Некоторая информация есть в библиотеке, но лучше спроси у меня, что хочешь знать. Не все наши женщины готовы правильно воспитывать детенышей, поэтому спасибо, что интересуешься.
Ништхурак погладил меня по ладони, и отлип от меня, не отпуская руки. От его тихого тона в груди что-то екнуло и перевернулось. Проклятье, с таким отношением влюблюсь в него и сама того не замечу. Оно мне нужно? Такой нежный, осторожный, не зря целый правитель. Умный мужик. Понятно, что пытается расположить к себе, но сердце екает.
— Зарядка какая нужна? Растет ведь быстро, нагрузка на организм не слабая. И да, я знаю, что не совсем человек.
Ништхурак лишь усмехнулся краешком губ, затем вовсе поцеловал ладонь и отпустил. Е-мое! Неожиданно! Удивленно уставилась на кожу, лицо мгновенно вспыхнуло. Спрятав руку за спину, смущенно кашлянула. Мужчина тем временем переложил Сашку в корзинку и легко ее поднял. Мальчишка быстро свил гнездо из одеяла, голова только торчала. Забавный. Может ли он считаться моим? Стоило нам оказаться в той самой беседке, как Ништхурак поставил корзинку в траву. Я быстро отвернулась. Не хватало еще увидеть, как у Сашки хвост появляется.
Подталкивая меня в лопатки, правитель загнал в беседку.
— Сейчас отползет и прогуляемся.
— Хорошо, я могу у тебя спросить кое-что? — Неуверенно сжала подол юбки. — Не то чтобы меня это сильно волновало, но все же хотелось бы знать.
— Конечно.
От участливого пытливого взгляда стало не по себе и тут же стало неудобно.
— Чьим сыном его считать? Моим или ее?
— Что ты помнишь в первое мгновение?
— А это так важно? — Неуверенно дотронулась до бутона, заглядывающего в беседку. Мягкий и нежный, как кожа Сашки.
— Не очень, но если ты родила, то ты его мать.
Краем глаза заметила, как он выпрямился, как будто стал еще шире, выше. Неужели и ему это важно знать? Да и какая разница, если расскажу ему. Может хоть ситуация станет понятнее.
— Дикую боль, холод на лице, шепот и, кровь? Наверное, укусила кого-то. А потом страшно стало, когда увидела змей вокруг себя.
— Твой. — Ништхурак осторожно погладил меня по щеке, легко поворачивая голову в свою сторону. В его темном взгляде появилась новая эмоция и названия ей я дать не могла. Только вот при свете глаза его оказались не черными, а темно-синими, как глубокое ночное небо Земли. Придвинулась чуть ближе, внимательней их разглядывая, а то все украдкой.
В один момент показалось, что упала на дно глубоко оврага, настолько сильно захватили появившиеся серебристые искорки. А потом как будто канатами обвили. БАМ! БАМ!БАМ! И все в серебристых цепях с головы до ног, как паутиной окутана. И притягивает к нему пуще прежнего, словно действительно тянут на себя. Не сразу осознала, что уперлась руками в твердую грудь. Дышать отчего-то тяжело стало и кричать хочется «мое». Нормальное поведение? Не думаю. Безвольные руки обвивают узкую талию, а перед глазами стоит серебристая паутина, оплетающая нас с головы до ног. А позади, будто целый космос с пролетающими мимо звездами. Исчезли все звуки, цвета, только его темные глаза и дрожь предвкушения как стайка мурашек вдоль позвоночника. Не касаться его в данный момент, все равно, что распасться на мелкие части и присоединиться к звездам, улетая далеко за пределы вселенной.
Часть 12
— Что происходит?
У него сердце билось как у меня, так же часто и сильно, ритмы сначала не совпадали, но в какой-то момент перестала различать, где чей стук. И эти поглаживания… Каждый жест оседал внизу живота тяжелой бабочкой — еще чуть-чуть и вспорхнут дружной стайкой. Ноги подкосились, если бы не держалась за него, то упала бы.
— Привязка, — Ништхурак недоверчиво огладил по скуле, дотронулся до губ и после до открытой кожи шеи, посылая импульсы желания прямо к сосредоточию всего существа. — Невероятно.
 
— Что? — Люди добрые! Верните мне речь, разум и холодность! Чего это стала похожа на амебу? Что случилось с его голосом? Откуда эти мурчащие, завораживающие нотки? С трудом моргнула, возвращая зрение.
— Ты моя истинная пара, — выдохнул уже он, склоняясь еще ниже. А в глазах блещут целые созвездия, переливаются как жидкая ртуть — от серебра до синевы. И поцелуй самая важная часть, без которой дышать невозможно. Ну же скорее, дай мне ощутить этот освежающий жар.
Заявление Ништхсурака должно было напугать до чертиков, но вызывало лишь бурные пузырьки радости. Вместо истерики, бросания разными предметами, лишь встала на цыпочки, ожидая сладкого поцелуя. Где-то на периферии сознания понимала, что рядом ползает Сашка — тихий шорох слабо доносился откуда-то сбоку. Шумел ветер, цветы как будто бились о край беседки, а внутри все обмерло — поцелует или нет? И он дотронулся слегка, невесомо, будто перышком погладил. Отстранился, пристально поглядел в глаза, обнял за затылок и снова склонился, пленяя мои губы своими. Так сладко, тягуче, сначала верхнюю, затем нижнюю, без языка. По сути, серия коротких невинных поцелуев, а сколько эмоций! Сердце, словно одно на двоих, забилось с удвоенной скоростью. Еще, и еще, и еще раз, пока голова не стала кружиться, а жар заполнил каждую клеточку.
В какой-то момент этого стало так мало и, я поняла, что не отвечаю — застыла столбом, да еще и его рассматриваю. Длинные ресницы, безупречно гладкая кожа, даже завидно стало, зачем мужчине такие ресницы? Ништхурак отстранился, но руки не убрал, легко чмокнул в нос, заставив недоуменно моргнуть. И снова короткие поцелуи, вынуждающие отвечать. Первый шок прошел, время ускорило свой бег, слегка шевельнулась, и этого для него оказалось достаточным. Придвинул ближе, в груди стало жарко-жарко, дыхание перехватило. Так крепко меня еще не прижимали. Какая к черту разница, когда целоваться? Все равно ведь женаты. А поэтому, да, закрыла глаза и ответила на его короткие поцелуи. А губы оказались такими сладкими, одновременно мягкими и твердыми, настойчивыми. Мы целовались как дети, боясь спугнуть откровенностью и силой желания.
Из дурмана нежности вывела хрустнувшая ветка и злостное шипение. Дернувшись, тут же была освобождена. Но на лице все равно ощущала тепло руки, а талию жгло от прикосновения. Хватаясь за широкие плечи, обернулась, но никого не увидела.
— Извини, — шагнула назад, прижимая ладонь к саднящим губам. Испуганно уставилась на спокойного мужчину. Идеальные волосы растрепались, рубашка на груди немного помялась. А губы… У него тоже припухли. Смутившись, напряженно отвернулась. Не хватало, чтобы сейчас потащил в ближайшие кусты. На чем мы остановились? Нет, не на поцелуях. Мысленная установка не раскисать практически сработала, но сердце все равно бешено стучало.
— И что это нам дает? — Хрипло выдавила, делая шаг, коленки дрожали. Если бы Ништхурак не подхватил меня под локоть, споткнулась бы.
— Все хорошо, — Ништхурак придвинулся ближе, обнял за талию. Невероятно горячие руки прожигали слои одежды. Боюсь думать, что будет без защиты материала. Черт, об этом лучше не думать. — Все отлично, замечательно просто.
Скромно опустила взгляд в землю. Убегать из рук совершенно не хотелось. Замечательно будет, если не покажет змеиный хвост. Но сердце билось оглушающее, как будто не одно. Если продолжу смотреть на распухшие чувственные губы — тоже не плохо его распробовала, то наброшусь снова. Желание так и не отпустило. Без того желала раздеть, а сейчас испытывала нужду, будто это единственная правильная вещь в мире. Вся эта красота для меня одной? Сердце готово выскочить из груди. Успокоиться не получалось, если это продолжится сердечный приступ гарантирован.
— Чем это нам грозит? — спросила нехотя, лучше молчать и прижиматься к горячему твердому, словно высеченному из камня, телу. Тело требовало тепла, разум ответов. Лучше прояснить все сейчас, хотя после поцелуя все еще перед глазами прыгали мушки, а в животе проклятущие бабочки устроили соревнование — кто сильнее ударит. Лучше думать, что это кишечник буянит. Приземленно, безопасо.