Фальшивая война (СИ)

Большая часть служанок осталась помогать на кухне, а Гермиона с еще тремя девушками разбирала доставленные корзины свежих цветов, украшая залы букетами и гирляндами. Японские камелии и лилии – и ни одной розочки, как она и просила Люциуса.
Внезапно дверь распахнулась, и вошли двое: в несвежей одежде, высоких пыльных сапогах и дорожных черных мантиях, они казались в этом благоухающем роскошью помещении еще более чуждыми, чем серенькие служанки. Гермиона обернулась на них и вздрогнула: Эйвери и Мальсибер. Только этого не хватало.
- О, а что это за цыпочки здесь? Посмотри, Алэн, какие крошки! – протянул Эйвери, осматривая фигуры девушек, словно товар на витрине.
- Мы прислуга на сегодняшнем приеме, сэр, – вложив в голос всю имеющуюся почтительность, сказала Гермиона, тогда как трое других поспешно опустили глаза в пол.
- Какая дерзкая! – хмыкнул Мальсибер. Он подошел к ней вплотную, заставив Гермиону чуть попятиться назад. Грубо схватив пальцами подбородок, он рывком поднял её лицо. – И красотка к тому же! Что ж, я думаю, эта крошка с подружками поможет нам неплохо скоротать время до вечеринки.
Девушка старательно отводила взгляд, на ходу прикидывая варианты. Оглушить их и стереть память? А если они заявились не одни, и в самый неподходящий момент кто-то войдет?.. Нужно постараться как-то выпутаться из всего этого мирно, а если уж не получится, тогда…
- Простите, сэр. Нам велено разбирать цветы и украшать зал, сэр, – она говорила тихо и, надеялась, что дрожь в голосе воспримут как страх, а не проявление ярости, бушующей внутри неё. – Миссис Малфой приказала нам, сэр.
- Ах, миссис Малфой! – расхохотался Эйвери. – Что ж, если миссис Малфой так заботят эти цветочки, она наверняка с удовольствием займется этим сама. Ты, рыженькая! – он обратился к одной из девушек, которая сжалась в комочек возле колонны так, как будто старась с ней слиться, – Иди за мной. Алэн, бери уже свою красотку и пошли!
Оба Пожирателя развернулись и пошли к двери, уверенные, что их не посмеют ослушаться. Все последующее произошло почти одновременно: Гермиона выхватила волшебную палочку, нацелив её Мальсиберу в середину спины, прямо между лопаток, а двери распахнулись, и на пороге застыл Люциус Малфой.
- Господа, что здесь происходит? – ледяным тоном процедил он.
Едва увидев Люциуса, Гермиона быстрым движением убрала палочку в ножны и приняла самый невинный вид.
- Прошу прощения, сэр, миссис Малфой велела нам заняться украшением бального зала, но эти господа…
- Закрой рот, грязнокровка! – рявкнул Люциус. – Как в твою тупую голову могло взбрести, что волшебник захочет слышать твой мерзкий голос! Вашему хозяину стоило наложить на вас Силенцио, раз он недостаточно ясно объяснил вам ваше место и правила поведения!
Гермиона присела в глубоком реверансе, покорно склонив голову так низко, чтобы никому не была заметна заигравшая на губах улыбка. Ей-богу, в роли заносчивого засранца лорд Малфой был великолепен! Наверняка этот талант у них в крови и передается по наследству. А Люциус тем временем продолжал, обращаясь к Мальсиберу и Эйвери:
- Господа, гости начнут прибывать уже через два часа. Я надеюсь, вы не намерены присутствовать на приеме в честь победы Темного Лорда в столь неподобающем виде? – и он смерил обоих Пожирателей брезгливым взглядом.
- Малфой, мы всего лишь хотели слегка развлечься! – с плотоядной ухмылкой сказал Мальсибер. – Эти крошки куда интереснее, чем то, что нам здесь обычно перепадает, и мы могли бы опробовать и оценить их таланты по достоинству.
- Эти грязнокровки арендованы на сегодняшний прием. Если тебе она так понравилась, обратись к Блэку и купи её себе, а я не намерен оплачивать ваши прихоти, – холодно сказал Люциус.
- Так это девочки Блэка? – присвистнул Эйвери. – Я слышал, что он бросил играть в героя после смерти старика Дамблдора и подался в торговлю, но, говорят, он только покупает, а не продает. Как тебе удалось достать у него девчонок?
- Он работает на экспорт в Европу, – Люциус поморщился, как будто ему под нос сунули как минимум смердящий сок, но глаза его сверкнули все тем же холодным блеском, который не предвещал ничего хорошего. – Эта партия должна отправиться в скором времени на Ближний Восток, но, разумеется, для праздника он перенес сроки отправки, чтобы грязнокровки могли принять участие в сегодняшнем мероприятии и своим примером наглядно показать, где истинное место таким, как они. Так что если вы оба испортите товар, выплачивать неустойку Блэку будете сами.
 
- Да ладно, Малфой, мы поняли, – примирительно поднял руки Мальсибер. – Мы ж не знали, что их нельзя… ну… в общем, мы и правда пойдем, приведем себя в порядок.
И, подхватив Эйвери под руку, Мальсибер спешно покинул комнату. Люциус проводил их ничего не выражающим взглядом, а потом повернулся к девушкам.
- Что встали? За работу, грязнокровки! А вам, милочка, я должен преподать урок за непозволительную дерзость. Следуйте за мной! – он повернулся и направился к выходу, а Гермиона, дав знак девушкам, что все в порядке, пошла вслед за ним.
Шли они недолго. Пропустив её в кабинет, Малфой закрыл дверь, наложил заглушающие чары, и только потом повернулся к нежданной гостье и буквально выплюнул:
- Какого драккла вы здесь забыли?!
- Бросьте, мистер Малфой, – отмахнулась Гермиона, с наслаждениям усаживаясь в кресло: целый день, проведенный на ногах, давал о себе знать. – Вы же должны были понимать, что никто не отправит беззащитных девочек в Малфой-мэнор без присмотра, учитывая местную публику.
- Вы так и не соблаговолили объяснить, зачем вообще вам это нужно! – злобно прошипел Люциус. – И не надо рассказывать мне сказки о том, что все это вы затеяли лишь для того, чтобы подтвердить репутацию Блэка!
- Это не сказки, Люциус, – очень серьезно сказала Гермиона. – Нам необходимо, чтобы Блэку начали доверять и допустили к крупным сделкам с живым товаром. А этот прием станет для него лучшим поручительством.
- Особенно если вы, мисс Грейнджер, станете швыряться заклинаниями в спину гостям! – Малфой определенно был разозлен сильнее, чем она предполагала.
- Ничего бы с вашими гостями, – она выделила последнее слово, – не случилось. Они бы помнили, как зашли поинтересоваться подготовкой к балу, и ушли дальше по своим делам. А если бы им не взбрело в голову, что насиловать прислугу в чужом доме – это хороший способ поразвлечься, мне бы и вовсе не пришлось доставать палочку.
- Почему Нарцисса не приставила к вам домовика? – все еще раздраженно спросил Люциус.
- Она приставила, – вздохнула девушка. – Но мне пришлось отослать его обратно. Я, конечно, приказала им называть меня мисс Роузбуш, но как запретить им рвать на себе уши от невозможности поклониться и выхватывать у меня из рук любую работу с причитаниями, я не придумала.
- Ну конечно, – усмехнулся Малфой. – эльфов Оборотным зельем не проведешь. Драко знает, что вы здесь?
- Нет, – отрицательно покачала головой Гермиона. – И не стоит ему говорить. Не хочу, чтобы он… В общем, не нужно. Девочки просто выполнят свою работу, и мы уйдем. Никаких эксцессов, никаких палочек, обещаю. Сириусу нужна реклама, а не подстава с моей стороны. Я буду вести себя осмотрительно. Но и вы, пожалуйста, пресеките попытки злоупотребления со стороны ваших гостей.
- Приложу все усилия, – с легким оттенком сарказма в голосе ответил Люциус, хотя безусловно воспринял её просьбу всерьез. Они уже достаточно давно сотрудничали, и это всегда было взаимовыгодно – если играть по её правилам, в чем Малфой-старший уже имел возможность убедиться неоднократно.
- И, мисс Грейнджер, – остановил он её у самой двери кабинета. – Лорд прибудет с минуты на минуту, так что скройтесь в хозяйственных помещениях и не высовывайте оттуда свой нос без крайней необходимости. За вашими подругами присмотрят эльфы.
Гермиона кивнула и бесшумно покинула кабинет, держа спину выпрямленной, а голову – высоко поднятой. Но, как только дверь за ней закрылась, и она осталась одна в коридоре, плечи бессильно опустились, а вдоль позвоночника пробежал десятком насекомых мерзкий холодок. На короткое мгновение девушка представила, что все это – служанки, то есть рабыни, которыми торгуют чистокровные без тени смущения, словно они бессловесный скот, хозяева, насилующие беззащитную прислугу, – могло быть правдой. Сейчас здесь, в Малфой-мэноре, разворачивался очередной фарс, спектакль на потеху Волдеморту – все для того, чтобы он тешил себя ложной уверенностью, чтобы упивался мнимым успехом, обманывался своим всемогуществом. Сколько таких фальшивок она уже скормила ему, и сколько еще скормит, пока все это, наконец, не прекратится. Но нельзя забывать, что пока она здесь подсовывает спятившему садисту лепреконское золото, возможно, для кого-то, кому они не смогли или не успели помочь, это и была правда, реальная жизнь, в которой они вынуждены существовать. Пока они разыгрывают свои роли на этой сцене, кто-то за кулисами горит заживо на самом деле – без помощи, поддержки, даже без надежды на спасение. Эти мысли уничтожали, пригибали к земле, лишали самообладания и воли, заменяя все липким ощущением страха и беспомощности.