Дороги (СИ)

— Он же не дурак, чего ему на холод переться.
— Пристроился подлец. Как только видит человека, такую грустную мордаху состряпает, поневоле рука тянется покормить. Не знал, что он у меня профессиональный попрошайка. И хитрожопый. Понял, что за деревней холодно и ни в какую не идет.
Со стороны вулкана пришел звук очередного взрыва, отдавшийся по мерзлой земле встряской. В небо поднялся столб дыма и медленно потянулся на запад.
  
— Блин, только бы посевы пеплом не засыпал. — Взмолился Геннадий.
— Я совершенно случайно смотрел передачу, что пеплом даже удобряют землю, но он быстро теряет свои свойства. Его надо мешать с навозом, чтобы микробы поддерживали плодородные свойства. — Поделился Матвей.
— Смотри. — Геннадий вытянул руку вперед.
Огромная территория впереди на перемычке разломов прямо на глазах начала проседать. Белая однородная простыня снега разделилась по краям, очертив размеры проседания рыжей полоской породы.
— Неужели вход закроется? — Геннадий, забыв про холод и секретность, встал во весь рост, чтобы внимательнее рассмотреть природный феномен.
Проседание произошло примерно на трех четвертях оставшегося пространства. Никто в своем уме не решился бы переходить перешеек в этом месте. Даже тем, кто видел эту местность впервые, становилось понятно, что она опасна из свежей породы, выступающей на фоне снега.
— Да, Матвей Леонидыч, скоро нас уволят со службы за ненадобностью. — Произнес Геннадий. — Вот слышит же бог, когда надо. Это он решил сохранить наш заповедник. Эдемский сад.
— Куда тебя понесло. — Усмехнулся Матвей. — У нас продуктивного материала раз, два и обчелся, не хватает генетического многообразия. Вместо колыбели цивилизации можем выродиться за несколько поколений. Слышал про Габсбургов.
— Порода собак?
— Нет, короли. Очень несимпатичные люди получались из-за близкородственного скрещивания. Нам всегда будет нужен приток свежей крови.
— Тарзанку повесим. Кто долетит, тот молодец. — Пошутил Геннадий.
Похоже, вулкан в этот день решил продемонстрировать нервный характер во всей красе. Он выпустил струю лавы, поднявшуюся на приличную высоту. Земля сотряслась одновременно с прокатившейся ударной волной. Просевшая часть земли начала обваливаться с одного края. В образовавшийся разлом поднялся белый пар, словно по дну его текла река кипятка. Снег вокруг разлома начал таять, сбегая ручьями вниз.
— Мы на кастрюле с кипящей водой живем. — Заметил Геннадий. — Вот рецепт нашей теплой погоды.
— Я больше скажу, но тебе это не понравится. Похоже, мы живем на пробке, затыкающей жерло огромного вулкана. А то извержение, которое мы видим, это всего лишь выход избыточного давления через узкое отверстие. Если вулкан взбесится по настоящему, то вся наша пробка, очерченная линией разлома, взлетит на воздух.
— Это теория? — Спросил Геннадий.
— Да. Только что придумал.
— Забудь и никому про нее не рассказывай. — Попросил Геннадий.
— А чего так? — Матвей рассмеялся.
— Да хреновая она, параноиком может сделать.
— Ладно, никому не скажу.
Землю продолжило мелко трясти, отчего разлом продолжил увеличиваться. За два часа он образовался как раз по месту проседания. Ширина его составляла около трехсот метров. Края разлома потемнели и продолжали осыпаться, размываемые талой водой. Оставшийся участок, шириной не более километра тоже просел и вопрос его обрушения в ближайшем будущем уже не стоял. Он должен был рухнуть, как только вулкан снова решит показать характер.
Мужчины, с соседнего секрета решив, что работа больше не требует такой скрытности, навестили коллег.
— Что скажете, соседи, работа на границе заканчивается? — Усмехнулся один из них с половиной правого уха.
Его звали Вася Полуха. Ухо он потерял по молодости, упал с мотоцикла без шлема и разорвал его о дорогу.
— Похоже на то. Даже как-то спокойнее становится на душе. — Признался Матвей.
— Это точно. — Василий вынул из кармана тряпочный кисет. Вместо табака в нем оказались сушеные яблоки. — Угощайтесь.
— Откуда такая роскошь? — Удивился Геннадий, взяв щепотку сухой яблочной шелухи.
— Сушилку для фруктов купил жене прямо перед землетрясением. Она как угорелая сушила в ней всё, что ни попадя, и ягоды, и яблоки, и листья какие-то. А когда жар пошел, это все в гараже под потолком в старых наволочках висело. Я машинально сорвал и покидал вниз. Теперь вот витамины получаю.
— Да уж, с витаминами сейчас напряги. — Матвей тоже взял невесомых яблочных шкурок.
Они были кислыми, но очень вкусными. Организм так соскучился по чему-то фруктовому, что создавалось ощущение, будто сушеные яблоки начинают усваиваться уже во рту. Кислинка спровоцировала желудок. Он заурчал, выпрашивая еды.
— По времени есть вроде рано, но терпения уже нет никакого. — Матвей посмотрел на небо.
До наступления ночи оставалось еще пара часов, и это было время ужина.
— Да и черт с ним. — Геннадий вынул из сумки железную миску с «липучкой». — Приятного аппетита всем. — Попробовал ее на вкус. — Блин, замерзла. Надо было под куртку заранее сунуть.
— Ага, и отморозить себе чего-нибудь. — Усмехнулся Василий. — Считай, что это мороженое.
— А вы чем ужинаете? — Нескромно поинтересовался Геннадий.
— Мы-то? — Сосед вынул свой сверток. — Вареное яичко и немного картофеля.
— Ого, по-царски. — Геннадий сглотнул слюну.
— Да не особо. Картошка начала портится, вот и пришлось ее в дело пустить. Так-то это было задумано, как семенной материал, но видать фитофтора в ней была и начала подгнивать. Вы только своему Игнату не говорите. Там немного больной, остальную мы перебрали и обработали. Весной высадим, как обещали.
— Ну, раз придется молчать, то было бы хорошо, чтобы появился стимул. — Прозрачно намекнул Геннадий, не в силах отвести взгляд от чужого ужина.
— Гена, будь выше этого. — Матвею стало неудобно за слабость напарника, говорившего сейчас от лица всей деревни.
— Баш на баш. Ты мне половину своей липучки, я тебе пол яйца и половину картошки. — Предложил Василий.
— Идет. — Радостно согласился Геннадий.
Ужинать сели в кружок, не обращая внимания в сторону перешейка, как будто решили, что ничего опасного там уже произойти не может. Они не видели, как отряд из девяти человек появился на нем, постоял некоторое время, а потом двинулся в их сторону. Расслабившиеся деревенские пограничники подскочили, как ужаленные, когда раздался выстрел.
— Блин, проморгали! — Вскрикнул Матвей Леонидович. — Вот поели по-соседски. Что делать-то теперь?
Никто не знал, что делать и вообще не понимали, что происходит. Кто стрелял, куда стрелял. Группа, идущая по перешейку, явно спешила, но развить скорость ей мешал снег, достигающий высоты выше колен. Они уверенно направлялись в сторону «Затерянного мира». Матвей пригляделся дальше, за них, и увидел, как в километре на фоне белого снега замелькали еще силуэты.
— Кто тут у нас позорче, вот туда смотрите. Там другие люди. — Он указал рукой.
— Точно, там еще одна банда собирается. Походу узнали про нас и решили в последний миг воспользоваться шансом. — Василий потряс двустволкой, словно собирался решительно вступить в бой.
— Что-то непохоже, что это одна и та же банда. Которые на перешейке как будто драпают от погони. — Поделился мнением Геннадий.
Его выводы тут же подтвердились. Дальняя группа открыла огонь по первой. Беглецы тоже начали отстреливаться из двух стволов. Нападающие залегли.
— Ну, что делать? — Снова спросил Матвей.
— Дождаться, когда они перестреляют друг друга, а потом добить оставшихся. — Предложил Василий.
  
— Там, похоже, одни женщины. — Разглядел Геннадий группу убегающих.
— Точно? — Переспросил Матвей Леонидович.
— Ну, да. Такие патлы у мужиков за два месяца точно не отрастут. Шесть баб. И одна под вопросом. Видите, там кого-то несут на плече?
— Блин, если это женщины, то нам бы они не помешали. Я хоть и не султан, но сейчас времена такие… — Размечтался Василий.