Родери. Тайны прошлого
Далек сердито поджимает губы – ещё одна унаследованная отцовская черта. К счастью, характер у нашего старшего мальчика не такой взрывной и вспыльчивый, как у Дала. Во всём остальном Далэр – папина копия, только ростом чуть повыше и немного пошире в плечах. Сходство не так заметно из-за цвета глаз: у будущего короля Лэргалла они яркие, сине-зелёные. Разница между моими мальчиками – два года, но иногда мне кажется, что Далек вдвое старше брата.
– Папа, я не понимаю. Валлэйны избраны королями с согласия всех родо́в, Фáрллэны не уступают им в знатности. Какие могут быть претензии?
– Например, что впервые за пять тысяч лет правления Валлэйнов трон занял бастард, – усмешка Дала превращается в издёвку. – При Валзио́ре было бы немыслимо даже заикнуться о подобном. Это твой прадед, Далек, отменил закон о чистоте крови.
– Чистота крови и официальный брак – не одно и то же, – возражает сын. – Если бы бабушка была женой…
– Но она ею не была, – нетерпеливо перебивает Дал. – Именно поэтому после оглашения завещания короля мне устроили с десяток унизительных проверок – притом что любой маг первого уровня и так легко мог сверить мою ауру с аурой Сертуга! И тот же самый Реллан при каждом удобном случае как бы невзначай рассуждал о допустимых погрешностях и возможных искажениях результатов.
Я незаметно сжимаю руку мужа. Тот непростой период, когда мы только перебрались в столицу из Вэ́йнро, врезался в память. Дал еле сдерживал ярость от постоянных завуалированных оскорблений. «Если они сомневаются, пусть скажут мне в лицо! – бушевал он наедине со мной. – Не хотят видеть меня королём – я хочу этого ещё меньше!»
– Ты же копия Сертуга, – удивляется Далек. – Достаточно посмотреть на портрет деда, чтобы в этом убедиться. А подтвердить кровное родство может любой целитель высшего уровня!
– Дело не в том, что главы родов в это не верили, – Дал накрывает мою руку своей. – Верили. Да и выбора у них не было – в Лэргалле не осталось других Валлэйнов. Но они пытались внушить мне некое чувство неполноценности. Мол, так уж и быть, поиграй в короля, мальчик. А мы будем править из-за твоей спины и диктовать свою волю. И господин Реллан один из тех, кого я очень жестоко разочаровал сразу же после коронации. С тех пор уже тридцать лет мы сухо раскланиваемся, когда случайно оказываемся рядом. Поэтому нет ничего удивительного в том, что он в очередной раз ткнул меня носом в моё происхождение.
Насмешливая улыбка Далека зеркально отражает отцовскую.
– Искренне надеюсь, папа, что у господина Реллана и ему подобных достанет благоразумия не задевать меня. Я своим происхождением горжусь: благодаря ему править Лэргаллом будет маг вне уровней. Жаль, что за всё время учёбы мне не встретилась девушка, похожая на маму. Было бы неплохо ещё раз воспользоваться уже твоим законом о вступлении в брак. Глядишь, спесивая знать и попривыкла бы.
Шайдэн согласно кивает: он поддерживает брата во всём. Я мысленно ухмыляюсь. Да уж, задеть Далека на порядок сложнее, нежели его отца. И вовсе не из-за уровня магии – зашкаливающего, надо признать. Таким, как сейчас, расслабленным и милым, старший сын бывает только с нами. В нём нет язвительности и задиристости Дала, нет очарования и мягкости брата: Далэр Валлэйн всегда собран, холоден и сдержан. Истинный король. Бьёт он не кулаками, а словами. В первые годы Академии нашлось немало желающих напомнить наследнику Короны, что его мать – безродный маг. По удивительному стечению обстоятельств все они рано или поздно приносили свои извинения. Как Далеку это удаётся – загадка. Кстати, в Академию он поступил на два года раньше положенного, побив мой рекорд. Соответственно, и окончил её раньше, собрав все дипломы, кроме некромантии.
– Зато благодаря Реллану мы в кои-то веки пообедаем вместе, – улыбается Дал.
Порой мне кажется, что Всевышний слушает каждое слово и нарочно вмешивается в наши планы в самый неподходящий момент. Иначе чем объяснить возникшего в дверях секретаря?
– Ваше Величество, в Малой гостиной вас ожидает госпожа Фарллэн, – «обрадовав» Дала, Арвин невозмутимо поворачивается ко мне: – И вас тоже, Ваше Величество.
***– Пообедали, – недовольно ворчит Дал.
Тем не менее он подаёт мне руку и ведёт в гостиную, где посреди дивана с достоинством восседает Кариза. Свекровь по-прежнему выглядит великолепно: её спина идеально прямая, на гладкой розовой коже не появилось ни одной морщинки, от природы вьющиеся локоны волосок к волоску уложены в сложную причёску, элегантное платье стального цвета с белоснежным отложным воротничком подчёркивает изящество фигуры и свидетельствует о тонком вкусе. Иди речь о человеке, никто не дал бы Каризе и тридцати лет.
– Светлого дня, – она слегка наклоняет голову. – Прошу прощения за то, что я без предупреждения. Мне срочно необходимы вы оба, а ты, Далайн, будучи осведомлён о моём визите заранее, в назначенный срок обязательно оказываешься на другом конце Лэргалла. Естественно, совершенно случайно.
Дал сердито поджимает губы. Я возвращаю приветствие и присаживаюсь рядом со свекровью. Цепкий взгляд её тёмных глаз прикован к сыну.
– Ты выглядишь осунувшимся, Далайн. И чересчур бледным. Тебе следует побольше находиться на свежем воздухе.
– У меня нет на это времени, – цедит сквозь зубы Его Величество.
– Найди, – категорично отрезает она. – Иначе уже к пятистам годам ты превратишься в развалину.
– Кариза, не желаешь ли выпить чаю? – примиряюще вмешиваюсь я. – Нам только что прислали твой любимый сорт.
– Благодарю, Лэра, – благосклонно кивает свекровь. – Но вынуждена отказаться. Меня привело важное дело. Очень важное, – подчёркивает она.
– И поэтому ты начала с придирок, – язвит Дал.
Обречённо вздыхаю и жду очередного витка родственной войны. Но Кариза удивляет меня тем, что оставляет выпад сына без внимания.
– В современном Лэргалле напрочь утрачено уважение к древней крови, – вздыхает она. – Сотрудники Службы Правопорядка без всякого пиетета заходят в любой дом и зачастую не имеют ни малейшего представления о приличиях. В особо щекотливых случаях их даже боязно извещать о неприятном казусе.
– Какое нейтрально-обтекаемое слово, – хмыкает Дал. – Надеюсь, мама, это многозначительное вступление не означает, что у кого-то из высокородных снобов в фамильном поместье произошло убийство и ты собираешься попросить меня замять последствия?
– Упаси Всевышний! – содрогается Кариза. – Просить о чём-то невоспитанного типа с манерами оборванца из трущоб Пёстрого района! Мне нужна помощь Лэры. Но, к сожалению, чтобы предупредить очередной ревнивый скандал, я должна поставить в известность и тебя. Невыносимо слушать сплетни о том, что король Лэргалла дерётся, словно уличный мальчишка. Право, скорее бы Далэр забрал у тебя Корону – в отличие от некоторых он истинный Валлэйн и Фарллэн!
– Ещё он Ро́дери, – хищно скалится Дал. – Не забывай об этом, мама.
– Через пару сотен лет об этом никто не вспомнит, – она грациозно пожимает плечами. – И речь идёт не об убийстве. Всего лишь о краже родовой реликвии.
– И этой «всего лишь кражей» должна заниматься королева Лэргалла? – муж иронично вздёргивает тонкую бровь. – Не глава Службы Правопорядка, не его помощник, даже не архимаг – именно Лэра?
– Лэра – единственный известный мне профессионал, обладающий тактом, – Кариза смотрит на меня. – К тому же с ней будут откровенны, потому что её положение компенсирует недостатки происхождения…
Свекровь осекается. Лет тридцать назад подобные высказывания ранили мою гордость. Даже став королевой, я неровня благородным носителям древней крови. Но когда-нибудь привыкаешь ко всему.
– Знаешь, мама, ты только что подсказала мне прекрасный способ совладать с родовой спесью, – в глазах Дала прыгают чертенята. – Надо укомплектовать Службу Правопорядка отпрысками знатных семей. Кинéллы, Лагллéры, Маллéны, Виллáрды, Релланы и им подобные будут отлично смотреться в форме дознавателей и Чистильщиков, не находишь?