Богиня на цепи (СИ)
Всемогущий провел пальцами по губам. Поморщился от вкуса химикатов. Он отметил и услужливость управляющей, и готовность разбавить его одержимость бездыханной чужестранкой, и ревность, покалывающую в мозгу.
«Вы не вовремя», – покачал головой Гидеон. Кирия Фиди понимала его без слов. – «Забрались так высоко в башню из-за такой ерунды».
«Исчезните, будьте добры». – Стрельнула глазами в первого помощника женщина и опять сосредоточилась на начальстве.
Самым большим преимуществом Валерии было то, что она не боялась повелителя, а искренне и нежно любила.
Красивая, благородная женщина сорока лет, с возрастом становилась только притягательнее. Она знала, как подчеркнуть достоинства и скрыть недостатки. Была умна и рискованна. Радовалась вниманию темного мага и искусно управляла замком. И языком, что делало ее еще ценнее.
– Ты столь благородно жертвуешь свои покои… – Рибелиус вернулся к изучению реактивов, расставленных в хаотичном порядке на столе. – Я не отдавал приказа…
Управляющая присела на край стола, открыв узкие лодыжки в кружеве чулок.
– Разве я здесь не для того, чтобы предугадывать ваши желания, Великий Феос? – в голове Валерии мелькали столь многообещающие картины, что Всемогущий чуть не разлил настой мандрагоры.
О да, она очень хорошо его знала. Его женщина. Его Валерия Фиди. Двадцать лет назад он привез ее в замок. А через неделю она уже делила с ним постель. Через год прибрала в руки горничных и стала полновластной хозяйкой в замке. Управляющая Валерия Фиди.
Но, в данный момент, Рибелиус хотел выяснить, по какой причине тело сахарной ведьмы отторгает его метку. И есть ли в ней сила. Колба с кровью опять дымилась от перегрева.
– Гидеон! – окрикнул он задумчивого помощника. Тот вздрогнул, осторожно поставил пробирку в крепления и потер руки. Опять спалил!
– Валерия, не смей соваться в лабораторию! – прорычал повелитель, – Не смей отвлекать меня такой ерундой! Тебя вообще не должно быть в замке! – И заметив, как кивает довольный Гидеон, проорал:
– Оба свалите! Интриганы пупыророгие!
– Слушаюсь, великий Феос! – Гидеон аккуратно вывел управляющую из помещения. Провел вниз по крутой лестнице до обеденного зала и настойчиво усадил на стул. Сам встал за ее спиной и положил руки ей на плечи.
Валерия помнила, по крайней мере, двух женщин, которых Гидеон Экзипнос спалил в порыве страсти. Или это было неудовлетворение?
– Уберите от меня руки, арходас Экзипнос, – попросила управляющая. Голую кожу под ладонями первого помощника покалывало.
– Только после того, как пообещаете не лезть в дела повелителя, кирия Фиди. – Усмехнулся ее собеседник. Он слегка наклонился, поглаживая ее плечи большими пальцами, и щекотал дыханьем затылок под высокой элегантной прической.
– Рано или поздно, он наиграется своей игрушкой и опять будет благосклонен мне. И я позабочусь, чтобы он избавился от вас, – прошипела женщина, выпрямляя спину и стараясь не выдать волнения.
– Вы слишком самонадеянны, кирия Фиди. А вдруг он увлечется сильнее обычного?
– Все игрушки рано или поздно надоедают.
Она сложила руки на груди, от чего ложбинка в вырезе стала непозволительно сексуальной.
Гидеон поспешно натянул перчатки, пряча язычки пламени в черную кожу.
– Заключим сделку? – обошел собеседницу и произнес, не отрываясь от ее голубых, как небо, глаз. – Если через месяц он не выгонит ее, вы проведете со мной ночь, кирия Фиди.
Женщина рассмеялась, глубоким бархатным смехом:
– Он убьет нас обоих.
– Награда стоит риска. Разве вы не хотите позволить себе небольшое приключение?
– Зачем мне это?! Я не ищу неприятностей, – Валерия потеребила сережку в виде длинной свисающей нити с капельками сапфиров.
– А чего хотите ВЫ? – Гидеон с трудом перевел взгляд от мочки уха на благородные, умело подчеркнутые помадой губы и сглотнул.
– Вы поможете мне забеременеть от повелителя.
Гидеон рванул ворот рубашки. Интрижку с любовницей Всесильного легко было бы списать на временное помутнение и пережить, отделавшись незначительным наказанием. Но попытка пополнить род темных властелинов грозит пентаграммой, заполненной тьмой. Что намного страшнее смерти.
– Ну же, не вы ли превозносили риск несколько минут назад, – Валерия встала и прижалась к груди первого помощника, окутав его ароматом соблазна и обещаний.
– Это невыполнимое условие… – пробормотал Гидеон.
– Вы же умный мальчик, арходас Экзипнос, – её рот почти касался его. – Я верю, что вы найдете решение…
Она уклонилась от поцелуя.
Гидеон скрипнул зубами, проклиная себя за несдержанность. Она, все еще, считает его мальчишкой!
– Тогда по рукам? – он, сдернул очки и протянул руку, тут же пряча мысли и предвкушения в самый дальний уголок сознания.
Опасность делала Валерию Фиди еще привлекательней.
– Договорились, – управляющая с усмешкой пожала его ладонь в черной перчатке, соглашаясь на пари.
***
В отсутствии слуг расчесывал и мыл сахарную ведьму темный властелин лично.
Афродита, прикусив губу, следила, как губка скользит по коже. Как нежно ее переворачивают на спину. Как дергается тело, от давления перины на раны. Как Феос ловит средним пальцем слезу, скатившуюся по её щеке, и медленно слизывает. Потом резко встает, выливает ведро с водой на себя и покидает спальню, чтобы вернуться только под вечер. Лечь с ней рядом и уснуть, не касаясь.
В комнате не было картин, зеркал или гобеленов. Вдоль стен высились башни из книг. Они кренились, готовясь упасть, и шептали богине свои истории. Дита прижималась к обложкам и силилась разобрать слова.
Она приняла решение в тот день, когда властелин Этрурии расчесывал ей волосы. Выдирая колтуны и кутая пальцы в перепутанных прядях. Не спеша. Задумчиво и осторожно.
Феос Рибелиус уже не казался монстром из преисподней. Его движения были нежны и прекрасны.
«Каменная скульптура потерянного бога, соблазн во плоти. Лед, запертый в теле человека», – касаясь невидимой рукой скул властелина комментировала Афродита. – «Смогу ли я приручить тебя? Научить любить? Захочешь ли ты научиться? Найдешь ли оправдания своим жестоким поступкам?»
Она была настолько близко, что его глаза не казались бесцветными. Они были тусклого пастельно-бежевого оттенка. Едва заметного. Когда-то, давным-давно, глаза Темного властелина были обычного, карего цвета.
Она бросала вызов. Себе, брату, отцу. Выживет ли в замке? Усмирит ли тьму?
Но умирать расхотелось. Богиня окутывала Рибелиуса ароматом летних яблок и надеждой.
А на седьмой день она позволила своему духу вернуться в тело.
7. Пробуждение
Ее встретил холодный ветер, рвущийся в окна, черные простыни и темный повелитель, уснувший с ней на одной подушке.
Дита с трудом повернула голову, шею заломило. Острая боль прострелила тело от макушки до пяток. Она не двигалась неделю. За это время ноги и руки превратились в непослушных вялых червей, даже пальцы казались чужими.
Разбуженный маг, похлопал сонными глазами, ловя свет раннего утра. Пощупал тонкое запястье и неожиданно пощекотал девичью пятку. Дита дёрнулась. Мурашки, метнувшиеся к груди, были ее собственные, родные, от чего стало хорошо и уютно.
– С воскрешением, сахарная ведьма, – поприветствовал темный властелин.
– Доброе утро, Феос Рибелиус, – дипломатично ответила Дита Слова исцарапали горло, и она закашлялась.
«Гидеон, еду мне, всю, что сможешь найти на кухне. Магическое воздействие запрещено». – Приказал маг, осматривая девушку. Пульс в норме, дыхание немного сбивалось, что неудивительно после долгой болезни. Кхм. Бессознательного состояния?
– Как ощущения?
– Смешанные. С одной стороны, спасибо, что не убил. С другой: лучше б я уже сдохла, – слабо улыбнулась девушка. И глядя, как вытянулось лицо собеседника, спохватилась: «Язык мой – враг мой. Хотела же быть вежливой и осторожной! Этот сноб не понимает сарказма!»