Непобедимый Боло
— Нельзя. — Его лицо так и не решилось на улыбку. Он, казалось, постарел на десять лет со времени несчастья на Ныотерра-G.
Бог мой, подумала она.
— Они взяли Бальзеру.
— Бальзеру... Господи, спаси и сохрани!
— Все сто девятнадцать машин... точно таким же образом. Каждую. Пленников Джянни не берут, да и вряд ли у них в языке есть такое понятие... Я говорил, помнишь, что они увидели, как все хорошо получается, и теперь будут пробовать в других местах...
Бенэи ошеломленно думала, точнее, пыталась не думать о том, что произошло в Бальзера-Сити. Подобно растущей луже крови, ее охватывало холодное оцепенение.
— Базы Бальзера больше нет, вряд ли что помешает им теперь проникнуть во внутренние системы. Ведь без Боло их не остановить, Бензи, между нами говоря... Нам нельзя подрывать боевой дух остальных...
— Только наш собственный.
— Да, только наш с тобой. Если Джянни потребуют сейчас нашей безоговорочной капитуляции, Высший Совет Конкордата должен будет серьезно поднапрячься.
Она тяжело вздохнула, вдруг ощутив сухость во рту.
— Можно вопрос?.. — Ее голос понизился до шепота.— Элора?..
Он отрицательно покачал головой:
— Нет, милая, твой дом пока вне сферы их интересов. Хотел бы я иметь возможность сказать то же самое каждому, кто меня об этом спросит... Нет, Джянни смотрят не в эту сторону... Они выбрали для удара несколько иное направление...
— Какое?
— Если бы ты была на их месте, что бы ты поспешила нейтрализовать? Конечно, источник возможной опасности, так?
Бензи вздохнула еще раз, борясь с внезапным головокружением.
— Они идут сюда, — прошептала она.
— Они идут сюда.
— Сколько у нас времени?
— Последняя их высадка была на Джейло Шесть, там они рассчитывали застать Боло. Командование Сектора эвакуировало машины и перевело их сюда. Можешь называть это политикой выжженной луны... Или последней позицией. В любом случае в сверхсветовом полете до нас...
— Тридцать часов.
— Так что поторопись.
— Да, сэр. Сегодня я спать не буду. Даже если попытаюсь, не смогу.
Белый свет здесь ни при чем, сказал Макс на ее экране. Вероятность равна нулю.
Тридцать часов превратились в пятнадцать. Бензи вышагивала по своему кабинету рядом с нетронутой постелью. О сне не могло быть и речи. Бензедрин подкожно удерживал ее, как и всех остальных, на ногах.
Я не могу на него наорать, подумала она, едва сдержав поток ругательств. Для него это так же тяжело, как и для любого смертного.
Её попытка сдержать себя укрылась бы от других, но не от Макса. Что в моих словах вызвало такой гнев?
— Ничего, дружище, просто коллоидная иррациональность. Все больше похоже на то, что ты прав, только и всего. Однако никто не может предложить ничего другого.
Это вызывает у вас все больший страх, доброжелательно помог Макс. Существенная особенность присутствия Макса: ты не можешь скрывать свои эмоции, не можешь притворяться. Своеобразная терапия за письменным столом. Под письменным столом. Она узнала о себе много нового, и это была одна из причин, которая — пока что — удерживала ее от расправы над Максом. Иногда ее подмывало отключить его кабели. Но сейчас ей нужно было что-то другое.
Супермозг, главный суперкомпьютер ЦОБС, только что пришел к тому же заключению. Белая лазерная вспышка категорически не может быть причиной сбоев. Если бы существовала хоть какая-то вероятность этого, Супермозг смог бы смоделировать ситуацию с точностью до атомного уровня и предложить соответствующую версию. Не помогал и такой дар богов смертным, как вдохновение: все версии, рожденные воображением сотрудников Центра, были предложены Супермозгу, промоделированы с мельчайшими подробностями и отвергнуты.
У Бензи возникло даже странное подозрение — может быть, под влиянием бессонницы и бензедрина, — что Супермозг... «подкуплен», то есть каким-то образом саботирован шпионами Джянни. П а р а н о й я. Супер-ЭВМ имела многослойную защиту и резервирование, избыточные внутренние системы безопасности, которых не мог знать ни один отдельно взятый человек. Кроме того, они провели упрощенные варианты моделирования на других машинах и получили тот же результат.
Никакой возможности «черного хода», лазейки через сенсоры. Этот, естественный, свет длительно воздействовал на в с е х. И в течение половины суток. В лазерном луче не содержалось никакой информации, ни одной буквы, цифры или даже точки. И ничего другого. Самый тщательный поиск не принес плодов.
Ситуация невозможная.
«Есть какие-нибудь идеи, Макс?» Она чуть не ляпнула это, но сдержалась. Идеи были не по его части, он — машина. А вот она... Её промах, и он тут ни при чем.
Весь персонал Центра ощущал примерно то же самое, хотя от высказываний люди воздерживались. Никто не стремился к первенству. Но в каждой паре покрасневших глаз читалось одно: мы проиграли. Надежды нет. Мы обречены.
Пятнадцать часов назад Эммет мобилизовал весь персонал Центра, не входящий в ППП, на реализацию плана Б. В Боло спешно инсталлировались приоритетные интерфейсы, позволяющие человеку в любой момент взять управление боевой машиной. На круглосуточный режим работы перевели всех, даже уборщиков. Конечно, снабдить этой аппаратурой все машины было невозможно из-за нехватки времени, но, может быть, переоснащенных хватит...
Может быть, трезво размышляла Бензи, но вряд ли. Никто не может, пользуясь ручным управлением и обладая человеческой скоростью реакции, достичь уровня тактической эффективности Боло, даже после многолетней тренировки. Она представила себя в качестве пилота Боло — что было не исключено — и содрогнулась.
Веками никто из людей не обучался управлению даже танком.
План А, психотронное решение, базировался исключительно на возможности озарения, внезапной вспышке латерального мышления. Решение существовало, она знала это. Раз что-то вторгалось в мозг Боло, значит, его можно было обнаружить каким-то образом, просто способ этот был настолько необычным, что никто о нем не думал.
Поскорее бы кого-нибудь озарило, думала Бензи, представляя себе осунувшиеся лица сослуживцев, напоминающие серые мертвенные маски в равнодушном, искусственном освещении Центра. Чем больше мы все устаем, тем меньше вероятность, что это озарение вообще будет иметь место.
Т минус тридцать пять минут до контакта с противником. Спуск давления, очистить зону. Всем единицам доложить по открытии главных ворот. Повторяю: Т минус тридцать пять минут до контакта с противником. Всем без скафандров покинуть территорию. Через пять минут начинаю разгерметизацию. Отсчет!
В ангаре обслуживания ЦОБС зазвучали сирены готовности, движение в этом улье на мгновение замерло, потом возобновилось с увеличенной интенсивностью, как будто подстегнутое сигналами.
Громадное помещение было занято множеством Боло, большинство которых было доставлено с Джейло Шесть и оснащено разнохарактерными системами человеческого интерфейса. Техники и их помощники — все те, кто на этой луне были в состоянии хотя бы держать фонарь, а тем более паять и монтировать, — спешили доделать то, что были в состоянии доделать.
Всего двадцать семь из имеющихся шестидесяти четырех машин.
В командном центре ЦОБС, расположенном глубоко под поверхностью, — генерал Чуан Иммен. Её проницательный взор скользит по голографическим дисплеям, демонстрирующим ангар и окружающую местность. При поддержке артиллерии и пехоты шестьдесят четыре надежных Марк XXX против примерно семи сотен октоподов были бы вполне достаточной силой. А двадцать семь Боло на ручном управлении — то есть двадцать семь неуклюжих, медленных и глупых машин — вызывают глубокую озабоченность.
Черт бы взял эти вакуумные головы из психпоста, подумала она. Ни хрена не могут сделать, фиговы гении, дорогу к сортиру не найдут без карты... Впрочем, ругань мало чем могла помочь, надо обходиться тем, что есть в распоряжении.