Попаданка зимнего принца, или Новогодний отбор
— Даже не знаю, — призналась Мика. — Ирма начала смущаться?
— А вот нет! Смутить нашу Ирму не так просто! — рассмеялась Мара. — Дальше Бамбар говорит, что в знак искупления своей вины он просит Ирму позволить ему сопровождать ее на Новогодний бал.
— Ого!
— А дальше все эти наши курочки решили, что Бамбар во искупление своей вины решил жениться на мне! — встряла Ирма.
— А что, нет, что ли? — хором удивились девчонки.
— Нет! Мне просто нравилось, как вы все это время обсуждали, подходит ли мне Бамбар, не слишком ли он старый… Так вот что я вам скажу. Первое — Бамбар не слишком старый. А во-вторых, вы ж не знаете, о чем мы с ним говорили, когда отошли в сторону!
— И о чем? Ты так и не рассказала! — возмутилась Мара.
— А дальше он мне объяснил, почему хочет, чтоб мы с ним вместе пошли на бал. Дело в том, что у лорда есть сын… Он со своим полком прибудет на бал. Дарот… я его помню, мы в детстве дружили, — и тут Ирма смущенно покраснела, — он мне цветы дарил… Под каштаном. А потом лорд Бамбар уехал сюда из нашей глухомани. А Дарот поступил в полк и отправился на границу как начинающий военный маг. Как только они приедут — так Дарот отправится искать на балу отца. А я тут как тут! И Бамбар как бы… попросит Дарота развлечь свою спутницу, сославшись, что ему самому нужно по делам.
Ирма все больше краснела. И все больше становилось ясно, что этот Дарот-сын-Бамбара в ранней юности ей очень нравился.
— Ну и ну! — рассмеялась Мика. — Ну Бамбар, ну сводник! То есть он решил выдать тебя замуж за своего сына!
— Именно! — наконец перестала смущаться Ирма и обняла Мику с Марой. — Девчонки, главное — мне не оплошать! Мы ведь с ним так давно не виделись! И вообще… у всех тут, похоже, может наступить счастливый конец! Даже Зимний вон растаял, да и Мика к нему…
Мандора присоединилась к ним. Только Фая была тихой и грустной. А улыбка ее — вымученной.
А когда девушки выходили из палаты, чтобы пойти готовиться к балу, тихо приблизилась к Мике.
— Я… не уверена, что ты делаешь правильно. Мне кажется, нужно думать о своем сердце и своем счастье, а не о его. И не о чьем-то еще, — очень тихо произнесла она.
***
Платье, подаренное Гарондом, было бордовое, с красивым декольте, достаточно узкое. Очень стильное, Мике понравилось. И полностью впору.
А до бала оставалась четверть часа.
Мика в последний раз посмотрела на себя в зеркало. Те полтора часа, что она провела наедине с собой, прихорашиваясь, старалась не думать. Просто не думать. Но мысли все равно крутились вокруг принятого решения и вызывали неудержимую боль.
Потом — начали отступать. На месте мыслей и чувств оставалась странная пустота, какая приходит, когда «все предрешено». Вроде бы и пути к отступлению оставила, знала, что будет период помолвки. Но почему-то была уверена, что выбор Гаронда (и ее собственный) будет необратим.
А значит… Неважно, увидит ли она Осира на балу. Вернется ли он сейчас. Может, вообще уже вернулся и ходит где-то по замку. А она и не знает.
Неважно.
Все будет просто. Он подойдет поздравить ее. Спросит, как ей тут жилось. Она посмотрит ему в глаза — и поймет, что он просто хотел помочь ей и Гаронду, отправив ее на отбор. В сущности, у нее нет причин думать по-другому. Осир вообще никак не показал, что сам в ней заинтересован… Разве что та одна его фраза, которую лучше не помнить.
Проклятье! Опять она это чувствует. Опять ей больно.
Мика взяла салфетку и принялась остервенело тереть под глазом, куда упала крошечная частичка туши.
…Выглядела она, конечно, хорошо. Постаралась. Волосы самостоятельно уложила в красивую, легкую, не слишком высокую прическу. Макияж — в меру яркий, например, губы чуть краснее платья. Будет отлично смотреться, если на балу сделают полумрак для танцев… В любом случае пригодится — она будет на виду. А Осир, если появится, пусть увидит и поймет, что потерял…
Тысячу раз проклятье!
Отбросила салфетку и вышла в коридор, где уже толпились многие девушки. Герцогиня в сопровождении своих девиц прошла мимо них с Марой и Фаей (они ждали Мандору, а Ирма, как известно, отправилась на бал с Бамбаром, так что ее тут не было).
И тут герцогиня вдруг оглянулась. Поглядела на Мику без особой неприязни. Развернулась и подошла.
— Знаешь, я не желала тебе смерти. Только проигрыша на отборе. Меня бесило, что ты заинтересовала принца. И остальных, — сказала она прямолинейно. — Я… даже рада, что ты выжила во время болезни. Прости, что я… ненавидела тебя. Это было несправедливо.
Что-то новое, подумалось Мике. Неужели герцогинька встала на путь исправления?
— Значит, не так уж ненавидела, раз не желала смерти, — столько же прямолинейно ответила она. — Подругами не будем. Но прощаю.
— Не будем, — согласилась герцогиня. — Он выберет тебя. И твоей фрейлиной я не стану, не надейся. Но и врагом не буду.
Развернулась, красиво тряхнув пышным белым платьем, и пошла по коридору.
— Интересно, — бросила ей вслед Мара. — Видимо, боится быть врагом будущей принцессе. Но и… ее нынешняя искренность заслуживает уважения. Может, ее заколдовали?
— Я не делала, я такого не умею! — рассмеялась вышедшая из-за угла Мандора — ее комната была достаточно далеко от комнат остальных подруг.
— А я — тем более, — улыбнулась Фая. — Да просто она совсем дурой никогда не была. И стервой тоже. Так, скорее стервозничающая ради искусства. Причем весьма неумело.
— Ну и пусть делает что хочет! Нам тоже пора! — улыбнулась Мара. — Пойдемте, что ли!
До бального зала они дошли быстро. Правда, чтобы тебя объявили на входе, нужно было выйти в неприметную дверь на улицу, сделать несколько шагов и скользнуть под арку, что вела в бальный зал. В арке, дабы приходящие не замерзли, было организовано магическое отопление.
Мика и подруги по очереди сообщили, что они с отбора, назвали имена, мужчина в зеленом костюме объявил их на весь зал. Участницам отбора аплодировали, так что вошли они торжественно.
По правде, в этом было что-то волнующее… «Наверное, синдром Золушки, приехавшей на бал», — ехидно сказала себе Мика.
Зал был чудесно украшен яркими шарами и гирляндами. Но елки никакой не было. «Это ж земная традиция, а не местная», — подумалось Мике. А взгляд тут же принялся скользить вокруг в надежде увидеть высокую мощную фигуру в меховой мантии… Хотя, усмехнулась она самой себе, наверняка мантию он снял, зачем она тут?
Но не увидела Осира.
Его не было.
Только Бамбара с Ирмой разглядела — они стояли и разговаривали с двумя высокими военными в праздничной форме наподобие гусарской.
Девушки их отвлекать не стали…
Вообще военных тут было сколько угодно! Видимо, Гаронд вызвал их, чтобы быстренько нашлись поклонники у всех участниц отбора. Да и вообще, чтобы у всех дам на балу всегда были партнеры для танцев.
Изголодавшиеся по женскому вниманию молодые мужчины активно знакомились с девушками. Трое из тех, что стояли поблизости, переглянулись и направились к Мике с подругами.
Но их опередил шмыгнувший к девушкам Пурсен.
— Леди, участницам отбора следует стоять вот там, недалеко от постамента. Ведь именно оттуда принц объявит свою избранницу! — сообщил он, и Мике с девушками пришлось отправиться в цветник, что столпился возле постамента.
Не было тут только несчастной Милы. По слухам, после выздоровления она испытывала такую сильную неприязнь к Гаронду, что сразу уехала.
«А я буду испытывать ее к Пайрину», — подумалось Мике. Вот ведь! Самый понятный, однозначно положительный мужчина, а ей придется избегать его. Потеряет хорошего друга. При этом она все смотрела на вход, не появится ли он. Вернее — он и Осир… Еще вернее — Осир и он!
Но входили все новые лорды и леди, красиво одетые, какие-то все сверкающие.
И вдруг все голоса стихли.
В проеме арки появился Гаронд — в черном костюме, расшитом серебром. Очень красивый, прямой, как стрела. Сейчас он казался подтянутым военным и двигался так же по-военному резко, как во время смотра невест.