Попаданка зимнего принца, или Новогодний отбор

— Прекрасно! — расхохотался Пайрин. — Очень рад, что мои слова возымели эффект! Дай ему шанс, пожалуйста… Как даю его я, — и подмигнул, кажется, вполне весело, но со странным, чуть грустным выражением глаз.
— То есть ты уже успел поговорить с ним, что с девушками нужно вести себя… не так, как он со мной?!
— Да, ментально. Привел разумные аргументы. Сразу после того, как ушел от вас тогда в библиотеке. Не хотел оставлять тебя наедине с тем, кого ты боишься, нужно было срочно что-то сделать… Впрочем, неважно! Нам обоим нужно спешить, прости, пожалуйста! — и открыл перед Микой дверь ее комнаты.
  
…И снова стало как-то неприятно. Пайрин намекает, что ему самому нравится Мика, но он хочет, чтоб она выбрала брата? Не первый раз уже намекает…
А значит, не так уж нравится! Нравилась бы по-настоящему — не стал бы «давать шанс брату». А вступил бы в честную конкуренцию. И еще. Если уж нравится, но хочется «пожертвовать собой» — то самым благородным было бы даже не намекать!
…Вон, какой заботливый, даже сразу поговорил с Гарондом. Сумел его убедить, что, конечно, удивительно… Так старается ради счастья брата?! Почему бы не стараться ради себя самого?!
«Ох, — подумала Мика, входя в свою комнату. — Странно это все. Только и остается надеяться, что обещанный рассказ Гаронда расставит все по своим местам…»
Тряхнула головой, чтобы выкинуть из мыслей обоих принцев. Пару минут поскучала по Осиру. А вот это уже было мучительно… Потому что сразу возникала ноющая ностальгия по однозначно теплому ощущению от него. По его голосу, рукам, выражению глаз.
Снова тряхнула головой и взялась, наконец, за книгу про Исполнителей желаний. Почитать часок — и одеться для свидания с Гарондом…
Отложила книгу и полезла в шкаф выбирать платье.
Ведь все же Мика была девушкой. Да еще и дизайнером, искушенным в вопросах эстетики.
И какое-то странное чувство было у нее все это время.
***
 Как ни странно — у Осира получалось. Но было одно «но».
Извечный холод отступал, повинуясь его пламени. Уползал все глубже и глубже. А там, в глубине, словно бы сворачивался клубком и начинал таять.
Просто таял он как-то слишком быстро! Слишком интенсивно.
И Осиру, который всю свою молодость мечтал навсегда убрать Вечную зиму, теперь, когда мечта была близка к исполнению, становилось не по себе.
А потом, когда он в очередной раз утирал пот со лба, где-то на отдалении словно бы что-то взорвалось и полыхнуло…
Осир оглянулся. Вдалеке, но вполне различимо пылало. Гора, казавшаяся отсюда игрушкой, извергала потоки лавы, трещины расходились от нее по всему ледяному полю, и из них прорывались всполохи пламени.
Температура вокруг во мгновение ока поднялась до плюсовой, лед внизу начал таять. Вскоре очередная трещина пробежала почти под ногами у Осира.
Он отпрыгнул.
Вот ведь, подумалось ему. Думал, что почти закончил… А нет! Прищурившись, усмехаясь про себя, он смотрел, как вулканы на отдалении взрываются один за другим. Как бесконечное белое поле прорезают красно-оранжевые жилы.
Хотел уничтожить Вечную зиму… И слишком преуспел в этом! Сдвинул некий баланс, что существовал здесь, на севере. Баланс, о котором не подозревали, будучи напуганными пришествием Вечной зимы.
— А ты, похоже, была даже полезной… — вслух сказал он, обращаясь к Вечной зиме. — Не давала этим красавцам работать, — кивнул в сторону вулканов.
Между тем облако раскаленного пепла медленно поднималось над огненными горами.
Некогда думать, решил Осир.
Вот ведь! Только хотел закончить и улететь к девушке Мике, как ему привалило. И привалило такое, что он совсем не уверен, будто сможет это остановить.
А остановить это нужно! Ведь адский жар ничем не лучше Вечной зимы!
И он костьми ляжет, но не станет тем, кто принес в мир такую погибель. Никто из его ближних и дальних не сгорит в этом пламени.
Просто будет еще сложнее. Ведь огонь — его стихия. И как раз поэтому потушить пожар ему куда сложнее, чем растопить вечную мерзлоту.
— Поможешь? — он на мгновение поднял глаза вверх, обращаясь к голубоглазой.
Ему почудилось или в голове прозвенело: «А куда я денусь, любимчик! Правда, имей в виду — просто не будет!»
***
 Мика в очередной раз оглядела себя в зеркало. Выбрала для свидания с Гарондом темно-бордовое платье и накидку, напоминающую меховой воротник. Ничего лишнего, даже немного строго. Но очень элегантно.
Волосы убрала несложно, но решила пустить вдоль лица небольшую завитую прядь. Немного убавить строгости.
Вот если бы это было свидание с Осиром… или хотя бы с Пайрином, пронеслось у нее в голове что-то странное… тогда она старалась бы сильнее.
Да, пожалуй, с Пайрином даже лучше. Он самый классный в этом мире! Перед внутренним взором вдруг встали ясные решительные глаза младшего принца, его открытая улыбка. Захотелось найти Пайрина и поцеловать. Так, из благодарности…
Мика опять мотнула головой. Какое-то наваждение с этими иномировыми мужчинами! То она грезит об Осире, с которым знакома даже хуже, чем с принцами. Потом подумывает, что Гаронд не так плох, он даже начинает ей нравиться. А теперь вот Пайрин просится в сердце.
Хватит. Сейчас ее задача — узнать побольше от Гаронда. Зачем она понадобилась. И, может быть, попробовать уговорить отпустить «несчастную попаданку». Ну вдруг получится?!
А потом ей в голову вдруг пришло, что она и верно может быть уже больной. Вдруг Гаронд все же испугается, и свидания не будет? Не заразиться испугается. А испугается, что она мнимо влюбится в него и потом будет испытывать отвращение к нему. Сам говорил, что ему это не нужно.
Ох, подумалось Мике, это станет настоящим разочарованием. Во-первых, она уже как-то настроилась. А во-вторых, так она ничего не узнает.
Вынула булавку из прически, зачем ей прическа, ведь наверняка так и будет. А если Гаронд все же решится на свидание, то ей следует напомнить, что «ему это не нужно». Так будет честнее всего…
Хотя… ха-ха, может, стоит разрешить этому свершиться? Тогда у нее будет прекрасный повод не участвовать дальше в отборе принца и не выходить за него замуж, если что. Тем более не становиться фавориткой! Какая фаворитка из той, что испытывает к правителю отвращение?!
…И все это время она продолжала чувствовать себя очень странно, перед глазами как будто клубился туман. Голова немного плыла — не противно, скорее приятно. Даже как-то немного сладко!
Но оценить в полной мере свое состояние или принять взвешенное решение она не успела. Дверь вдруг почти беззвучно открылась.
На пороге стоял Гаронд в черном с меховой оторочкой камзоле.
— В свете всех событий решил сам зайти за тобой, чтоб ты никого не заразила, если вдруг больна, — усмехнулся он. И протянул в ее сторону руку, видимо, предлагал опереться на нее, как показывают в исторических фильмах.
Мика невольно отшатнулась. Все мысли про возможное заражение пчелиным роем завертелись в голове, рождая панику.
— Но, ваше высочество, ведь я могу быть заражена! Тогда я могу якобы влюбиться в вас, а потом… вы говорили, испытывать отвращение. Вы говорили, вам это не нужно!
— Но это было бы на руку тебе. У тебя был бы прекрасный повод упросить меня «отпустить» тебя. Но ты слишком честна для этого — и это в очередной раз делает тебя… исключительной. Так что… Знаешь, — чуть склонив голову испытующе поглядел на нее, — я решил рискнуть. В конечном счете, если ты какой-то период будешь испытывать ко мне неприязнь — я смогу это потерпеть. И дождаться, когда все закончится.
  
— Про Милу вы сказали другое! — вскипела Мика. — Причем тут я?! Почему я?
— Пойдем. Именно это я и обещал тебе рассказать. К тому же я уже стою перед тобой — так что если скоро проявятся симптомы болезни, то терять нам уже нечего. Да успокойся ты, Мика! Просто романтический ужин и долгожданная беседа. К тому же в любой момент меня может отвлечь Пайрин — он вынужден разбираться с некоторыми вопросами, пока я занят отбором.