Тень на жатве (ЛП)

ГЛАВА 33
— Это место просто ужас, — тихо говорит Эдия, когда из тумана появляется чёрная карета, запряжённая вереницей душ. Цепи, свисающие с их шеи, лязгают, ослабевая, когда карета останавливается.
«И не говори», — мысленно отвечаю я, с усталой полуулыбкой глядя на неё. Её хватка на моём плече сжимается.
  
Цепь, обвитая вокруг горла Эдии, дёргается, излучая тусклый свет. Это предупреждение от стража, стоящего позади нас и привязанного к другому концу: не пытайся ничего глупого. Не то чтобы она могла, с зачарованной обсидиановой цепью на шее, заглушающей её силу. Меня стражи даже не утруждаются связывать. Я не в состоянии никому угрожать.
Дверца кареты распахивается, и Эмбер первой заходит внутрь. Эдию и меня толкают вперёд стражи-Жнецы, Эдия входит следующей, подтягивая меня за собой. Стражи следуют за нами, захлопывая дверь, и карета дёргается с места.
— Приятно вернуться, не так ли, Лу? — спрашивает Эмбер, скрестив ноги и одаривая меня хитрой и коварной улыбкой. Я показываю ей средний палец. Её улыбка расширяется.
Я отворачиваюсь, наблюдая за туманом за окном, пока мы проезжаем по темным улицам Царства Теней. Мне хочется задать Эмбер тысячу вопросов об Ашене. Спросить, в порядке ли он, очнулся ли. Ранен ли он или испытывает боль. В безопасности ли он, насколько это возможно здесь, в этом месте. Хочу знать, пытался ли он найти меня, хотя проход его поместья был закрыт, когда мы прибыли туда с Эмбер. Она, должно быть, пришла другим путём. Может, уже была в Мире Живых. Наблюдала. Ждала.
Голос Ашена в моей памяти натягивает тугую струну на сердце. Если ты окажешься в ловушке в Царстве Света, я все равно найду тебя. Я закрываю глаза и кладу голову на плечо Эдии, повторяя эти слова в уме, представляя тепло его прикосновения на коже. Моё сердце так же болит, как и всё остальное во мне. Я дрейфую к грани сна, но это остров, до которого я так и не добираюсь в тёмном и пустынном море.
Каждая секунда ощущается как минута, каждая минута — как час. Наша карета медленно пробирается извилистым путём сквозь туман и сумерки. Пот всё ещё покрывает моё тело скользкой плёнкой. Онемение в пальцах то приходит, то уходит. Иногда глаз колит, но в тесной чёрной карете припадков не происходит.
Эдия стучит по моей руке, и я с усилием открываю глаза. Впервые меня посещает мысль, что я не просто больна. Я, возможно, умираю. Когда я смотрю на Эдию, понимаю, что та же мысль уже засела в её мозгу, как заноза. Она хмурит брови. Я слышу неровный ритм её сердца, пока тревога нарастает. Она пытается успокаивающе улыбнуться, но это выходит фальшиво.
— Ты это раньше видела? — спрашивает она, указывая на окно. Туман здесь менее плотный. Видно на некоторое расстояние. Мы на длинном мосту над заливом чёрной воды, которая кажется слишком густой и маслянистой. Волны движутся неестественно, будто существа шевелят течение под поверхностью.
— Залив Душ, — говорит Эмбер, наклоняясь вперёд и устремляя взгляд к горизонту. — Здесь отбросы человеческой цивилизации страдают вечность. Разве не прекрасно?
— Не особо, — отвечает Эдия.
Я качаю головой.
Эмбер улыбается. Искры и пепел в её глазах танцуют от удовольствия.
Мы достигаем конца моста, и туман сгущается, но я всё ещё различаю чёрные мраморные блоки высоких ворот в дымке, когда наша карета пересекает порог. Горгульи нависают над стражами, стоящими на посту, серебряные копья с огненными наконечниками направлены в тусклый свет скрытого солнца.
Дорога изгибается, и мы останавливаемся у высокого здания из того же отполированного чёрного мрамора, что и ворота, внушительного и неприветливого. Факелы колышутся по обеим сторонам тяжёлых железных дверей, ряд стражей в доспехах выстроился по сторонам. Мы выходим из кареты, и она скрипя удаляется в бездну серебряного тумана.
«Наше такси не будет ждать, похоже», — жестикулирую я Эдии. На её лице - самое яростное, боевое выражение, и я обожаю её за это. Единственное, что выдаёт её реакцию на моё тревожное сообщение, - лёгкое подёргивание губы.
Эмбер ведёт нашу группу по широкой лестнице ко входу, не утруждаясь проверить, идём ли мы следом. Жнецы позади подталкивают нас. Стражи у дверей с усилием распахивают их, и мы проходим в зал теней.
Ритм моего сердца удваивается. Я не вижу так хорошо, как обычно. Глаза режет, и я спотыкаюсь от боли. Эдия хватает меня за руку и шепчет слова поддержки на ухо. Продолжай, Лу. Сосредоточься на звуке моего голоса. Шаг за шагом. Страж дёргает цепь в очередном предупреждении, и она отвечает ему рычанием. Но не сдаётся. Не останавливается. Продолжает свой успокаивающий монолог, даже когда я спотыкаюсь. Даже когда я останавливаюсь, чтобы выблевать кровь на скользкий чёрный пол. Даже когда закрываю глаза и опираюсь на неё, пока мы идём.
И я цепляюсь за то, что может удержать меня на плаву среди волн неумолимой боли. За то, что не могу сдаться, потому что Эдия нужна мне так же, как я нужна ей. Я должна вытащить её из Царства Теней. И я думаю об Ашене, он должен быть где-то здесь. Мне нужно найти его, даже если у меня нет способа заклинания, чтобы связать нас. Даже если это будет лишь последний взгляд или последнее слово, чтобы сказать ему, что я чувствую. Что я не просто падаю в любовь — я уже на самом её дне. Она поглощает меня так же, как отчаяние от незнания, где он. И я думаю, что у меня не так много времени, чтобы сказать ему это, потому что в таком состоянии я долго не протяну. У меня может не быть другого шанса.
Мы идём, кажется, целую вечность. Наши шаги эхом отражаются от каменных стен, окружающих нас, как гробница. Я пытаюсь представить хорошие вещи, когда боль наступает. Чувствую, как шаги Эдии замедляются рядом, и открываю глаза.
Пространство расширяется в огромный зал, уходящий вверх на несколько этажей. Чёрный дым поднимается по стенам, как обратный водопад. Перед нами — возвышение, освещённое лучами света из окна позади нас, которое, должно быть, находится выше слоя тумана. Мы замедляем шаг и останавливаемся.
На платформе стоят три Жнеца.
В центре — высокий мужчина, немолодой, но всё ещё красивый, с седыми прядями в тёмных волосах и аккуратной бороде. Его рука сжимает длинное металлическое копьё, опирающееся о пол.
Слева — женщина со светлой кожей и волнами рыжих волос, спадающих на плечи. Её руки сложены у талии, выражение лица спокойное, но наблюдательное.
Справа — Ашен.
Я закрываю глаза и склоняю голову, переполненная облегчением. Оно разливается по моим венам, как успокаивающая сыворотка, и на мгновение мне кажется, что оно охлаждает горящую кожу и унимает боль. Слёзы жгут глаза, и, когда я открываю их, они катятся по моей коже, принося прохладу.
Выражение Ашена нечитаемо. Я вижу, как поднимается и опускается его грудь. Почти чувствую запах чернил и табака, который утешил бы меня, окажись я в его объятиях. Я встречаюсь с его глазами и вижу искру пламени в зрачках. Не знаю, какие мысли скрываются за ними. Всё похоронено глубоко под слоями брони, копившимися веками.
— Отлично сработано, Эмбер, — говорит мужчина, когда Эмбер отделяется от нашей группы, подходя ближе к возвышению. — Когда ты говорила об оружии, которое поставит Царство Света на колени, я едва верил. Но теперь вижу. Она действительно сияет очень ярко. Я вижу печать их обещания на её душе.
Я перевожу взгляд с мужчины на Ашена и обратно. Кончики пальцев немеют. Я не чувствую их, когда вцепляюсь в руку Эдии.
  
— Не только это, мастер Эшкар. Она - Леукосия, последняя из первых сирен. Та, что даровала Хакану вечную смерть на острове Анфемоэсса, — говорит Эмбер, оглядываясь на меня с улыбкой, полной злобы и удовольствия. Слышу резкий вдох двух незнакомых Жнецов на возвышении, их потрясённые взгляды метаются между мной и Эмбер. Я смотрю на Ашена. В его взгляде — ярость и решимость, когда он бросает его на Эмбер. Он снова встречается со мной глазами, и мне кажется, что он готов разнести эту комнату на части.