Звезда в тумане (СИ)

— Не убивайте, господин, пожалуйста! — обернувшийся вдруг мертвяк пал на колени, отчего Сашенька, явно жаждущий снести ему голову, промахнулся и врезал второму по локтю. Рука у того отвалилась, а сам он испуганно прижался к стене.
— Замолкни, нечисть, — воскликнул Саша и снова замахнулся. Мертвяк протянул к нему умоляюще руки, в темных пальцах блестел серебряный крестик.
У Снегирьцова в груди отдалось какой-то ломкой болью — до того жалостное было зрелище. Саша тоже растерянно медлил.
— Не надо, Саша, оставь их, пусть скажут, зачем пришли.
— За мадам Снегирьцовой… за Галой… обещала вылечить… сюда велела идти… — забормотали мертвяки вразнобой.
— Нету ее здесь, уймитесь, — отрезал Саша и покачал трубой значительно.
— Чем же вы заразились, господа, — просил Снегирьцов с брезгливым состраданием, и отступил подальше, утягивая за собой Сашу. Мертвяки были приличные — в котелках и галстуках, может, чиновники, даже и девятого класса… или выше. Наверно, на их месте любой мог оказаться.
Несчастные, захлебываясь словами и торопясь, принялись рассказывать о каком-то вечном сиянии, великой госпоже, печати зверя и прочей каббалистической муре, каковую образованному-то человеку и слушать зазорно. Точнее, было б зазорно, кабы не походили они во всем на натурально разлагающиеся трупы. Снегирьцов, прижимая к лицу платок, наблюдал, как один из них робко подбирает свою руку, а второй с трудом поднимается с колен. Они были совсем безобидные, но тем не менее: как могла бескровно отвалиться только что шевелящаяся рука? Ростовская проказа ведет себя как приличная болезнь, уж если что поражает до омертвелости, то оно никак не шевелится. Интересно, а как выглядит мозг сих мертвяков? Вот бы вивисекцию произвести… В этот момент Сашенька захихикал ему на ухо: мол, а если шмякнуть им по башке, что будет?
— Саша, что за детская жестокость, — покачал он головой, но не удержался-таки от усмешки: до чего восхитительное согласие мыслей, прямо вторая половинка души.
Мертвяки испуганно замолкли, а Снегирьцов прямо чувствовал, как стремительно утекало время, жандармы стучались в двери, Гала садилась на поезд, прокаженные брели по городу, угрожающе клубился туман. А он ничего, ничего не успевал, потому что не мог разорваться надвое.
— Сашенька, — наконец решился он. — Сможешь этих господ к жандармам провести и потребовать, чтобы их немедленно к доктору Кутайцеву отправили на обследование? И насчет Митьки объясниться правильно сумеешь? — он шевельнул бровями, намекая на Галу.
— Вот еще! — рассердился Саша. — Желаю идти с тобой, на приключения.
— Но никак же невозможно вместе! — воскликнул Снегирьцов в натуральном практически отчаянии. — Или ты пойдешь с известной особой объясняться, а я тут разбираться?
— И пойду, — заупрямился Саша.
— Хорошо же, иди. Надеюсь, ты знаешь, о чем говорить.
Саша задумался, для какой такой надобности встречаться с родительницей и что выведывать — он явно представлял весьма смутно.
— Ладно, только ради тебя, Володя, иди один на вокзал. Но смотри, возвращайся за мной сразу, как сможешь.
— Конечно! Ты же поостерегись к больным прикасаться, как бы зараза не передалась. Точно справишься?
— Еще бы! — ответил Саша заносчиво и замахнулся на мертвяков: — А ну, пошли!
— Не обижай их, умоляю, — крикнул Снегирьцов им вслед, а потом бросился к машине.
***
Он поспел за полчаса до отбытия варшавского экспресса, заскочил в вагон первого класса и сунул два рубля проводнику. Однако дама, на которую тот указал, хоть и походила чем-то на Галу, но увы. В отчаянии Снегирьцов заглянул во все восемь купе и в одном чуть не получил по морде: застал парочку в летах за непотребством.
Во втором вагоне его также ждала неудача, а больше на обследование поезда времени не было. Снегирьцов даже хотел было уже купить билет, но… Не поехала бы Гала во втором классе. Или, тем паче, третьем. Нет, здесь искать ее бессмысленно.
 
Он стоял на перроне, провожая взглядом уходящий экспресс, и вспоминал ту пачку писем, что они с Сашенькой нашли. Там были совершенно неважные записочки и поздравительные открыточки от светских знакомых, но вдруг всплыло название: “Веселый пилот”. Богемная кафешка у станции дирижаблей, Гала там обожала назначать встречи, сколько раз Снегирьцов ее туда сопровождал.
Он сам себе напоминал слепо мечущуюся ищейку, позорно потерявшую след сладкой добычи. Ах, зачем он медлил, надо было сразу же за Галой бежать, как только с Митькой они расправились, почему же самое важное доходит так поздно. А сейчас страшная тайна жизни струилась сквозь его пальцы и испарялась.
Он подъехал к “Веселому пилоту”, уже ни на что не надеясь, здесь было как всегда — полумрак, туманное мерцание по углам и публика, на которой было даже не стыдно с непокрытой головой ходить.
— Здравствуйте, Гала.
Она сидела за своим любимым столиком одна и потягивала коктейль.
— Явились все-таки, Володенька, догадались — куда.
— И не боитесь вы, дорогая, вот так, при свете дня разгуливать среди живых? — нервно улыбнулся он, присаживаясь.
Она выглядела как-то по-иному, то ли прозрачно, то ли нарисовано, ему мерещились инфернальные тени на краю зрения и за собственной спиной, туман под Галиной вуалькой, красные глаза и запах гнили. Пальцы в ботинках поджимались, в животе было пусто, нет, это все ерунда, надо взять себя в руки.
— Чего же мне по-вашему бояться, Володенька? Жандармерии, каковую вы так любезно на меня натравили?
— Не обвиняйте меня, Гала, я никого не убивал.
— Вот как? А Митьку так два раза, если память мне не изменяет, — засмеялась она так искренне, даже ручкой прикрылась.
— Все бы вам к словам придираться, милая, — улыбнулся в ответ Снегирьцов, он постепенно осваивался. — Скажите лучше, вы меня здесь ждали?
— Признаться, — в ее голосе теперь совсем не было веселья, — я ждала вас вдвоем с Сашенькой. Разочаровали вы меня, братец, сильно.
— Саша в жандармерии, — поспешно вставил Снегирьцов, вдруг испугавшись за мальчика.
— Что ж, вы мне и один сгодитесь, пойдемте, — Гала стремительно вскочила, направляясь вглубь заведения.
— Куда?
Но она не ответила, молча удалялась, и он поспешил за ней, как намагнетизированный. Право, не бросать же все внезапно, после стольких поисков.
Глава 14
Гала привела его в какие-то ангары, Снегирьцов нервно оглядывался и думал о жандармерии: ах, почему он не передал им записки? Может, плюнуть на все и уйти, пока не появились Галины помощники? Меж тем, они уже зашли в заброшенный ангар, брели среди нагромождений непонятных обломков. А потом Гала открыла дверь во внутренний отсек, и оттуда шибануло вонью.
— Пройдемте же, Володенька.
— Увольте, дорогая, что-то здесь душно, я лучше проветрюсь.
— Не бойтесь, не запру вас здесь, — засмеялась Гала, — вы же пришли за тайной жизни после смерти? Вот же она, там.
Минут пять Снегирьцов стоял, не решаясь двинуться ни туда, ни сюда. Гала молча ждала, из открытых дверей полз зеленоватый туман.
— Хорошо, пойдемте, — сказал он хрипло и словно в омут шагнул.
В ангаре жили мертвяки. Снегирьцов прижимал к лицу платок, но не ощущал запаха туалетной воды, пропитавшей его. Мертвяки тихо сидели или бродили, провожали их пустыми глазами и расползались при приближении.
— Это заразно? — спросил Снегирьцов.
— Вы же наверняка хотите посмотреть, что у них внутри, — ответила Гала, вытаскивая кривой ножик из складок юбки, и поймала ближайшего мертвяка за шиворот. Руки у нее были в кожаных перчатках.